Кряж

Александр Миронов.

Вадим Матвеевич Григорин вышел с заседания президиума облсовпрофа ошеломлённым. В мозгу пульсировали вопросы, на которые, казалось, он давал вполне понятные ответы.

Вот кто ему вразумительно скажет: для чего сейчас на предприятии нужен профсоюз?.. А он знал ответ:

— Не-ну-жен! — и на том стоял.

Раньше — да, нужен был. Во-первых, он ведал санаторно-курортными путёвками. Будучи сам когда-то членом комитета объединённого профкома комбината Вадим Матвеевич этими благами пользовался. Было времечко, поездил по курортам. Профком также оказывал помощь и на зубопротезирование. А соцсоревнования... Если не каждый месяц, то в квартал обязательно денежное поощрение, в том числе и из фонда профсоюза. Потом он ведал материальными благами, теми же дефицитными товарами. Очерёдностью на квартиры, на машины, на гаражи, на дачи. На те же холодильники и телевизоры, даже на детские коляски. Теперь вроде бы смешно себе представить, но профком распределял и нижнее белье, как мужское, так и женское. Мужику много ли надо? — майку, трусы, ну ещё носки. А дамам — кое-что специфическое. И они в очередь записывались, хлопотали, в том числе и к нему приходили, к члену профкома, и как к директору одного из структурных подразделений комбината. Григорин знал почти каждую женщину по всем её параметрам: бюст, бедра, талию, длину ног, размер ступней. Да что он: Генеральный знал!

— Своих людей я должен знать от сих до сих и глубже! — говорил он.

Весь процесс распределения товара держал под контролем. И на заседании профкома по распределению очередной партии товара мог любого начальника цеха осадить. За тот же лифчик.

— Хо! — восклицал Татарков. — Да у твоей Матрениной Лидки груди, что у коровы-рекордистки. А ты ей второй номер лифта. Дочке она берёт!

Или за те же плавочки.

— На такую попу, да такие трусики! Да вы что?

И попадал размер в размер.

Да куда не сунься — всюду профсоюз был. А теперь? Какая значимая польза руководителю?..

— Правовая, — лепечут.

В постперестроечные преобразования комбинат обанкротился. Тут уж не хватило способностей и знаний гендиректора. И его самого новой хозяйской метлой вымели. Ну и прочим замам пришлось последовать его примеру. Те же, кто был помоложе, искали места на разных предприятиях в округе. Кто-то находил, а кто-то и отчаивался, спивался, и, не дождавшись перемен к лучшему, отходил в мир иной, на преждевременный покой.

Вадим Матвеевич был не из таковских. Он при социализме на ходу подмётки рвал и тут не дал себе потеряться. В результате многоходовок нашёл силам своим применение. Вошёл в контакт с новой районной властью и получил назначение.

Став директором только что образовавшегося ЖЭКХ индустриального посёлка, Вадим Матвеевич развернулся. И не без успеха.

Во-первых, дисциплину поднял. От всей пьяни и швали освободился. Зарплату, по местным меркам, сделал более-менее сносную. Немало было проделано в результате реорганизации управления и на самом предприятии ЖЭКХа. И всюду он чувствовал своё влияние, и всем чувствовалась его крепкая хозяйская рука. Здесь он был ни от кого не зависим, и не было нужды оглядываться на чей-то окрик. И всё это, несомненно, положительно сказывалось на его внутренней раскрепощённости. Инициатива, внутренний комфорт — вот двигатель созидательного процесса.

Первый раз о себе напомнил профсоюз года полтора назад. Тогда при слиянии с ЖЭКХа и паросилового цеха — ПСЦ, — а проще — котельная, — он узнал, что там существует профсоюзная организация. И честно говоря, был этому немало удивлён. Вадим Матвеевич уж забыл о нём и думать.

И вот появляется перед ним какая-то рыжая бестия и заявляет:

— Вадим Матвеевич, почему работникам цеха спецпитание не выдаётся?

Тогда с бюджетом кризис был. На зарплату, на ремонт и отопление квартир и прочие нужды денег не хватало, а тут ещё — с молоком. Ха! Счас, как навымню, подходи. И то — персонально…

Другой раз из-за спецодежды прицепилась. Давай им робу, сапоги. Видишь ли, поизносились они, поизодрались. Так тащите из дому!..

Тут с колдоговором пристала…

И коллективный договор, и спецодежда, и молоко — всё это было во времена канувшего в лету достославного социализма. Тогда на эти блага государство спонсировало, государство доили. А теперь откуда что брать?.. И Вадим Матвеевич эту деятельницу — не сказать ещё ласковее, — профурсетку, стал игнорировать. А при встречах на любые темы всякий раз категорически заявлял:

— Некогда. Занят. Уезжаю. Убегаю. Улетаю...

Должна же, наконец, понять, кто здесь хозяин, и не мешаться под ногами.

Правда, с молоком, со спецодеждой надо было вопрос решать. Что законом предусмотрено — не отмахнёшься. Тут много контролёров и кроме профсоюза. Пришлось уступить. Теперь вот с колдоговором наезжает. Да нужен он! Что положено, рабочие и так получат. Есть на это законы — и хватит. И не хрен размазывать их ещё по этим договорам, соглашениям — поважать.

Григорин снобизмом занемог задолго до перестройки. Его напористая натура за это время пообтесалась, стряхнула с себя груз эмоциональных комплексов, переживаний, и он задубел, заскоруз, за что в своё время его прозвали — кряж. Он и на вид был кряжистым: среднего роста, с широкими плечами, спина слегка присутуленная и короткая шея, как у борца, готового сию минуту вступить в схватку с противником. Глаза под навесом густых бровей сверлили буравчиками. От такого взгляда оппонент испытывал беспокойство, неуверенность. Он это чувствовал, потому как сам прошёл через такое к себе отношение со стороны Татаркова, и волей или неволей незаметно для себя перенял его характерные черты поведения. Он видел: если гендиректора не любили, но побаивались, значит, уважали. А это в руководстве немало. А почему? Да потому что он делал всегда и всё по-своему, даже если был не прав, однако решительно и твёрдо. Профсоюз тогда был и хорошим помощником, средством в управлении коллективом. Навязанным средством. Той же партией родной навязанным. И он им умело управлял. А сейчас партии нет. Что его навязывать? Для чего? Влиять через него на рабочих? Сами управимся, без ассистентов. Да дайте нам лишний рубль, мы найдём, как через него на рабсилу влиять...

Но и без рубля он чувствовал в себе силу. Люди другими стали — напуганные, смятенные, а потому безропотные. Всё тихо было, лад и согласие. И тут эта…

"Здрасте, я ваш профком!"

— Вадим Матвеевич, я вам передавала проект колдоговора. Пожалуйста, давайте создадим согласительную комиссию.

Вежливая: "Прошу вас. Пожалуйста". Да на кой он нужен, твой колдоговор? В его Проект половина КЗоТа передрали. Да будь его воля, он бы и из КЗоТа часть статей изъял. Что это за закон, если он, руководитель, не может использовать рабочего в выходной? Или же на сверхурочную работу?.. Сейчас деньги решают всё! Нужны деньги — пусть вкалывает. Нет — скатертью дорожка. А тут обкладывают норма-часами, тарифами, объёмами, праздничными…

В этом смысле можно позавидовать частнику. Ему все законы по боку. Как он использует работника, в качестве кого, сколько времени и что платит?.. — никого не колышет. И без колдоговора, без КЗОТа обходятся...

— Вадим Матвеевич, вы почему запретили вашей бухгалтерии проводить перечисления профвзносов на счёт профкома?

Это спросил очкарик на заседании облсовпрофа, перебирая на столе проколы его профкома, кляузы на него.

Григорин хмыкнул.

— А ваш профком будет оплачивать бухгалтерии эту работу?

— Этот порядок утверждён Законом о профсоюзах.

— Хм, боритесь за справедливость, а сами?.. Людей бесплатно заставляете на себя работать. Надо — сами собирайте. Вон, как в старые добрые времена...

— Aга, при царе Горохе, — усмехнулся зампредседателя облсовпрофа. — Вадим Матвеевич, к вам на протяжении вот уже года и в устной и в письменной форме обращается ваш председатель профкома с замечаниями по нарушению законодательства о труде. В частности: по дополнительным отпускам. Вот, пожалуйста, утверждённый вами график работы бригад, участков, цехов, и без согласования с профкомом, без подписи председателя. Как это прикажете понимать?

— А чего тут понимать? Что касается дополнительных отпусков, то они поглощаются основным отпуском, двадцатью четырьмя рабочими днями. Какие тут ещё дополнительные отпуска?

— Верховным Судом был признан отпуск в двадцать четыре рабочих дня основным, следовательно, к ним присоединяются дополнительные. Вас с этим постановлением суда ваш председатель профкома ознакомила?

— Знакомила, — чирикнула профурсетка.

— Так в чём же дело? Если вы не согласны с решением суда, так апеллируйте к Госдуме или к Конституционному Суду.

— Тогда некому будет работать. В стране разруха, некогда гулять... А что касается графика работы бригад, участков, то он составлен согласно КЗоТ, и без переработок, — резонировал он.

— А график отпусков с учётом пожеланий работников?

— Хм. Мало ли кто чего желает? Надо ещё и производственную необходимость учитывать ко всему прочему.

— Так это вы могли бы обсудить на колдоговорной конференции и принять соответствующее дополнение.

Ха, обсудить, принять, согласовать! Он что, сам этого не видит? Сам не сможет принять самостоятельные решения? Тогда он тут на кой, директор такой?..

Григорин ехал домой из области на УАЗзике и смотрел вперёд на дорогу, изредка по сторонам. Шофёр с ним не разговаривал — у шефа настроение было явно подпорчено. Взглянул перед отъездом от облсовпрофа, как бревном придавил. Ляпнешь, что не так, ещё из машины вышвырнет. У него дури хватит.

А в ушах всё ещё слышался голос женщины. Ровный, чётко поставленный.

— Областной комитет профессиональных союзов, рассмотрев дело профсоюзного комитета ЖКХа и, основываясь на заявления профкома (протоколы №...), на те беседы, что работники облсовпрофа и инспекторы Трудовых Инспекций проводили с руководителем ЖЭКХа товарищем Григориным В.М. — ("Тамбовский волк вам товарищ!") — которые не однократно указывали на нарушения Закона о труде, Закона о коллективных договорах, Закона о профсоюзах — принимает постановление:

На основании ст. 7. "Закона о профессиональных союзах" обратиться к администрации Муниципального образования с предложением об освобождении Григорина Вадима Матвеевича от занимаемой должности.

Ха! Его уволить? Чушь какая! И не за производственные недоработки, или ещё хуже, за халатность, хищения ли, а за неуважение профсоюза. Такого никогда ещё не бывало! Да на это никто и не пойдёт. Так можно чёрте до чего доиграться при такой демократии...

Григорину, учитывая постановление Облсовпрофа, на очередном заседании Муниципального правительства был объявлен выговор. А также было принято решение: дать ему трёхмесячный срок на исправление допущенных ошибок.

Через три месяца — уволили. С корнем выкорчевали.

* * *

Через полгода, зимой, жители посёлка подведомственного ЖЭКХа едва не позамерзали.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0    


Читайте также:

Александр Миронов
Стихотворные комментарии к публицистическим статьям
Подробнее...