Николашвили Марина. Милые мои никольчанки

Милые мои никольчанки

Милые мои никольчанки,
короче – вологжанки.
Девочки, спешившие по выходным
на танцплощадку.
Это летом!
А зимой – в ДК.
Свято верившие в мир любви, который 
         дал возможность нам и ныне,
В этом очень-очень сложном мире,
Жить, любить и мечтать!!!
Какие мы были все
Романтичные, красивые, нежные?!
В нас влюблялись,
Нам объяснялись,
но здравость нас делала ещё
Лучше, краше, желаннее.
Сейчас мы другие –
Милые-милые богини:
Бабушки, мамы, супруги.
Добрые улыбки,
Озорные глаза,
Чуть надутые губки…
Смотрим с экрана монитора
 на наш нынешний мир.


В том далёком восточном краю…

В том далёком восточном краю,
где нет поездов,
        самолеты летают нечасто
живёшь ты.

Живёшь ты в лесной стороне,
вдали от исхожих дорог,
      от полупустых деревень,
в избе, что из брёвен.

На дверях там тяжёлый
             висячий замок.
Рядом нет никого,
только птицы и звери,
деревья и травы,
да лесная река –
    Юг-река.


Как хочется домой!

Как хочется домой!
Туда, где воздух чистый,
в нём нет тревог,
забот ненужных и пустых.

Как хочется сбежать туда,
где люди, лица, взгляды,
сейчас чьи образы нас посещают лишь во сне,
молоды, задорны:
 здоровье пышет через край, пока.

Взглянуть бы на обыденную жизнь:
Кот рыжий марширует по деревянному забору,
Пёс старый, как верный страж, лает на чужих.
 А на дворе август –
 аромат ягод, свежих огурцов
 и чего-то, позабытого давно.

Там молодость и бесшабашность молодых,
Тревога, суета, переживания поживших,
а мы так молоды, спокойны, уверены в себе.
Нам не понятны переживания других.
За нас.
 Как нашим детям непонятны наши заморочки.
 За них.
 Всему своё время, не зря же говорят. А жаль.


Где-то там  далеко-далеко…

Где-то там далеко-далеко,
на востоке страны есть город,
город детства, город тихий как сон,
город, в котором тепло зимой и летом.
Это я о душе, не о погоде.

Из дома я поспешу,
в кассе билет попрошу,
в город тихий – тихий,
туда я билет попрошу.

Билет получу, в вагон поспешу,
в город детства, в сказку памяти моей,
туда, где сосны в бору, деревья в лесу,
травы в рост  –  это летом.

Зимой – снега по пояс,
воздух чистый – чистый,
а солнце высоко – высоко.


Мне город этот мил…

Мне город этот мил,
ведь в нём я  жил.
Тебя, красавица, любил,
Тебя, красавица, покинул …

А как там было хорошо!
Прогулки под луной
с тобой, я до сих пор помню их.
А улицы простые, деревенские,
 с мостками деревянными,
где часто спотыкался я –
мечтал, летал (почти что) в облаках,
засматриваясь на небо голубое.

Мне город этот до сих пор мил,
хоть нет уж той красавицы,
где она – не знаю я, но также
ходят по городу тому
      красотки в компании парней…

Никольская свадьба

Тема свадебных обрядов – вечная: она интересна и специалистам, и жителям тех мест, или похожих. В своё время, в 1962 г., мой земляк Александр Яшин написал повесть «Вологодская свадьба». Повесть была судьбоносной, жизнь Яшина стала другой (мне так кажется, хотя специалисты могут высказать своё мнение). Учебники по критике литературы советской поры содержат сведения и о «Вологодской свадьбе», и о «Рычагах», хотя Яшиным написано достаточное количество произведений, интересных нынешним читателям. В «Вологодской свадьбе» показан обряд и даны характеристики колоритным местным жителям. Я не ставлю целью пересказать повесть, но тему я тоже знаю, поэтому напишу свободным стихом.

Рассказ матери невесты

Вот придут завтра жених с дружкой,
сваха с тысяцким да со всеми жениховыми гостями.
Никого не забудут,
никого не оставят.
Дружка – шальной парень,
балагульный да разгульный;
Начнет у девок   невесту сватать,
конфетками захотит соблазнить,
да дочку мою забрать, но
девки-то те не дуры:
денег требовать будут –
ни вина им не надо,
ни конфет.
Подавай денег – невеста больно хороша,
не продешевить надо, да невесту не осрамить –
недешевая она, рукодельница, помощница моя.
С шумом, гамом, шутками-прибаутками
всё веселие проходит –
Вот ведь как!
А невеста рыдать должна,
В голос реветь –
Ведь уходит она из родного дома на чужую сторону…
Жених-от был здесь, аж два раза –
с теткой-свахой, первый раз,
а во второй – с суслом.
У нас ведь всё как должно быть –
сразу после сватовства расписались в сельсовете.
 Да и дело с концом!
Без свадьбы-то
Ни красоты тебе, ни веселья.
Вот сосватали мою дочку,
кофточку да новое платье порвали.
Подружки и порвали, чтобы самим невестами стать,
 век молодками не прокуковать.
Дочка-то моя рукодельница:
собрала приданое себе да подарки жениховой родне –
рубашки да фартуки,
 головные платки, носовики,
да всё, что обычно готовят.

Рассказ очевидца

 Вот и свадьбы день наступил,
 все гости нарядились –  
в разноцветные сарафаны,
кофты с кружевными воланами,
сатиновые фартуки шибко баские повязали;
Шелковыми да шерстными полушалками
шуршали да кутались в них.
Лишь одна невеста оставалась в простом домашнем платье –
так принято.
Красоту наведут, как к жениху поведут.
Вот и гармонист уж пришел.
Подружки прибежали,
      соседки набежали
частушки петь да голосить –
невесту разжалобить, чтобы плакала- рыдала
 да дом  свой родной не забывала
на чужой сторонушке среди чужих людей,
где ни тяти, ни маменьки не будет.

Плачет бедная невеста – слезы реченькой текут.
Знать бы милой, что у милого в дому
будет как в родном дому.
Пропивают, пропевают, разливают чай с вином,
замуж девку выдают в дом чужой.
Знать бы, ведать, как там
на чужой - то стороне –
Может худо, может лихо,
Может, ну, его, етот замуж,
За немилого дружка,
Лучше в реченьку скатиться со крутого бережка?!

Что за свадьба
да без песен –
волокнистых? У нас ведь волокнистые поют:
слово за слово.
Дивьёй век закатывается,
Дивьёй век коротается –
День на ночь пошёл,
Дивьёй век прошёл.
Да прошёл он, как
     дивичьё житьё- бытьё.
Прошли все хождения, да все
     гуляния.
Отходила да отгуляла девка
по шелковой траве летом,
да по белому снегу зимой.

Вот ужо колокольчики сбрякали,
сердечко дивичьё дрогнуло.
Не зря дрогнуло –
оставляет девица высок терем
да родимого батюшку
да родимую матушку.

А сваты- то уже тута:
Дружка-то под окошком колотится
да в избу просится.
Откажу я дружке: прочь – прочь, дружка, от терема.
Не одна я сижу в высоком теремУ –
со мною мои подруженьки милые…
 Но времена-то уже недавние –
Всё иначе, другая жизнь.
Льнозавод да невеста – передовичка,
Сельсовет да колхозное правление,
Но обычай обычаем –
 не ушла в дивьёй монастырь с монашками –
 получай новую жизнь,
жизнь незнакомую.

Всё в песнях поётся: наставления
от отца и матери
да как сам обряд проходит.
Жалобная песня  –
просит невестушка защитить её
от чуженина – жениха,
от князьём да бояр, ступивших в сени,
чтоб увезти на чужую сторону
в незнакомую семью невесту.

Колокольчики звенят,
бубенчики подпрыгивают,
едет-едет удалой жених.
И не знают жених с гостями
и не ведают,
что бревенчатая баррикада ждёт их.

Не дадим невестушку,
Да за просто так, без выкупа.
Вышел дружка да крикнул:
«Сват да сватья,
наехала свадьба,
мне не верите,
выходите,
сами уведете».
 Задобрили деревенских парней да мужиков, пропустили их дальше…

А в дому-то подружки невесты дожидаются…

Дружка кинул девкам горсть конфет.
Мало им.
Кинул горсть серебряных монет –
Разлетелись монеты на пол
 да под лавки.
Никто собирать их не стал –
Что на них купишь?
Дореформенные.
Девки - подружки не сдавались
пока не получили за невесту - красу
деньги настоящие да вино вкусное.

Сваха невесту одевала тепло – ведь дорога дальняя.
(Хоть в первый день свадьба проходила в доме невесты, ехать никуда никто и не собирался).
Посадили красавицу-княгиню рядом с князем на меховой трон,
чтобы жили долго,
 не разбегались,
 в красный угол, под иконы.

Родственники встречали гостей
стаканом пива,
вот и пир начался.
На столах полно пирогов сладких
да шибко баских –
Не едят их пока, только любуются.
Едят мясо жареное
да треску, крупными кусками обжаренную;
селянку – яишенку на сковороде,
кашу рассыпчатую из овсяной крупы.
Всё соленное-пересоленное – с солью не поскупились.
А сладкие пироги часа своего ждут.
Высокие пироги, белые, сдобные
да с украшениями, с разными начинками,
всяк гость с таким пирогом
на свадьбу идёт,
да колобаны свои тоже несёт.

Вот и частухи запели,
свадьба и началась.
Как невестушку- раскрасавицу отдаём
в чужой дом,
в чужой край,
в чужую семью.
Помни, милая, свою семью, своего тятеньку, свою маменьку.

Так пропели,
проплясали да молодку и отдали.
Поезд свадебный тронулся к дому жениха.
Раньше-то невесту умывали в родном доме,
а глиняный рукомойник разбивали,
да черенками отъезжающих забрасывали,
чтобы невеста знала и
помнила – домой возврата нет.

Снежок идёт к добру да к сытой
 замужней жизни;
Дождь хлещет к богатству.
А, нет ни снега, ни дождя, то
пойди-погляди, что ждёт молодку.

Отпустили молодицу на все четыре стороны.
К жениху достойному
Али пьянице,
К жениху работящему
Али лодырю?

Мать невесты наставления даёт, как и ей когда-то давали.

Пока ноги молодые
да здоровые,
не забудь ты мамку с тятькой.
Прибегай к нам
да не с пустыми руками,
с гостинцами.
Без гостинцев пожалуешь,
уревусь,
думать буду, что от мужа
сбежала.

Как в дом к жениху-то
пожаловали,
На пороге встречали их
С лампой
Жениховы отец с матерью.

Возлагали на головы молодых каравай
ржаного хлеба.
Благословляли на жизнь долгую
да счастливую иконой.

Икона. Та в дому у молодых быть должна,
Видеть посторонним её
 Необязательно.
Лежит обычно она в полотенце.
Есть она в доме,
Охраняет семью,
Поддерживает во всех трудностях
Житейских.
Когда-нибудь благословят этой
иконой детей своих.

В доме жениха опять пиво пьют
да «Горько!» кричат.
Опять невеста, как заведенная, кланяется свекрови.
Называть « мамой» разрешения спросит вначале.
Так хорошие да правильные невестки всю жизнь и называют мамой свекровь.
Мама жениха тоже обряд старинный соблюдать должна –
 встречать каждого гостя стаканом пива да раздевать по-старому, чтоб пуговицы с тулупов на пол падали.
Самый шик гостеприимства! –
Знай, как ждут дорогого гостя в этом доме.
А на утро невесту будут проверять на домовитость.
 Какая из неё хозяйка в дому будет: мести она пол в избе жениха, новом своем дому будет.
Метёт-метёт, а сора меньше не становиться:
 бросают гости на пол сенную труху,
изношенные лапти,
ошмётки разные, битые горшки, да в углу всё стараться будут насорить.
 Хорошая хозяйка все углы в чистоте держит.
 Чем больше сора разного будет,
тем задорнее будет,
ведь с сором и деньги бросают – монетки,
кто не скупой, так и бумажные кинет.
Затем настанет черёд – блины разносить.

Обходит молодица всех гостей с блюдом свежих блинов
да почётным стаканом.
Выпьет гость стакан пива да закусит блином,
Потом благодарит – кладёт на блюдо денежку.
Вот такая хозяюшка: и напоит, и накормит.

Затем придёт время раздачи подарков мужниной родне.
Увидят гости дорогие, какая молодица- рукодельница!
Кому штапельную рубаху вручит,
кому подстав ( нижнее белье), а кому – платье, или кусок материи. Все это молодица  шила сама,
правда, помогали подружки да маменька,
долгими вечерами сидели да старались.

Вот какая внимательная да заботливая, знает, что кому подарить!

Вот такой была вологодская свадьба. Различные варианты в разных уголках Вологодчины существовали, но что-то общее, что я старалась показать, было. Я знаю и помню, как говорят в Никольске. Специалисты по вологодскому говору знают, что вологодский говор – очень общее название, наиболее сложен говор именно на востоке области. Причин много. Это и влияние соседних областей, и отдаленность от крупных городов и то, что влияние телевидения, радио, там было минимальным.
Понимаю, что сейчас пишу не научную работу по диалектологии, а вполне читаемую миниатюру для всех, поэтому взяла тему моего земляка Александра Яшина. Свободный стих мне помог передать интонацию говора.
10-11 февраля 2019


Марина Белавина – Николашвили, г. Москва. Родилась в городе Никольск, Вологодская область. С 18 лет постоянно живу в Москве. С 13 апреля 2017 пишу свободные стихи. На сегодня – 340 стихов. Моя родина – место рождения, жизни юных лет  многих известных людей, начало моего стихотворного творчества началось тоже с написания статьи об особенностях стихотворений моего земляка Александра Яковлевича Яшина (Попова).







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0