Среди ночи проснусь, буду ждать до утра...

Мария Берестова. 16 лет. Кемеровская область, г. Мыски.

* * *
Среди ночи проснусь, буду ждать до утра
девятнадцати лет, повзрослее нутра,
три часа как три года, когда через боль —
поднимаешь глаза, вырастаешь другой.

Девятнадцать прошли, и уже не вернуть
ни мгновенность момента, ни прожитый путь,
ночь уносит своих большеглазых детей,
выбивает из них опустелость идей.

Девятнадцать не мне, а кому-то еще,
и, колосьями ржи изнутри проращен,
уже прожитый образ сквозь толщу земли
на знакомое небо прозрачно глядит.

Девятнадцать останутся здесь и теперь,
повторятся для всех, кто отбрасывал тень,
и потянется рожь за твоею рукой —
вот мои девятнадцать, возьми их с собой.


Разбиваюсь об тебя без сомнений

Разбиваюсь об тебя без сомнений прохладой рам,
болью стекол, оконных проемов, но надо жить
там, где чувства меняют оттенок по вечерам
и знакомое небо становится вдруг чужим.

Как давно ты таишься под веками? Ведь глаза
оттого и болят, что встречают твое лицо.
Небо смотрит в окно, продолжая меня терзать,
и баюкает боль, и становится образцом,

и теряется где-нибудь между ресниц и строк,
никогда не найдется таким — хорошо, ты спишь
на другом конце города. Солнце восходит в срок,
оставляя свой след на стареющей стае крыш.


* * *
Существо совершенное, смотришь печально и немо,
ночь пронзая, глаза говорят безголосо сквозь сон —
там становится слово началом меня и вселенной,
там теряется тело и день наконец побежден.

Я же высверк и луч, и пронзительный чувственный свет,
о, прорваться сквозь новую жизнь, пусть не помня всего —
проявиться сквозь смерть. И спросить через множество лет —
разве ты не прекрасней и глубже меня, существо?

Существо...


* * *
На Кузнецком мосту скоро будет светло по ночам.
На ресницах трепещет рожденная раньше печаль,
я стою на мосту, над водой наклонившись, стою,
и печаль вдруг срывается вниз, предвещая зарю.

Ночь уходит, с собой забирая частицу меня,
ночь уходит, не зная — сквозь запертость каждого дня
и сквозь скованность жизни, сквозь строгость и четкость границ
я смотрю и боюсь разглядеть свои несколько лиц.

Я смотрю, как расходятся шире по небу круги –
что-то бросилось камнем в прозрачность небесной реки,
и теперь только волны тревожат собою звезду.
Может, это печаль, что скатилась с ресниц на мосту.

Может, это печаль, пережившая больше, чем я
не дает мне забыть продругого пространства края,
хочет что-то сказать и кричит изнутри в высоту.

Скоро будет светло по ночам на Кузнецком мосту.


* * *
Комната, я и холодно-ночное окно,
кто-то срывается вдруг с подоконника в длинную мглу.
Белая тень, мы не виделись очень давно,
эта ли жизнь — последняя из разлук?

Эта ли жизнь — последняя для земной,
может — неправильной, может — другой любви?
Белая тень, я не помню о нас с тобой,
только я чувствую что-то в твоей тени.

Белая тень, ты боишься меня напугать,
может, порою следить за моим окном —
как же мне странно и страшно тебя не узнать,
белая, белая, где мой окажется дом?

Завтра, наверное, ляжет на город снег,
ляжет на нас, на чувства, на всё вокруг.
Белая, белая, дальний мой человек,
эта ли жизнь — последняя из разлук?


* * *
Хотелось, чтоб выпал снег, наступил покой.
Уставший осенний город грустил, молчал.
Я буду стараться не думать о нас с тобой,
хоть ты целый год болел во мне и кричал.

Хотелось, чтоб выпал снег и укрыл все то,
чему так пора уснуть во мне навсегда.
Ночь тихо подходит и смотрит в мое окно,
я начинаю искать в ней твои глаза
и закрываю свои. Тишина вокруг,
и наконец-то приходит глубокий сон.
Падает снег, исчезает куда-то звук.

И я поднимаю взгляд,
и в глазах — бело.


Не выдержу

Я вечером снова не выдержу и приду,
меня обдадут прохладой и влагой листья,
я буду смотреть на тебя, на ладони, кисти,
зеленое море, дрожащее на ветру.

Я вечером снова не выдержу темноты,
нечаянно вспомнив ресницы, колени, плечи,
и главное — ступни. Я тихо покину вечер
и буду смотреть сквозь листву на изгиб спины.


* * *
Осень. Снится все ночи одно:
ты молчишь, и ложится листва
на твое молодое лицо,
на ресницах осталась роса.

Мне к тебе обнаженно-босой
не вернуться и не рассказать
о таком, что болит и болит,

что сокроет собою листва,
когда с дерева облетит.


* * *
Становлюсь сродни мысли — закрываю глаза и вижу,
как плывет под ногами, которых нет, безусловный космос,

необузданной болью ложится любовь на плечи,
я начинаю падать, иду на дно.

Теряется тело, душа по-другому дышит,
внутри отцветает реальность, как старость, косность.
Только б не позабыть мой впервые свободный вечер —

ибо то, что я смертная,
мне уже
все равно.


* * *
Мне снился сон — тревожный и больной.
Я шел к нему изгибом и строкой,
Я шел — отец и муж, любовник, сын.
Летели дни и вечера алели.
И вдруг земля мне ранила колени.

Взметнулся крик, в руках забился дым,
Я стал седым.
Колосс Родосский звал меня домой —
Он стал водой.

Я просыпался дважды в эту ночь,
Мне снился сон — меня кричала дочь.

Заря проснулась, солнца луч запел.

Мне снилась боль
израненных колен.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0    

Книжная лавка Перейти в каталог