Алёшка

Наталья Алексеевна Бондаренко.

Закончилась Великая Отечественная. В одном из детских домов города Минска появился мужчина в военной форме. Заведующая провела его к воспитанникам в актовый зал. Мальчишек, при виде незнакомого человека, охватило волнение, они гурьбой кинулись к нему. Окружили, стараясь оказаться к офицеру поближе, теснились, с надеждой заглядывая ему в глаза, напряжённо ловя его взгляд. Те, которые помладше или посмелее, теребили гостя за рукава кителя, трогали за ремень: «Папочка, ты за мной приехал? Заберёшь меня домой?»«Ты мой папа?» Военный, сосредоточенно вглядываясь в лица детей, не отдавал никому предпочтения, лишь иногда спрашивал, как зовут.

Алёшка находился в гуще сверстников, ему так хотелось, чтобы офицер заметил именно его и забрал к себе домой. Он вытянул тоненькую шейку, привстал на цыпочки, потянулся всем своим существом к человеку в погонах и был готов довериться ему с первой минуты знакомства. «Выбери меня!» – умоляюще просили переполненные надеждой серо-голубые глаза. На мгновение их взгляды встретились. Сердце Алёшки забилось сильнее. «Вот же я, здесь!» – чуть не сорвались с губ ребёнка слова. Если бы мужчина мог услышать этот немой крик...

Офицер, закончив осмотр и не проронив ни слова, опустив голову и плечи, поспешно покинул зал. Заведующая устремилась вслед за ним. Алёшка дёрнул плечиками – хотел освободиться из тесного кольца воспитанников, чтобы догнать мужчину, но передумал бежать; едва сдерживая слёзы, глядел на захлопнувшуюся за гостем дверь.

Не прошло и десяти минут, Алёшку и ещё двух из его группы, тоже Алёшек, неожиданно позвали в кабинет. Это было особое место для детдомовцев – здесь решалась их судьба! Сюда ребят вызывали, когда в приют приезжали родители или родственники, разыскивающие своих детей. Алёшка, услышав свою фамилию, разволновался, понял: неспроста их ведут к заведующей. Поднимаясь по лестнице, он второпях споткнулся о ступеньку и ударил коленку. Больно! Но распускать слёзы было некогда. Алёшка вскочил и, прихрамывая, побежал за воспитательницей и своими дружками, боясь отстать. Догнал их у двери. И, не переводя дыхания, с громко бьющимся сердцем, шагнул «всвятая святых», где до этого бывать ему не приходилось.

Алёшка сразу увидел того человека в погонах. Обрадовался: не уехал! Офицер сидел за столом и листал какие-то бумаги. При виде вошедших он встал, поправил форму, цепким взглядом разом охватил всех детей. Алёшка не сводил с него  глаз – военный был всего в трёх шагах.

Вблизи офицер понравился Алёшке ещё больше: среднего роста, коренастый, со скуластым волевым лицом и добрыми карими глазами. Своим детским чутьём мальчик уловил в нём силу, надёжность. Военный вышел из-за стола, каждому из детей пожал руку, глядя в упор. На Алёшке, как тому показалось (или было на самом деле?), он задержал свой пристальный взгляд. Потом отвёл глаза… вновь взглянул… Алёшка не дышал. Разве можно было дышать в такой важный момент! Мужчина повернулся к заведующей, сказал ей что-то вполголоса. Алёшка напрягся, пытаясь расслышать. Но – вот досада! – разобрать ничего не удалось.

Смотрины неожиданно закончились. Детей увели. 

Через четыре дня офицер вновь появился в детском доме. Алёшка сидел на подоконнике и первым увидел его сквозь окно. Военный вышел из автомобиля и направился к главному входу. Сердце мальчика радостно забилось: дяденька вернулся за ним! Алёшка соскочил с подоконника, хотел было бежать встречать, но быстро сообразил: надо на второй этаж, к кабинету. Он рванул, в коридоре заметался туда-сюда, юркнул за колонну, затаился. Его тактика оказалась верной. Военный быстрым шагом прошёл мимо колонны и скрылся за дверью кабинета. Алёшка мигом оказался под этой самой дверью, припал к ней ухом. Не всё он расслышал, что говорили взрослые по ту сторону, но главное из разговора заведующей и офицера всё же уловил.

- Приехал домой, сказал жене, что три ваших мальчика с именем Алексей похожи на нашего сына, но взять никого из них не решился. Жена снова послала меня к вам и приказала без сына не возвращаться.

- За пять лет ваш ребёнок успел измениться. Может, у вас дома было что-то такое, что мальчик мог бы вспомнить?

- Был у нас белый пудель…

- Может, он вспомнит собачку?

- Зовите! 

Услышав стук каблучков, Алёшка отскочил от двери, кинулся назад к колонне, но спрятаться не успел. Вышла заведующая и, наткнувшись на воспитанника, взяла его за руку и вместе с ним вернулась в кабинет.

- А собачка беленькая жива?.. –  выпалил с ходу Алёшка, обращаясь к мужчине.

- Сыночек ты мой! – бросился офицер к Алёшке и горячо, на одном дыхании выпалил: – Наконец я тебя нашёл! – и тут же радостно сказал: – Собачку помнишь, да?!

Так Алёшка приобрёл отца, о котором мечтал всю свою короткую жизнь.

Виктор, офицер, тут же, в Минске, оформил документы на усыновление, купил два билета на поезд и повёз мальчика к себе в Таганрог.

Алёшка ликовал. Ещё бы! Теперь у него был отец. Да ещё какой – военный, с орденами и медалями! Пацанёнок пил чай из стакана вприкуску с сахаром, гордо поглядывая на соседей по купе. С замиранием сердца произносил он слово «папа», обращаясь к мужчине, ещё недавно ему незнакомому. Что Алёшка помнил из своей жизни кроме детского дома?.. Ничего! В документах у него значилось, что нашли его чужие люди возле разбитого эшелона и привели в детское учреждение. Вот и вся биография. А сейчас он ехал с отцом, пил чай и сиял от счастья. Виктор же – напротив – был задумчив. 

До войны он был адъютантом армейского комиссара конного полка. Служил в Минске. Со временем его полк перевооружили и сделали танковым. В жёны Виктор взял женщину с трёхлетним ребёнком, Алёшкой. Жену Полину, уроженку Таганрога, после свадьбы перевёз к себе в Минск, устроил её в медсанчасть. Тут грянула война. Она смешала все планы, разделив, осиротив, обездолив многие тысячи семей.

Потеряли своего Алёшку родители в первый день авианалёта на Минск фашистских лётчиков. Танковой части, которой Виктор командовал, было приказано срочно направляться к западной границе. Когда Виктор, выкроив время, заехал за сыном в детский сад, оказалось, что всех детей спешно погрузили в эшелоны для отправки на восток. Один состав уже держал направление к Волге. Алёшка мог находиться именно в нём. В это время немцы бомбили город так, что не было возможности даже опомниться. Виктор обратился к начальнику железнодорожной станции по поводу сына. Тот успокоил: дескать, не волнуйтесь, найдёте, это дело двух-трёх дней, вот дадим «по шапке» немцу и вернём детей. «По шапке» немцу дали, но не сразу. А эшелоны ушли. И вернулись они назад не скоро.

  Прошёл Виктор всю Великую Отечественную, повоевал и в Японскую. Пока муж сражался на фронтах, Полина, вернувшись в Таганрог, делала запросы в места эвакуации детей – разыскивала сына. Но следы Алёшки затерялись. Надежда найти его с каждым днём таяла. Виктор писал жене в письмах: «Отыщем сына, не волнуйся, человек не иголка».

Война закончилась. Виктор с Дальнего Востока отправился сразу в Таганрог, к Полине. В первый же день встречи жена заговорила о сыне, нужно было его искать. И Виктор отправился в Минск в надежде, что детей вернут туда, откуда их увезли.

Вот Алёшка и отыскался…

Запомнил Виктор сынишку трёхлетним крепышом, сидящим у него на плечах во время прогулок втроём в редкие моменты отдыха. А сейчас рядом с ним в вагоне находился щупленький мальчик с тоненькой шейкой и не по-детски серьёзными глазами. Общим у него с довоенным Алёшкой было только имя. За эти четыре с лишним года Виктор и сам стал другим. Ему трудно было осознавать, что он выжил в этой мясорубке. Война сделала своё страшное дело. Теперь всё стало другое: и страна, и люди... И вот теперь этот мальчик… их сын. Как примет его Полина, что скажет?.. Признает ли в нём своего Алёшку?.. Виктор вышел в тамбур покурить. Когда вернулся, ребёнок уже спал, свернувшись калачиком. Волна нежности и жалости к пацанёнку неожиданно захлестнула мужчину. Он поправил подушку, накрыл Алёшку одеялом. Постепенно справился с волнением.

Полина встречала их на перроне с букетиком ромашек и плюшевым мишкой в руках. Вот он – долгожданный момент! Женщина обняла мальчика, прижала, потом отстранила и взглянула в лицо. Материнский инстинкт молчал. Своего сына она узнала бы сразу!

Ночью Полина плакала тайком от мужа. А утром вдруг сказала:

- Витя, это не наш сын. Что же мы наделали!..

- Поздно, Полина, я его усыновил. Теперь он наш! Нам придётся привыкать друг к другу. Время всё расставит на свои места… нужно время…

Жизнь в семье налаживалась. Переехали в Ростов. Виктору доверили руководство уголовным розыском. В его подчинении было несколько десятков оперативных работников. Послевоенное время было очень неспокойным. После смерти Сталина состоялась амнистия, и большое количество преступников освободили досрочно. У милиции сразу прибавилось дел. Сутками «опера» сидели в засадах. Виктор приходил с работы за полночь, а утром – опять на службу.

Полина родила один за другим двоих детей, занималась ими, старшим сыном и домом. Алёшка подрос, перешёл в шестой класс. Отца и мать он любил и не представлял себя без них. Родители же гордились его успехами в школе, радовались и победам в спорте. На самом почётном месте висели в комнате грамоты и медали, завоёванные Алёшкой на соревнованиях.

В семье до поры до времени было спокойно. Хотя Полину иногда посещали сомнения: сын Алёшка или нет?.. И её мать тоже сомневалась, не раз высказывалась по этому поводу. Полина гнала навязчивые тяжёлые мысли прочь от себя, была матерью и всё.

 Как-то во время задушевной беседы с соседом Виктор поделился своими сомнениями по поводу Алёшкиного родства. Даже с Полиной он старался не заговаривать на эту тему. А тут выпили, разговорились… Жена соседа всё слышала. Повздорив однажды с Полиной и желая досадить ей, она сказала Алёшке (он дружил с её сыном) о том, что своим родителям он не родной.

 Вот он – гром среди ясного неба! В один момент рухнуло всё то, что составляло Алёшкино счастье! Родители спохватились только к вечеру, заметив отсутствие сына. Не было и отцовой моторной лодки. Виктор на поиск Алёшки задействовал своих сотрудников. Нашли мальчика на следующий день. Алёша успел угнать моторку вниз по Дону за двести пятьдесят километров.

 После бессонной ночи ожидания Полина бросилась к Алёшке:

 - Ну что же ты делаешь? Мы переживаем за тебя!

 - Я не ваш сын! – выпалил мальчик. – Когда вы меня забирали из детского дома, я сказал неправду. Подслушал тогда под дверью про собачку…

 - Ты же нашего сына заслонил! – не помня себя выкрикнула Полина.

 Взрывом отозвались эти слова в душе Алёшки. Он сбежал из дома. Прячась в стоге сена, Алёша думал о том, как теперь будет один... Ощущал вину перед родителями... 

Его снова отыскали. Но… мир в семье дал трещину. Полного взаимопонимания мать с сыном уже не находили. Окончив школу, Алексей уехал в Казахстан, на целину. Домой он не вернулся.

Покоя в душе Полины так и не было. Не было уверенности до конца, что Алёшка не её сын. Нет-нет да и закрадывалось в душу сомнение: «А вдруг он придумал эту историю с обманом от обиды?..» Не могла мать смириться с потерей. Во всём случившемся винила себя.

А сам Алёшка… что мог знать о себе? Мал он был тогда, в войну. Чей он? Откуда? Кто знает…

Сколько таких Алёшек, опалённых войной, ходит по белу свету…







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0