Крыши горят на солнце

Наталья Мерзликина. 1998 года рождения. Живет в с. Дубровка Терновского р-на Воронежской обл.

Крыши горят на солнце
Крыши горят на солнце, сотканные из стали.
Ты такой параноик, словно живешь при Сталине.
Акты и обвинения все уже пролистала,
черствыми и немыми только когда мы стали?
При любом президенте, парламенте и режиме
ты останешься здесь, беспомощным и чужим.
При любом министерстве, религии, президенте
не нашедший себя останется оппонентом.
Про разгромы и бойни, травли мне расскажи,
закрывая глаза, с театральным таким нажимом
окончания выделяя, склонения, падежи.
От беспредельной нежности удержи меня.
Из каких убеждений, каких материй
соткан, между чего потерян,
на какие молился края империй —
Я касаюсь твоих артерий.
О поправках недействующих конституций,
переплеты по цвету — выцветшая настурция.
Твои губы — керамика — разобьются.
Предаем свои души кому непонятно в руце.
Перекрасим все флаги — будет в итоге прежнее.
Ты такой депрессивный, словно живешь при Брежневе.
Лозунгам и пикетам нужно внимать пореже.
Солнечные лучи нас, как штыком, прорежут.
Полночью на бульваре аки звезда мерцали
пуговицы с манжетов загнанных полицаев.
В обуви проходи, вижу тебя — лица нет.
Помнишь, мы на бульваре как-то раз танцевали?
Ты же такой беспомощный, словно при Горбачеве.
Мы говорим с тобою... Стоп. Подожди. О чем я?
Нас уже расстреляли или еще живые?
Держи спину ровней при любом режиме.

Зачем тебе моя нежность?
Снег острым порохом сыпался над Манежной,
где разбивались сотен людей надежды.
Если ты ненавидишь все то, что было прежде,
Зачем тебе моя нежность?
О какой невесомой и чистой сейчас говоришь любви —
стали танцполом надгробия у могил.
Ты ведь, признайся, видеть хотел в гробу
предков моих. Ударь, если тебе я лгу.
Зачем же касаться губ?
Зачем лепестками для нас устилаешь ложе,
влекомый великой мыслью и мелочной мерзкой ложью?
За все, дорожила чем, душу мне уничтожил,
а то, что осталось, опошлено стало тоже.
Со мною сплетаешь жизнь и ставишь ее на карту,
а город чугунным чернеет артом.
И ждет не тюрьма и минимум — не расстрел:
за эту любовь сжигали бы на костре,
но веришь: когда-нибудь прекратится
день каждый стал хуже страстной седмицы.
За всех бунтарей, проституток, бездарей и барыг
кладешь на алтарь себя и там защищаешь их.
Я слышала колокола — они зазывали в Смольный,
зачем тебе счастье чье-то, если сейчас мне больно?
Там вечером пели тихо венчальное: «Аллилуя»,
ты также хотел. На расстоянии поцелуя
стою от тебя, но легче — босой на паперти,
вгрызаешься твиттом в бездну народной памяти.
Отряд твой маршировал по храмовым хрупким плитам,
Когда-нибудь я убью тебя иль буду тобой убита.
Когда-нибудь — это значит: в ночь с пятого на шестое.
Но это того ли стоит?

* * *
Здесь сначала убьют, а потом — поцелуют в губы.
Мир истлел рукавом от льняной рубашки.
Каждый год постепенно
идет на убыль.
Даже небо становится
по-особенному грубым,
хлопчатобумажным,
страшным.
Каменистый берег, где потеряться — просто.
Я забыла, как выглядят очертанья улыбок.
Погрузившись на самое дно печали,
не наткнись на нежности глыбы.
Обнимаю мир памятью,
но под рукавами — пустынный остров.
Тихий омут останется тихим.
Не искавший — в нем не отыщет гибель.
Если его встревожить —
на поверхность всплывут вверх животами рыбы.
Осторожней, пожалуйста, осторожней.

* * *
Я просила у Господа всех спасти,
воду в ад протянуть в единой хотя б горсти
И на самое дно положить настил,
чтоб, упав, не ломали ни шей, ни спин.
В шуме моря и звезд голос потом сказал:
«Я им дал две ноги, две руки, глаза.
Одевайся, вставай и возьми рюкзак,
проложи свой маршрут, дорогу найди, вокзал.
Жизнь — твоя, и решать тебе, будешь как:
сохранять в сердце сад иль превращать в бардак,
вышивать на душе лейтмотивы зла —
я не связывал вас на тридцать три узла.
Хотя видел всегда тело и дух насквозь.
Проплывай за день — море и трогай земную ось.
Я им дал легион вифлеемских искр.
Если б только они
посмотрели бы вверх,
не вниз.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0