Воспоминания — странная игра…

Александра Сергеевна Кириллова.

Воспоминания — странная игра…
Как кошки мышки или, может, прятки.
Они как призраки. Уходит их пора.
И памяти слабее стала хватка…

Собрать их, как осколки прежних дней,
Как пазл, снова жизнь из них сложить.
Костер своих обузданных страстей
Опять разжечь, опять разворошить…

И снова, без остатка в нем сгорать,
С отчаянной, бессмысленной бравадой.
И небу благодарность прошептать,
Что было так. Другого и не надо…

 

***

Дрожало ровно пламя у свечи
Под сводами пустой церковной залы.
И ветер глухо выл в сырой ночи:
Смерть — не конец, смерть — это лишь начало…

Воск плавился и пальцы обжигал,
Горячими слезами вниз стекая.
В закате день бесследно догорал.
Ушла с ним вместе чья-то жизнь земная…

Удушливо и сладко ладан пах,
Святых смотрели лики отрешенно,
И не было ответа в их глазах,
Как дальше жить такой опустошенной?!

А ввысь органа звуки возносились,
Мешаясь с ветром в облачной тиши.
Там ангелы неистово молились,
Молились о спасении души.

Дрожало ровно пламя у свечи,
И вдруг слабее хватка боли стала.
Лишь глухо дождь стучал в сырой ночи:
Смерть — не конец, смерть есть всему начало…
 

Несовпадение

Кого винить, кого призвать к ответу?
Что сердце в неоплаченных долгах
Вконец погрязло. За дождливость лета.
За равнодушие в твоих глазах.

Кого спросить со строгостью судейской?
За то, что так на душах много грима,
Что тонет крик их в суете житейской.
Что, не коснувшись, ты проходишь мимо.

А у меня готово оправданье
Тебе… за пульса ритм неучащенный,
За ровное, несбитое дыханье.
За то, что ты другою причащенный.

А кто-то так же, как и я в ночи
Виновных ищет, строит оправданья
Но для меня. Напутаны ключи
От счастья кем-то в этом мирозданье.


Под впечатлением поездки в заброшенную усадьбу Демидовых.

Глядит заброшенный, пустынный дом
Глазницами своих разбитых окон
На буйный сад, заросший диким мхом.
И… видит он изящный женский локон,
Струящийся по шее грациозно,
И слышит шорох платьев на ступенях…
Там мраморные львы, оскалясь грозно,
Времен ушедших преданные тени,
Послушно стерегут свои владения.
И снится им коней в упряжке цокот
И смех девичий, канувший в забвение,
И детских ног веселый, гулкий топот…
Им слышится, как бой часов старинных
Летит вокруг с усадебных ворот.
Им кажется, что день истлеет длинный,
И стрелка вспять внезапно повернет…
Столетья напролет они так ждут.
В заложники к себе их взяло время.
Какой же это непосильный труд —
Нести бессмертья терпеливо бремя!


Соловецкая обитель

Дышало море тяжело, устало.    
День догорал решительно дотла,
Чтобы наутро все начать сначала.
И вдруг из мглы восстали купола…

И темные кресты пронзили небо,
Сквозь тучи проложив дорогу в вечность.
А мне лишь только прикоснуться… Мне бы
Рукой потрогать, что есть «бесконечность».

Сквозь шум веков, как в зеркале стальном,
Глядится в водной глади древний храм.
Мне разглядеть лишь на песке сыром,
Что ангела нога ступала там…

Мне лишь идти, идти вперед по следу,
Не сбиться, не свернуть, не потерять.
Лишь над собой бескровную победу
Во что бы то ни стало одержать…

И вдруг понять, что большего не надо.
Лишь знать, что за спиною два крыла…
И, может быть, в том высшая отрада,
Чтоб вдруг из мглы восстали купола…


Посвящается фотографии — искусству
останавливать мгновение…


Так странно останавливать мгновенья,
Выхватывая их из гонки дней,
Спасая их от памяти забвенья,
Чья сила с каждым годом все страшней.

Так важно останавливать мгновенья,
Даря бессмертье им великодушно,
И пусть они идут сквозь поколенья,
Несут своей эпохи дух послушно!

Так страшно останавливать мгновенья,
Со временем опять вступая в сделку,
Которое без капли снисхожденья,
Бесстрастно крутит часовую стрелку.


Навеяно осенью

Пряную горечь листьев осенних вдыхать,
В небе высоком, прозрачном тонуть. Ну и пусть…
Лишь бы еще хоть недолго суметь удержать,
Не расплескать осени терпкую грусть.

В темную воду до боли в глазах смотреть
И вдруг увидеть, узнать отражение Бога…
Лишь бы еще немного согреться успеть,
Передохнуть и снова идти в дорогу.

День, навсегда уходящий во тьму, проводить
Гаснущим в небе ржавым октябрьским закатом.
Преодолеть махом одним, переступить
Зыбкую грань, роковую точку возврата.

Слушать, как птичий тоскливо разносится крик,
Путаясь в жухлой траве по бескрайним полям.
Спрятать в ладони трепещущий солнечный блик,
Кравшийся вдоль тротуаров и по площадям.

Блуждать годами напролет в тумане стылом
И вдруг случайно, по наитию свернуть
Там, где рассвет белел в лесу дождливом,
Туда, где осень охрой выстлала мой путь…







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0