Гимнастика

Антон Горынин.

* * *

В нашем городе очень много рекламы: товары, услуги, машины, квартиры, сауны, кредиты, и, конечно, пиво на розлив. Много пива на розлив. Избежать рекламы невозможно. Можно закрыть глаза, но тогда естественным образом повышается риск угодить под машину или в столб. А на столбе будет висеть и вещать динамик-рупор рекламы на остановках общественного транспорта... Так что приходится смотреть. А там, где смотришь, там и разглядываешь. Не нарочно, просто так получается. Интересно ведь, как на самом деле зовут, без преувеличения, прекрасную девушку вон с того рекламного щита. Она держит в руках пачку денег внушительных размеров, она только что получила «микрозайм за пять минут» и, наверное, точно знает, что завтра всё будет хорошо, и она отдаст эти деньги (пусть и с небольшими процентами) точно в срок. Она счастлива.

Нигде нет столько счастья, сколько в рекламе. Иногда хочется впрыгнуть в картинку к счастливо улыбающимся, невероятно красивым людям и остаться там навсегда. Вот только кем в этой благостной картине был бы я? Инородным телом? Обидной кляксой? Хоть бы и так, лишь бы поближе к счастью...

И даже глубокая осень никак не влияет на весь этот глянец. А холод, ветер и влага лишь усугубляют желание впрыгнуть в эту, пусть и постановочно-нарисованную, но очень яркую и счастливую жизнь.

* * *

Объявление о наборе группы на спецкурс «Гимнастика для жизни» от фитнес-центра «BlessYou!», находящегося недалеко от моего дома, появилось на моём жизненном пути как-то непривычно скромно. Простой печатный лист формата А4 с текстом-приглашением был прикреплён скотчем к стеклу на входной двери в фитнес-центр. Аскетичность данной рекламки выделяла её из общего глянцевого потока. Я каждый день проходил мимо фитнес-центра, читал объявление и удивлялся: какая пространная формулировка — «гимнастика для жизни». Вроде понятно, а вроде бы и нет. Что именно подразумевается под гимнастикой и, самое главное, для какой именно жизни? Жизнь ведь бывает разная: серая и цветная, богатая и бедная, несчастная и вполне себе даже ничего. Так о чём речь?

— Начните жить достойной жизнью со спецкурсом от фитнес-центра «BlessYou!»! — словно расслышав мои мысли, ответила на мой немой вопрос девочка в фирменной майке «BlessYou!», она протянула мне флаер от фитнес-центра.

Я машинально взял листок и буркнул:

— Спасибо.

— С этим флаером скидка десять процентов, первое занятие бесплатно! — сказала девочка-промоутер.

— Спасибо, — повторил я, но уже более дружелюбно и пошёл дальше, в магазин — за хлебом и молоком. Хотелось ещё чего-нибудь вкусненького, но на пособие по безработице и случайные шабашки не разгуляешься.

А скоро и за квартиру платить... В общем, хорошо, что я не женат и бездетен. Несколькими статьями расходов меньше... Да, это хорошо. С этими одновременно неприятными и приятными мыслями я взял на кассе шоколадный батончик. Батончик-новинка от известной марки, по телевизору обещали незабываемый вкус и мгновенное утоление даже самого зверского голода. Голоден я был зверски.

* * *

Это волшебное слово «скидка». Скидка — это же тизер, приманка для человека потребляющего, коими мы все и являемся.

Их величества продавцы закидывают удочку в эти горные по скорости и холодности людские реки, а на блесне приманка — скидка до десяти, двадцати, сорока и даже семидесяти процентов! Интересно, какой резон магазину продавать вещь по цене ниже себестоимости...

Отгоняя от себя всякие грустные мысли (как, например, о том, что всё, что мы знаем — ложь), я, преисполненный аккуратности, доедал шоколадный батончик. Голод никуда не утолялся, правда, становился менее зверским. Менее зверскими по отношению ко всему происходящему вокруг становились и мои мысли. Сунув последнюю часть батончика в рот, я отряхнул руки и достал из кармана заношенных джинсов скидочный флаер от соседнего фитнес-центра. В голове пронеслось это причудливое для русского уха словосочетание «достойная жизнь». Жизнь должна быть достойна меня или я должен быть достоин жизни? Вот в чём вопрос. Главный вопрос после того, как ты решаешь «быть».

Я посмотрел на своё отражение в оконном стекле, за которым был виден уже тёмный-претёмный город и обнаружил, что в уголке моего рта осталась маленькая часть шоколадного батончика.

«И этому здоровому, вроде бы адекватному мужику почти что сорок» — думал я, убирая рукой остатки пищи с губ. Именно это внезапное осознание своего биологического возраста заставило меня ещё раз взглянуть на измятую в кармане листовку от заведения, где люди становятся другими. Хотя бы внешне. Стоимость спецкурса обучения достойной жизни, конечно, не указывалась, но слово «скидка» действовало поистине волшебно, даже на такого антиматериалиста, как я.

* * *

Я решил посидеть напротив фитнес-центра «BlessYou!», прежде, чем войти туда. Нет, вообще я решился посетить занятие по достойной жизни, узнал по телефону когда, чего, во сколько и что спортивная одежда почему-то не нужна.

Сначала сомневался, потом приятный, низкий, то ли мужской, то ли женский голос в телефонной трубке напомнил мне, что первое занятие является презентационным и бесплатным. И я согласился. Так что я был готов зайти внутрь. Но решил сначала посидеть на скамейке, покурить своих дешёвых сигарет, посмотреть на выходящих и заходящих в «BlessYou!» людей (спортивного и не очень вида), подумать какую-нибудь отвлечённую мысль.

Ну кому я врал? Самому себе? Величайшая глупость. Сердце моё вблизи этого полуспортивного заведения было готово выскочить из груди. Я ещё подумал тогда, что, если что и накачаю в фитнесе, то только сердце. Хотел отвлечься, но все две сигареты, выкуренные подряд, я в своей затуманенной табачным дымом голове то и дело проигрывал возможные сцены первого урока (тренировки?) по достойной жизни в абсолютно новой для себя обстановке. Опять вру! Проигрывай, не проигрывай, воображай, не воображай, всё равно всё получится как-нибудь по-другому, и вот ты снова замешкался, сморозил или сделал какую-нибудь глупость. И будешь смаковать её до скончания века, собственного века. Внешнему, окружающему веку решительно всё равно, что ты там сморозил или сделал.

А сделал я тогда три глубоких вдоха, встал и пошёл к двери, на которой всё красовалось чёрно-белое, более чем скромное объявление о наборе группы на спецкурс «Гимнастика для жизни».

* * *

— Куда? — спросил меня хмурый охранник фитнеса.

Я почувствовал, что мой и без того не большой рост уменьшился ровно на два сантиметра.

— Туда, — еле выдавил я из себя.

— Куда именно? — ещё сильнее нахмурился охранник.

Я посмотрел на его бицепсы — на себе мне таких не видать никогда.

— На гимнастику, — произнёс я ещё два слова, а через секунду ещё три, — которая для жизни.

— Направо по коридору, третий зал, — спокойно сказал охранник и тут же перевёл свой проницательный взгляд обратно на дверь.

Я хотел сказать ему «спасибо» и, может быть, даже сказал, но, скорее всего, только про себя.

Я пошёл, как сказали, направо по коридору. Нутро фитнес-центра пахло потом и дезодорантами всех возможных мастей одновременно, из нескольких залов доносилась ритмичная ненавязчивая музыка. Людей навстречу попадалось не много, но даже, глядя на этих нескольких прохожих, я понял: здешняя публика, многочисленная или не очень, была на вид так же пестра и однообразна, как её запахи и музыка...

...До двери с табличкой «Room 3» я дошёл довольно быстро. Но здесь меня ждала настоящая засада. Ненавижу закрытые двери! В детстве я их просто боялся, а во взрослой жизни (после того, как несколько раз заходил не туда) просто возненавидел. Вот и в этом долбаном фитнесе я застыл возле закрытой третьей комнаты в гневе и оцепенении. В первую очередь, меня (как всегда в таких случаях) беспокоил вопрос, надо ли стучаться, или можно просто открыть дверь, поздороваться и войти? Или лучше постучать? А что, если охранник меня не туда отправил, и я сейчас опять (как это часто бывало в моей жизни) зайду не туда? Находясь в состоянии близком к панике, я переминался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам.

Первые несколько секунд моего замешательства в коридоре никого не было. Затем из-за поворота, со стороны входа появилась красивая стройная девушка. Русые волосы до плеч, походка от бедра, изящная сумочка через плечо, в руках поблёскивало что-то маленькое. Девушка показалась мне знакомой, и я тут же отвернулся в другую сторону, достал из кармана мобильник, якобы посмотреть который час...

— Вы на занятия? — спросил приятный — не высокий, не низкий — женский голос.

Я вздрогнул и повернулся к вопрошающей. Передо мной стояла она — та самая счастливая девушка с рекламного плаката, агитирующего занимать маленькие суммы под большие проценты. Прямые тёмно-русые волосы, красивое не слишком накрашенное лицо с едва уловимыми монголоидными чертами — да, это была она! Я робко поздоровался, она сказала, что её зовут Эльвира и что ей очень приятно. Что именно ей было приятно, она не уточнила, только, блеснув маленьким блестящим ключом, открыла дверь и, плакатно улыбнувшись, пригласила войти. Странно, почему я не предположил, что третий зал может быть ещё закрыт, я же пришёл раньше времени... Хуже робости может быть только замешательство.

* * *

Третий зал оказался ужасным местом. Не ужасным вообще, а ужасным именно для меня: зеркала. Зеркала по всему периметру, даже окон не было! Я, было, отвернулся, чтобы не смотреть на себя со стороны и нечаянно посмотрел на себя с другой стороны. Чтобы не видеть себя вообще, решил посмотреть на Эльвиру, но опять же нечаянно увидел себя рядом с ней.

Эльвира была выше меня почти на голову. И дело было даже не в каблуках, дело было в осанке, в спине, прямой, как кардиограмма покойника. А я сутулый с детства. Никогда нам не быть вместе — подумалось мне тогда. А почему так подумалось? Понравилась девушка? Понравилась. Ещё с плаката в душу запала.

Эльвира положила ключик и сумочку на маленький столик, что находился в одном из углов зеркальной комнаты, и повернулась ко мне, улыбаясь, прям, как на плакате.

— А вы всегда такой сверхпунктуальный? — спросила она, кажется, без подвоха.

Я кивнул.

— Стесняетесь говорить?

Как она меня тогда раскусила за каких-нибудь несколько минут? Да, я стесняюсь говорить, тем более, с такой, как она. В этом была моя проблема. Из-за этого, именно из-за этого были все мои неудачи! Я мгновенно проникся доверием к Эльвире. И решил всё-таки максимально приветливо поговорить с ней, как бы ни было страшно делать это наедине.

— Не то, чтобы стесняюсь, просто... в большинстве случаев не хочу говорить, — соврал я.

Эльвира поразглядывала меня несколько секунд, по моей спине пробежали мурашки, и, кажется, я покраснел.

— У вас неплохо получается, только вам нужно делать это увереннее. А так у вас есть все задатки, — сказала Эльвира и тут же повернулась ко мне спиной, а лицом к одному из зеркал, чтобы проверить, как она выглядит.

Я набрался смелости для уточнения и спросил:

— А что «это»? Делать это увереннее. Что «это»?

— Я имела в виду ложь, — говорила Эльвира, аккуратно убирая изящным пальцем что-то невидимое из-под правого глаза. — Вы неплохо врёте, но надо делать это гораздо увереннее, во что бы то ни стало. Нужно быть убедительным не только по содержанию, но и по форме.

Эльвира снова повернулась ко мне, но уже не с улыбкой, а с каким-то наставническим выражением на всё равно приятном лице.

— А как это по форме? — попытался уточнить я.

Эльвира снова подарила мне знакомую улыбку.

— А вот в этом мы и будем развиваться на наших занятиях, — сказала она, сохраняя свою красивую загадочность.

Загадка последней фразы и предшествовавший ей пассаж о том, что врать нужно уверенно смутил меня окончательно. Я спрятал от Эльвиры глаза и с ужасом подумал, что если сию секунду сюда не зайдёт ещё кто-нибудь, мне придётся говорить с ней ещё о чём-то.

Но мне повезло, сию секунду в зеркальную комнату зашли сразу двое.

* * *

Двумя моими, только что возникшими, одногрупниками оказалась корявая парочка. Корявая потому, что они оба были какими-то не такими. Она маленькая, сутуловатая, грушевидной формы, на носу толстые очки. Он повыше, коренастый, но с не пропорционально длинными руками и с какой-то нервной пластикой. Они тоже стеснялись, их тоже ошарашила тотальная зеркальность небольшой фитнес-комнаты.

Эльвира поздоровалась с явными лузерами так же вежливо, как и со мной.

К счастью, и с ними мне не пришлось долго общаться. Я едва сказал им «здрасте», как в комнату вошёл спортивный крепкий мужчина лет сорока на вид и тут же стал кокетничать с Эльвирой, что меня крайне возмутило. А ещё меня возмутило то, что Эльвире его внимание очень даже нравилось.

Ещё через несколько минут подошли ещё несколько человек — развесёлые, розовощёкие, в неприличных юбках подружки-студентки. Девушки загадочно хихикали, поглядывая то на меня, то на корявую парочку.

В течение ещё некоторого времени подтянулась целая чёртова туча народу. Самого разношёрстного, разнопланового, разновозрастного. Набилось нас тогда (без Эльвиры) человек тридцать... пять. Ещё бы, первое занятие — ознакомительное, бесплатное.

Я, кажется, всерьёз возненавидел всех, кто пришёл на занятие по гимнастике для достойной жизни. И себя тоже в тот момент ненавидел за то, что не остался дома и куда-то попёрся. При этом мне так явно представлялись черти, которые громко ржали и несли меня в фитнес центр «BlessYou!».

Ненависть ненавистью, паника паникой, но уйти было невозможно, как минимум, по двум причинам: первая — Эльвира, вторая — бесплатное занятие (именно в таком порядке).

* * *

Эльвира поставила нас по росту, прям, как на школьном уроке физкультуры (какая пошлость!). Но я оказался далеко не последним, то есть не самым маленьким, после меня стояло ещё три женщины: блондинистая эмансипированная дама с ключами от машины в руках, одна из беспардонно смешливых студенток и собственно грушевидная половинка коренастого парня с длинными руками.

Мужчин, кстати, было всего пятеро, и все они стояли далеко от меня в первой пятёрке. Все остальные — девушки и женщины, желающие достойной жизни. Или просто хотящие любви, но считающие себя не достойными её.

Я смотрел на своих одногрупников и понимал: то, что должно было произойти сейчас, было неведомо никому из нас.

Эльвира оглядела нас сначала слева направо, затем справа налево. Лицо её сделалось серьёзным и она начала говорить, ровно, чётко и немного устало:

— Итак, меня зовут Эльвира. Возможно, кто-то видел меня по телевизору, кто-то ещё где-то. Я — профессиональная модель, но это с детства, по образованию я психолог. Недавно защитила диссертацию на тему исследования способностей разных людей к воспроизведению... так скажем, не своих моделей поведения. В процессе работы над диссертацией я и придумала свою гимнастику, то есть тренинг, который позволит человеку легко подстраиваться под обстоятельства. Вижу в ваших глазах вопрос, чем же мы всё-таки будем заниматься и почему в фитнес-центре не нужна спортивная одежда. Итак, заниматься мы будем гимнастикой, но необычной. Я научу вас быть такими, какими вас хотят видеть. Ведь, подумайте и согласитесь, что жизненные неудачи, как то: потеря работы, проблемы в личных отношениях, в браке, неспособность выстроить нормальные взаимоотношения с окружающими, невозможность продвинуться по карьерной лестнице, я уж и не говорю об открытии какого-то своего дела...

— Невозможность выстроить взаимоотношения с самим собой, — сказал я на удивление самому себе громко и чётко.

Зачем я её перебил?

Эльвира посмотрела на меня так, что у меня захолодело всё внутри, и ответила, как я понял, раз и навсегда:

— Взаимоотношения с самими собой оставим самим себе, я говорю об определённом поведении в обществе, поведении с отдельными очень важными для нас людьми, с людьми, которые могут повлиять на наше благосостояние.

После этих слов Эльвира сделала свой взгляд снова тёплым и обратилась уже ко всем присутствующим:

— Итак, начнём. Да, форма вам не нужна, потому что в форме вы не ходите постоянно, а у нас тренинг для жизни. На этом, скажем так, вводном, ни к чему не обязывающем, занятии я расскажу вам и местами покажу приёмы подготовки, частично - гимнастику, занимаясь которой регулярно, вы сможете очень легко приспосабливаться к текущей ситуации и нужным людям. Итак, первый этап — это тренировка мимики. Мы будем учиться чувствовать своё лицо, так, чтобы постоянно видеть его как бы со стороны.

Здесь Эльвира сделала паузу, для того, чтобы немного погримасничать. Несколько десятков секунд мы с незнакомцами-сотоварищами, затаив дыхание, наблюдали за мимическим аттракционом Эльвиры. Её, в общем, красивое лицо с изначально правильными чертами принимало то невыносимо скорбное выражение, то загадочно-флегматично-печальное, то пугающе радостное, то учтиво-продажное. В конце короткого представления мы ей даже похлопали. На аплодисменты, видимо, прирождённая артистка Эльвира никак не отреагировала и продолжила говорить:

— Как видите, хорошо натренированное, подвижное лицо может в считанные секунды вытянуть из человека любую эмоцию, которую только обладатель этого лица захочет.

— А с каким выражением лица нужно просить в банке отсрочку по кредиту? — спросил один из немногочисленных присутствующих среди нас мужчин — худощавый и бледный человек с острым лицом, которому, казалось, уже не поможет никакая гимнастика.

— В случае прошения отсрочек по долгам может хорошо подействовать выражение паники вкупе с искренней, я подчёркиваю, искренней готовностью на всё, — начала отвечать Эльвира на «вопрос из зала», но тут же осеклась. — Но это всегда индивидуально, подробности на следующих занятиях.

Бледнолицый понимающе кивнул и зачем-то сделал шаг назад, выйдя тем самым задом из строя.

Эльвира набрала воздуха в лёгкие. За тем, как эльвирина грудь поднялась со вздохом, а после с выдохом опустилась, внимательно и беспардонно пронаблюдали все пять присутствующих мужчин и я.

Эльвира продолжила:

— Так вот, на первом занятии будем тренировать перед зеркалом собственную мимику и чувствительность лица к обстоятельствам и нужным людям. Хорошо. Далее мы займёмся всем оставшимся телом. Я называю это повседневной пластикой. Вообще, в идеале, мы должны ощущать свою физику настолько хорошо, чтобы по первому же требованию обстоятельств приобретать то выражение лица и пластику, которая нужна в конкретный момент. Овладев этой методикой, вы сами не заметите, как добьётесь значительного успеха и заживёте достойной жизнью.

— Достойной чего? — снова зачем-то вслух спросил я.

Эльвира посмотрела на меня так, что у себя внутри я почувствовал уже чуть ли не вечную мерзлоту. Но, к моему удивлению и восхищению (как дети восхищаются дешёвыми фокусами), в следующую секунду Эльвира, глядя мне в глаза, сделалась доброй и душевной, просто воплощением терпения и человеколюбия. Взгляд её стал особенно тёплым, неброско накрашенные губы раздвинулись в лёгкой, но закрытой улыбке. Эльвира оглядела всю группу и сказала:

— Вы будете достойны жизни. Если вы считаете, что это жизнь должна быть достойна вас, у вас с ней ничего не получится, потому что вы пришли в этот мир на время и из него уйдёте, а жизнь пойдёт дальше. Так что решать вам. Всего за двенадцать занятий я научу вас быть податливыми и гибкими, гибкими по жизни. Всего лишь тридцать тысяч рублей за прекрасное будущее.

Эльвира вдруг погрустнела, присела на стул, закинула ногу на ногу, обнажившиеся колени обхватила руками и продолжила говорить, только теперь медленно и тихо, я бы даже сказал, как-то исповедально:

— Не знаю, смогла ли я вас окончательно убедить в эффективности моего курса, но, как бы там ни было, хочу вам сказать: прогибаться под изменчивый мир стоит, мир это любит. Мой личный успех начался с того, что я ещё младенцем удачно изображала радость от сухости своей попки, — здесь все присутствующие мужчины и я рефлекторно посмотрели на среднюю часть Эльвиры. — В рекламе подгузников, помните, была такая: «подгузники «Либер» — для малышей лучший выбор». Не помните, не важно. Потом я сделала карьеру модели, выучилась на психолога, кстати, свой следующий курс я хотела бы сделать чисто психологическим, я буду учить людей не реагировать остро на унижения. От этого тоже ведь многие карьеры и отношения рушатся. Ну, всё, идёмте записываться.

Эльвира подошла к столику, на котором лежала её сумочка, и все, кроме меня, как загипнотизированные, пошли за ней. Я остался в стороне, терзаемый смутными сомнениями, и наблюдал за тем, как она ведёт себя с каждым отдельным потенциальным учеником. С мужчинами Эльвира кокетничала исподтишка, едва заметно выпячивая лучшие части своего тела; на женщин средних лет она смотрела сочувствующим и всё понимающим взглядом; с девочками-студентками о чём-то тихо ворковала и громко смеялась. Я тихо вышел из зала, когда Эльвира получала деньги от бледнолицего мужчины.

* * *

Я не помню, как вышел из «BlessYou!». Но отлично помню, как долго бродил после первого ознакомительного занятия по достойной жизни по своему невыносимо ноябрьскому городу и размышлял. О чём размышлял, говорить бессмысленно, потому что мои размышления обыкновенно ни к чему не приводят. Скажу только, что все мои прогулочные рассуждения можно свести к одному вопросу: если я научусь и буду подстраиваться под всех и вся, не потеряю ли я тогда самого себя?

А ещё я помню, как встал возле рекламного плаката с девушкой, имя которой теперь знал, и подумал, что нет, всё-таки Эльвира мне не понравилась, потому что я так и не понял, какая она настоящая. Ну и хорошо, влюбиться ещё не хватало!







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0