Я и она

Кирилл Аркадьевич Аркадьев. 34 года, г. Москва.

Клетка

Теперь прилив я!
Жизни событий – ток.
Ведь устаю от смены дней.
И декораций, и развитий.
Опять зеленый, жгучий змей.
Пленит тебя,
меня?
Он вдохновляет.
Как летописец брызжущий слюной,
страстей он красок добавляет.
В поэму жизни королей.

А ты, сиди и мерзни, моя гордость!
Тебя наслушался я вдоволь.
Ты ждешь предательства и подлость.
Но, ими сыт я, да по горло.
Мне надо быть по-человечней.
Душе бы, надо быть крупней!
А я завидую беспечно,
той вере призрачных людей.
Что ходят на меня и мимо.
Как в партии игры не милой.
Где ферзи кушают коней.
И я в ней, не могу сойти.
Подвинуться или подпрыгнуть.
Привязан к воле я, к пути.
Пора наверно уж заткнуться.
Съесть пешку и вперед пройти.
Чтоб в новой клетке ужаснуться.


«Ненавязчивая» тяга к прошлому

Ходят они туда-сюда, как бы в гости, случайно.
Помечают страницы как бездомные псы…
Я поссал на твой пост – мне нравится это.
Теперь ты на мое, побыстрее нассы.
Так я буду довольна, ты помнишь о нашей,
о бездомной, безумной, собачьей любви.

Кстати, тут на меня уж взобрался другой пес,
одомашненный правда, но тоже не плох.
Но не думай о нем, ты же помнишь как славно,
по утрам, друг у друга искали мы блох!


Моя гастраномическая Джульетта

Моя Джульетта, ты сложна!
Сложена, как фрактальная капуста.
Не пуста.
Как волшебство изложений Пруста.
Что в твоей середине, жена?
Неужели, в кочане ты горька?
И какой формы?
Граней тысяч ста?
Мыслей, сюжетов вне всякой нормы.
Перемешиваются, перемещаются,
Твои дикие как кони, чувства - волны.

Есть ли в какой-то из граней мое отражение,
Я?
Эгоистично так думать, да и не возможно,
Поймать такое мгновение, блеск той грани,
Где увижу себя.
Брак – бесконечное поле брани.
Но он-же наше дитя,
Значит этого мы и искали.
Даже если, сами об этом не знали.


Тебе скажу

И как же трудно описать,
мою уставшую судьбу.
Так рано полную трагедий,
поющей рано на луну.
С оскалом и слюной,
рычащей, она представится тебе.
Но точно настоящей,
как отражение в реке.
Я протяну запястье,
к дрожащей в ней руке.
И жаль,
что не могу пожать ее,
Но может в этом счастье?
Я не скажу тебе.


Давай, давай дови меня...

Побольше боли, за просто так!
Давай мне всю ее, я ведь простак,
или просто так,
живу с тобой.
Длинный, да тонкий ленточный герой.
А нам не больно, ведь мы как черви.
Ползаем у ног – жуем перегной.
Это словно твои консервы,
упакованный, спрессованный – неживой.
Краб, форель, брюссельская капуста,
Главное чтобы внутри не было пусто.
А то, что всем им одинаково ***во,
Тебе все равно – главное не корова.
Так отрасти же мне долбанные рога!
Может тогда, станешь ко мне не так строга?


Дон-Ки-Ход

Ты моя ветряная мельница.
И борюсь я с тобой,
изменится?
Ход твоих мыслей, размеренный ли?
Ветрам всем подверженный,
вовсе не сдержанный.

Может прибегнуть к какой-нибудь «Акции»..?
Например, головы твоей, ампутации?
Или вот, моей беспричинной кастрации?
Нет уж, к черту!
Лучше бы провести черту.
Но как же я не хочу,
как же я не могу…

Вот так и живу, плачусь всему свету
– строчу.
Всякие там стишочки
- листочки.
Только и делают что летают,
вон со стола!
- туда.
В голову-мельницу,
а потом назад.
Правда, хочется поцелуев в ответе,
а не подтертый зад.


Не буди меня

Не буди меня, я планирую спать всю эту чертову зиму.
Не зови меня, я активирую свою кислую мину.
Не стоит касаться меня руками, мыслями, стихами.
Не бритыми щеками, холодными ногами.
Я ем твою херову вину.
Как вино смакую в себе и сплю.
Бродят во мне сомнения, смятения, чужие мнения.
Брожу и я, как вино сентября.
Легкое, хмельное, как в том далеком краю.
И сплю я, я сплю.
С котами под мышкой, мышами под крышкой.
Мышами летучими, черными, скрипучими.
Под крышкой моей черепушки,
под которой так-же водятся мушки.
Мне уютно, тепло и прело, будто в погребе,
в котором что-то переспело.
Переспела ли я?
Может быть.
А тебе лучше просто забить.
Расслабиться и спокойно любить.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0