Искры памяти в лабиринтах времени

Елена Андриасян. Тверская обл., г. Кимры.

Все совпадения случайны.

Искорка первая

…Ликса бежала к реке. По каменистой тропинке, полого спускавшейся к воде, бежать было легко, но девушка устала, задыхалась, и все равно боялась присесть и перевести дух, когда цель — река — была так близка. Стража жреца ее племени неумолимо преследовала ее уже второй день. Жрец отдал приказ схватить ее, как только обнаружился ее побег. Ликса считалась самой красивой девушкой в племени, и ее должны были принести в жертву духу дождя. Но ей было всего 15 лет, она так хотела жить, родить детей сыну вождя племени… Карн и помог ей бежать, напоив охрану, но жрец послал свою личную стражу за ней, велев привести ее живой. И вождь, и его сын Карн ничего не могли сделать — власть жреца во всех вопросах, касавшихся поклонения духам, была неоспоримой. Жертвы духам были обязательны всегда, а в это лето, когда стояла жара, и за последние недели не пролилось ни капли дождя, жрец считал, что умилостивить духа дождя совершенно необходимо. Правда, в племени почти никогда не приносили в жертву людей, обходились бараном или козлом. Последний раз человека в жертву принесли много лун тому назад, после сильного камнепада в горах. И теперь люди шептались о том, что жрец просто хотел забрать Ликсу в свою пещеру. Не сумев преодолеть ее сопротивление, он воспользовался случаем и решил принести ее в жертву. Но Ликса сбежала. Она бежала уже второй день, присаживаясь ненадолго за большими камнями и подальше от зарослей и деревьев, за которыми могли притаиться воины. Ела только ягоды, пила росу с больших листьев. Ей надо было как можно быстрее добежать до реки и переплыть ее — за рекой кончалась земля ее племени, за рекой жили другие люди, ими правил старший брат Карна, ненавидевший жреца ее племени за жестокость и жажду власти.

И вот наконец река, песок под ногами. Ликса остановилась, тяжело дыша, и стала прислушиваться. Но пока слышала только плеск воды, пение птиц, легкий шелест листвы на деревьях. Дыхание постепенно успокоилось. Девушка задумалась — может, отдохнуть, прилечь на теплом песке, прежде чем входить в воду… Река была не очень широкой, а плавать в племени умели все с детства, кроме жреца и его стражников. Для них, по законам их рода, плавать в воде было недопустимо. Ликса уже присела, но тут до нее донеслись крики, она увидела первого воина, победно размахивавшего копьем, — ее заметили. И, не раздумывая больше ни секунды, она бросилась в воду. Воины, к тому времени выбежавшие на берег, в ярости потрясали своими копьями, но преследовать ее уже не решались — нарушить закон племени они не могли, а убить Ликсу было нельзя — приказ жреца оспорить невозможно. Конечно, Ликса все равно должна была умереть, но умереть с соблюдением всех традиций и ритуалов жертвоприношения, иначе дух не принял бы жертвы….Стражники замерли в нерешительности и невольной злобе, глядя, как Ликса тем временем выбирается на другой берег, и тут на землю упали первые капли дождя…В пылу преследования воины не заметили внезапно сгустившихся туч. Еще несколько минут — и хлынул долгожданный ливень.

Ликса не вернулась в свое племя. Спустя две луны Карн пришел за ней, и они вместе с теми людьми, которые уже начали понимать всю бессмысленность кровавых жертв, ушли дальше в глубь гор, чтобы начать новую жизнь…

Искорка вторая

— Леля, доченька, посмотри, какие деревья, какие кусты красивые, и сколько цветов на них…

— Нет. Не хочу. Боюсь !!!

И я заревела, вырываясь из рук Лауры. Отец беспомощно смотрел на меня.

— Боишься? Чего же ты боишься?

Я продолжала горько плакать: - Боюсь, боюсь! Мне страшно!!!

— Дочик, успокойся, ласточка, расскажи. Почему тебе так страшно?

Я вытерла слезы, но все еще всхлипывала. Как же мне объяснить, почему густые заросли кустов и деревьев вызывают у меня такой панический ужас… И тут на несколько секунд перед глазами встала картина: девушка, бегущая по узкой тропинке среди густой листвы кустов и деревьев, постоянно оглядывающаяся назад, а ее вот — вот догонят воины в раскраске жреческих стражников, потрясающие длинными копьями… и наконечники копий смазаны ядом…

— Эти страшные раскрашенные люди , у них такие длинные острые палки. И они за мной гонятся!! А вокруг лес, густой-густой!!!

— Лелечка, тебе же только 4 года, откуда ты знаешь про раскрашенных воинов с копьями в лесу?

— Я не знаю, я их просто вижу…

И я снова расплакалась от страха….

Искорка третья

— Кирие Аристеидес, я здесь. Кирие Аристеидес!!!

Кирос легонько дотронулся до плеча мастера, но гончар продолжал дремать. Мальчик остановился в нерешительности и задумчиво посмотрел на мастера. Уже полгода как он жил в доме одного из самых уважаемых мастеров гончарного искусства в Сиракузах. Отец хотел, чтобы он, Кирос, овладел этим искусством, и тоже стал хорошим мастером. Но сам Кирос все еще сомневался — сможет ли он быть таким же прекрасным гончаром, как его патрон. Сейчас он пришел сказать мастеру, что к нему пришел посланец от Гиерона.

— Кирие Аристеидес, проснитесь!!!

Мастер очнулся.

— Что тебе, Кирос?

— Там пришел посланец от Гиерона, он срочно требует вас.

— Иду.

Через несколько минут мастер уже разговаривал с неожиданным гостем.

— Итак, что угодно Гиерону от меня, скромного гончара?

— Ему нужно 5 кубковых кратеров и 20 лекифов.

— Так много?

— Да, он хочет отправить Диномену в Этну кратеры и лекифы, сделанные именно в твоей мастерской, ты же самый известный мастер.

— Что ж….передай Гиерону, что его заказ будет исполнен.

Посланец ушел, а Аристеидес еще долго молчал, глядя ему вслед, стоя на пороге своего дома под сенью кипарисов. Конечно, Гелон был намного лучше нынешнего правителя Сиракуз. Во всяком случае, он доверял своим согражданам настолько, что выходил в город без охраны и не подсылал соглядатаев в любой дом, где проходила встреча друзей или свадьба. Конечно, Гиерон основал Этну, где правил его сын Диномен, разбил этрусков на море и восстановил демократию в Акрагенте, но все же…. Все же мастер - гончар Аристеидес предпочитал Гелона, старшего брата Гиерона, который правил мягко и сумел вселить некоторую надежду на то, что правитель и народ могут доверять друг другу… Прервав свои размышления на эту бесконечную тему, он, не желая беспокоить жену в поздний час, велел Киросу принести ему легкий ужин в мастерскую и отправился работать — заказ нынешнего правителя должен быть выполнен быстро….

Искорка четвертая

Я сидела на диване, в который раз рассматривая колье и браслет, сделанные моим прадедом Сааком, доставшиеся мне по наследству, которые я впервые надела на выпускной бал в школе. Историю своего прадеда и его семьи я знала достаточно хорошо, но от души надеялась, что подобная ситуация больше никогда не повторится. Родной город отличался от большинства других городов хотя бы тем, что в нем жили люди 117 национальностей, жили достаточно дружно, и особый дух этого города, плавно спускающегося с холмов к морю, всегда радовал коренных жителей и привлекал многочисленных гостей. Да, конечно, я родилась в другом городе, Донецке на Украине, родном городе матери, но мама, окрестив меня в православную веру (вот любопытно, как ей это удалось в советское время?), привезла меня в Баку, когда мне не было еще и трех месяцев. Я привыкла считать Баку своей родиной, тем более, что сюда еще в конце XIX века переехал мой прадед и стал добывать нефть. Так что я с полным правом могла считать себя бакинкой в четвертом поколении. А по поводу вероисповедания — интересно, правда? На Украине многие придерживаются католической веры, армяне принадлежат к Армянской Апостольской (григорианской) церкви, Баку — столица Азербайджана, где коренные жители — последователи ислама, а я — крещена в православие. И бабуля, и отец — атеисты, но… говорят, любой думающий атеист гораздо ближе к Богу, чем верующий лицемер. Бабушка часто говорила: «Если можешь помочь кому-нибудь, помоги. И забудь. Добро к тебе вернется так или иначе». Отец как - то сказал: «Самая лучшая месть — прощение врага». — «Папа, враги не поймут, только посмеются, посчитают идиотами». — «Это не твоя проблема, а их, не думай об этом». Отец имел право говорить так — все же арест по ложному доносу, 11 лет в колонии усиленного режима — и последующее полное оправдание, компенсация… Отцу даже не пришлось требовать какого-то наказания для тех, кто так с ним обошелся — прокурор умер, судью парализовало, а сын следователя умер в 20 лет от передозировки наркотиков….Уже много позже в романе «Властелин Колец» прочитала аналогичное замечание — Фродо попросил пощады для Сарумана: «Когда-то он был могуществен, и тогда на него никто не посмел бы поднять руку. Теперь он пал. Но он может еще найти путь к свету, и я прошу пощадить его. — Ты вырос, ты стал мудрым и жестоким, и я ухожу в долгу перед твоим милосердием.»

Так вот, я смотрела на драгоценности и искренне верила, что в моем любимом городе никогда больше не будет конфликтов на межнациональной и религиозной почве, да и откуда им взяться — я же живу в Советском Союзе… Правда, как-то раз я сморозила глупость (то есть тогда это казалось мне несусветной глупостью) — на вопрос отца, тогда уже жившего в Москве, что может заставить меня уехать из Баку, я ответила очень-очень кратко: «Развал Союза». Для меня в то время эти два слова были равнозначны слову «Никогда». То есть я собиралась путешествовать, мне очень хотелось повидать мир, но постоянно я собиралась жить на родине — в самом лучшем городе мира.

И мне хотелось научиться делать такие же красивые вещи, какие делал мой прадед. А еще мне хотелось писать стихи, как дед и отец, рисовать и вырезать фигурки из дерева, как отец. Хотя они этому специально не учились….

Искорка пятая

Андрес пробирался по улице Сьерпес, прикрыв лицо черным плащом до самых бровей. Весь день он провел в Соборе у ног статуи «Королевской Мадонны», прося заступничества Пресвятой Богородицы — он завербовался на корабль, уходящий в далекое плавание за океан. И отплыть надо было как можно скорее, ведь он убил соблазнителя своей единственной сестры, доньи Стефании, который был свойственником самого венецианского посла, сеньора Бадоэро, При этом ухитрился сломать свою шпагу, единственное свое оружие… Андрес и Стефания были детьми богатого купца, одного из тех, чьи лавки, расположенные на Змеиной улице, славились своими товарами. Отец торговал русскими мехами, восточными коврами, узорчатыми тканями из Индии. Он был смел до безумия, и, возможно, именно своей безумной отваге был обязан своей такой же безумной удачей — дом купца Альберто Гарсиа Рамиреса ломился от богатств. Возможно, именно деньги привлекли этого развратника, кастильского идальго, к Стефании. Наивная пятнадцатилетняя девушка поверила его обещаниям и впустила негодяя ночью в свою комнату, но Андрес, засидевшийся с друзьями до поздней ночи, вернулся домой как раз вовремя — и успел заметить подозрительную тень, скользнувшую к балкону. Он особо не церемонился — влетел в комнату сестры, выкинул ухажера на улицу, ярость и гнев придали ему сил. И убил его через несколько минут. Да, это была честная дуэль, но теперь ему надо уехать, чтобы избавить отца от неприятностей. И неизвестно, чем бы вся эта история закончилась, если бы не старинный друг отца, дон Энрике де Альварес, знаменитый на всю Севилью кузнечных дел мастер. Он был вхож во многие дома в Севилье, водил дружбу со многими знатными горожанами, и сам сеньор Бадоэро был обязан ему жизнью — дон Энрике вступился за посла, когда тот поздней ночью направлялся к себе без надлежащей охраны, и в темном переулке на него накинулись какие-то бандиты. Кроме того, многие знатные господа заказывали оружие у дона Энрике…Приставку «де» сеньор Энрике получил за свои многочисленные заслуги… А теперь он помог ему, Андресу, завербоваться на торговое судно, отплывающее в Новый Свет. Сеньор Альберто получал здесь двойную выгоду — сын избегнет наказания за дуэль, а к тому же привезет редкие товары из заокеанских колоний. А история со Стефанией благодаря влиянию дона Энрике и отъезду Андреса не получит огласку….Да, Андресу жаль было покидать родной город, ведь кто не видел Севильи, тот не видел чуда, но… но он знал, что вернется….И теперь он пробирался к дому дона Энрике, чтобы поблагодарить его за заступничество и получить прощальный подарок — шпагу, изготовленную прославленным мастером.

А дон Энрике тем временем стоял на пороге своего дома и вглядывался в темнеющее закатное небо. Он ждал Андреса, чтобы самому впустить его к себе, не прибегая к помощи слуг или подмастерьев, живших в доме. И думал. Думал, насколько охотнее он делал бы драгоценности и ковал только металлические украшения для зданий, чем оружие. Если бы люди, владеющие оружием, помнили, что на удар всегда отвечают ударом, и каждый из них легко может умереть, спорные вопросы решались бы по-другому. Но до осознания безусловной ценности жизни любого существа должны пройти еще многие столетия, а пока… пока он дождется этого отчаянного мальчишку, всего лишь решившего спасти сестру от глупого поступка и не сумевшего найти иного способа для этого, кроме смертельной дуэли. Дождется, отдаст ему шпагу вместо сломанной, отправит его за океан на корабле своего приятеля, купца Диего Санчеса. И приглядит одним глазом за Стефанией, навсегда потерявшей веру в любовь и в человеческую честность….

Искорка шестая

Итак, деревянный дом. Дом, требующий большого ремонта. Одиночество. Кредиты, взятые, чтобы вначале содержать, а затем отправить Сергея обратно, разросшиеся до огромной суммы уже по моей вине — не удержалась от определенных трат. Сумму долга лучше не озвучивать, чтобы не доводить родню до сердечного приступа. Невозможность поехать даже к родственникам в Томск. При воспоминании о Сергее — сомнения в собственной адекватности, отвращение к самой себе. А интересно — когда родственники и друзья, вспоминающие этого… человека, говорят мне, что я потеряла свои лучшие годы — понимают ли, какую боль причиняют мне?! Нет, конечно, я тоже не без греха, я тоже причиняла боль, возможно, и сейчас могу … обидеть, но в подавляющем большинстве случаев у меня такой цели нет и не было. У них тоже нет? Так, конечно так. И все же… Неверие в себя, в собственные силы. Постоянное чувство, что окружающие смотрят на меня, как на второсортного человека, не соответствующего их требованиям и взглядам. Наверное, у меня паранойя. А как это еще назвать? Примеры привести? Да сколько угодно.

— Лелечка, почему ты не заведешь себе мужичка для здоровья, если уж не вышла замуж вовремя? — Вовремя — это когда? В 21–23 года? А не встретила того, кто бы соответствовал моему представлению о любимом человеке (кроме одного, недоступного для меня еще со школы), а за первого попавшегося выпивоху, претендующего на мою квартиру и деньги, выходить не захотела. И вообще — заводят кошку, собаку, а слово «мужичок» вызывает у меня вполне определенную ассоциацию — этакий бравый небритый дедок в треухе, кацавейке и валенках, играющий на балалайке и закусывающий водку хрустящим огурчиком.

И, понимая, что собеседница желает мне только хорошего (со своей колокольни), я думаю — неужели я должна жить с человеком, который не дотягивает до определенного духовного уровня, которого нужно постоянно и настойчиво просить что-либо сделать в доме, который меня просто не понимает….

— Лелечка, у тебя юбилей, мы тебя так любим, ты замечательная….и от хорошего человека должно хорошо пахнуть… — и в подарок «французская туалетная вода» — вонючие «духи», произведенные каким-то «Аромапромом» в каком-то заштатном Дедовске Истринского района Московской области… Это при том, что парфюм можно подарить, только заведомо зная, что этот аромат нравится,.. а перед празднованием юбилея виновников праздника обычно спрашивают — что человек хочет в подарок.

И я опять думаю — почему спрашивают всех и всегда, и не спросили только меня. А зачем? Мне вполне хватит флакона вонючей пародии на французские духи.

— Лелечка, как же ты себя запустила. У тебя пигментные пятна, морщинистое лицо, и вообще — как же так?! — Это говорит мне женщина, моя ровесница, в молодости знавшая только одно средство для ухода за кожей лица и рук — салициловый спирт… А может, я действительно уже старуха? Только сама этого не замечаю?

И постоянное ощущение, что в профессиональной сфере промахов больше, чем успехов... Хотя есть победы в городских соревнованиях «Санпосты» и «Школа безопасности», Почетная грамота мэра города и Благодарность Управления ГОЧС, Почетные грамоты за работу в оздоровительном лагере от ЗиЛ, где за смену отдыхали от 900 до 1500 детей....

Говорят, что человек умеет любить, если его любили в детстве. Меня очень любили. И я умею только любить. Оказалось, что я не умею по-настоящему ненавидеть. У меня свой взгляд на все конфликты, маленькие и большие. Я считаю, что за победы в гражданской войне нельзя давать награды. И любой конфликт на постсоветском пространстве — это по сути братоубийственная гражданская война… У меня даже есть версия — как погасить эти конфликты…. Хотя бы некоторые из них… Но если я попытаюсь озвучить свои взгляды — меня просто не поймут.

А еще есть одна маленькая фантазия. Может, на самом деле существуют параллельные миры? И в каждом из этих миров живем мы, только по-другому сценарию — в зависимости от того выбора, который мы сделали?

И в одном из этих параллельных миров я вышла замуж за человека, которого любила в школе, родила ему четверых детей, причем умудрилась родить всего два раза — близнецов девочек и близнецов мальчиков. И мы ни разу не поссорились, а дети уже выросли, выучились, и мы все очень счастливы…

А в другом параллельном мире я успела вовремя разобраться в Сергее, правильно распорядилась своими деньгами, и там у меня двухэтажный домик со всеми удобствами, где каждое лето собираются родные и друзья со своими семьями, объедаются клубникой и смородиной, пьют домашнее вино из черноплодной рябины, купаются в Волге и ездят на все экскурсии…

А в третьем мире… в этом мире нет войн. Нет разлук. Мы все живем в родном городе. И покидаем свои дома только для путешествий. В этом мире глаза светятся от любви, радуются дети, а слезы выступают только от смеха…

Может быть… может быть, однажды те, кто отмахивается сейчас от меня, ссылаясь на свою занятость (а ведь действительно заняты, и вполне естественно, что их семьи и работа имеют для них первостепенное значение, а «спасение утопающих — дело рук самих утопающих»), так вот, вполне возможно, они вдруг вспомнят, что есть человек, любивший их… искренне и от всего сердца, приедут… и найдут только опустевший дом… Им придется выйти из пустого дома. И мы пойдем навстречу друг другу. Они не будут знать об этом. Я не стану звать их. Но мы столкнемся друг с другом.. И нам будет уже по пути — здесь и всегда. На земле и в воздухе, в огне и воде. Под яркими звездами…







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0