Север

Игорь Белкин-Ханадеев. Родился в 1972 году в Москве. В девяностые годы после службы в армии в работал грузчиком, охранником, продавцом книг, внештатным корреспондентом в газетах, менеджером в коммерческих структурах. Параллельно учился на факультете истории искусства РГГУ, пробовал себя в литературе и живописи. Живет в Москве.

Север

Рассыпается долгая ночь. Сонно ухают филины
В бесполезной надежде сдержать отступление тьмы.
Самовластие снега. И насыпь, и лес обессилены
Затянувшимся бременем лесоповальной зимы.

Но и здесь, в бесконечно растущих еловых торосах, 
Где не слышно десятками лет человеческих слов,
Как ружейными выстрелами, от великих морозов
Наполняется бор оглушительным треском стволов....

Успокоилось эхо. Доносится глуше и глуше
Трепыхание птиц, притворившихся битыми влёт.
Снова выстрел... И снова седые еловые уши
Прижимаются к мёртвой земле придорожных высот.

Обрекая озёра туманов, холодно-апрельских,
На короткое небытие, словно ржавая сталь, 
Рассыпается ночь. И, звеня в промороженных рельсах, 
Догоняет вагоны, давно унесённые вдаль.

Снова радужно-чистое небо, как будто весна в нём
Размела облака. И не знавшая грусти звезда
Загорелась нежданно-негаданно воспоминаньем
Обо всех проходивших под синим лучом поездах.



***

Бабушка, мой милый ангел,
Мой хранитель на века.
Ты в каком небесном ранге 
Так незримо далека?
В керамическом овале
Образ твой и чист, и свят.
Там, куда тебя позвали, 
Адресов не говорят.
Где теперь тебя искать мне?
Здесь ли следующий дом? —
Белый памятник из камня
Не сдаёт дома в наём.
Над могилкой месяц ранний —
Озаряет город Брест.
Вновь сочится старой раной
Нарукавный красный крест.
Под лихим огнём вставая,
Забывая боль и страх,
Воевала фронтовая
Медицинская сестра.
Выносила с поля боя:
"Братец, миленький, держись!"
Снились небо голубое 
И бинты длиною в жизнь
И в одну шестую суши.
Спит душа...
Проснись, страна! 

Ангелы поют всё глуше...
Всё морозней тишина...



***

"Все для фронта!" — бывало, скомандует сумрачный старший.
"Для победы!" — сквозь ругань и лай отзываются кашлем в груди.
Ломом яму долбили во льду для смертельно уставших.
Без крестов и имён, без оград и наград: "Победим!"

В том краю — беспредельно холодном, безжизненно лютом,
В память ратных побед — перекрестия рельсов и шпал.
Отгремят ли когда-нибудь залпы победных салютов
Над могилами тех, кто и здесь, кто и так... воевал?



***

Помню поезда общий вагон:
Полка верхняя, полка нижняя;
Дед рассохшимся сапогом
Подпирает корзину с вишнями.

Кто-то спит, калачом застыв;
Кто-то в карты всю ночь играет.
Телеграфных столбов кресты —
Горизонт без конца и без края.

Полустанок. Тревожная тишь —
Будто воздух из вечности соткан.
— Ты куда, шебутная, летишь?
Захотела под поезд, красотка?

Заскочила в вагон навзрыд:
— Я уж думала — всё... Не уеду..
Взвыл гудок, покатились дворы
По колдобинам дымного следа.

Сверху — карт козырной переплёск,
Снизу — ягод дыхание пьяное.
А в стекле — отражение слёз
И подлунный пейзаж с бурьянами.


МАЙ СОРОК ПЯТОГО
  
Барахолка в обугленной каменной крошке.
Суетливые фрау в переднем ряду:
— Дивандеки, наряды, губные гармошки —
"Битте, битте, зольдатен", в обмен на еду.
  
Принимало трофеи голодной украдкой
Вещмешка холостое нутро:
Фройлен-кукла, чулки, перстенёк, шоколадка,
Портсигар. Позабытый патрон.

До Берлина с боями шагали три года,
А обратно — в теплушках за пару недель.
Подступали полком, а разъехались взводом.
Хорошо, что весна. Не метель.

Под напевную сказку медалей негромких
По пути вспоминал уцелевший отряд,
Как ходили в атаку и как похоронки
Устилали победный "ни шагу назад".

И души огневая бетонная точка
Наконец оживала, в боях прожжена —
Когда новую куклу баюкала дочка.
И в чужой фильдекос наряжалась жена.



***

Разрастается город — смыкает бетонную цепь.
Заковав небеса, стал безлик и высок он.
Потерялась душа, и на новом стеклянном лице
Гипнотично мерцают созвездия окон.

Этажи. Гаражи. Магазинов ночных стеллажи —
Леденцовая ширма трущобного рая.
Охраняют твоих миражей рубежи
Облака воронья. А орлы умирают.

Вязкий призрачный город, ты как паразит —
Подсадил на крючок и, баюкая, шепчешь: "Не больно..."
Омертвевшею плотью в твоих небоскрёбах сквозит.
Умирают орлы. Вороньё раскричалось довольно.

Под слоями бетона томятся родные луга.
Солитёрным токсином отравлены воды.
Раздаются всё шире подземной реки берега.
Размывает страну. Разъедает породу.

Вольный ветер, нужны тебе эти чертоги до звёзд? —
Ты же веешь над всем окоёмом без малого вечность...
Ты сметёшь всё на свете, и сгинет из каменных гнёзд
Воронья ненасытная нечисть!

Вспомни, Русь — ты святыми корнями в земле
И зелёным побегом колышешь звезду на востоке.
Ты сама себе Солнце, и в волнах пшеничных полей
Твоя жизнь и твои золотые истоки.

Велика ты, Россия! Терпением благ твой народ.
Широтою души он подобен степному простору.
Он снискал себе веру, молясь у небесных ворот.
Так зачем на земле ему призрачный город?!..



***

Из попутки с рассветом вышли,
Покидав рюкзаки в кювет.
Сильно пахло цветами и вишней.
И бензином тянуло вслед.

— Поглядишь, откуда мы родом, —
Вёл отец меня полем к жилью:
Деревенька в три огорода
Опрокинулась в колею.

Пустоцветами смотрим в небыль.
Навевает тоску ветерок.
Задрожало бескрайнее небо
В голубых разливах дорог.

Всё распахнуто ветру и водам —
Рассевай, поливай, мели!
Ту лазурь, из которой мы родом,
Закрутили вихри в пыли.

Зашумели прогибы кровель —
Плакал дождь, отпуская грехи.
Со стены почернел, посуровел,
Старый дом на раскрестье стихий.

Ветер сгинул. Из сумрачных далей
Солнце тянет слепящую нить.
Просветлело. — Ну что, повидали?
Нам попутку ещё ловить...


***

Позвонила любимая — стало теплей на душе,
Кофейку привезёт — на последние, может быть, деньги.
Покоряются из года в год одному и тому же клише
Боевые листки моего скоростного паденья.
Мне опять станет стыдно за мелкий пижамный горох,
За ослабленный ум и похмельную немощность тела.
На моём перепутье всё меньше и меньше дорог,
По которым бы ты прогуляться со мной захотела.
Я опять повернул не туда и никак не пойму,
Почему с каждым шагом моим по дороге к Голгофе
Ты всё чаще приходишь ко мне, словно ангел, сошедший во тьму,
И всё большей любовью наполнена баночка кофе.







Сообщение (*):

03.02.2018

Елена

Какие пронзиельные стихи. Хочется читать и перечитывать. Это настоящая поэзия.



Комментарии 1 - 1 из 1    


Читайте также:

<?=В дверях?>
Игорь Белкин-Ханадеев
В дверях
Новелла
Подробнее...