Пятая колонка

Диакон Андрей Кураев

Мастер и Маргарита: за Христа или против?

Свидетельствую, что издание в самом деле сильно дополненное, по крайней мере в сравнении с изданием первым, вышедшим под тем же названием.

В предисловии Андрей Кураев поясняет в чем отличие его книги от книг других автором, в основном «гражданских», внецерковных литературоведов.

«Михаил Булгаков – сын профессора богословия. Я тоже профессор богословия (увы, от Афанасия Булгакова, не статский советник). Так что мои именно «богословские очки» могут оказаться отнюдь не лишними для чтения этого романа. Мой подход не претендует на исключительность и эксклюзивность. Роман многомерен. И поэтому многие его трактовки могут существовать по принципу «не вместо, но вместе»».

Заявив это, автор тут же оговаривается, заявляет, что все же с некоторыми литературоведами ему трудно будет удержаться в едином интерпретационном пространстве. Он имеет в виду Мариэтту Чудакову, которая, как известно выступила с утверждением, что мастер – это реинкарнация Иешуа; и Лидию Яновскую, полагающую, что Булгаков весь свой роман презентует как творение Иванушки Бездомного. Это крутовато даже для фантазирующего церковника.

Очень важным для Андрея Кураева является вопрос о личной вере или безверии Михаила Булгакова. Этой теме отведено много места, и исследуется вопрос напряженно, очень и очень заинтересованно. Надо сказать, ни к каким окончательным выводам автор не приходит.

Еще одна тема романа занимает Кураева особенно сильно, как мне показалось: тема посмертного воздаяния мастеру. Имеется в виду домик под расцветающими вишнями, старый слуга, венецианское окно и вечная, неотступно присутствующая при нем Маргарита. Если уж зашла тут речь об реинкарнациях, то в данном случае мы имеем дело с реинкарнацией «квартирного вопроса». Известно, что Булгаков просил у властей страны постоянного жилья для своей небольшой семьи, квартиры. Отсюда этот венецианский домик.

Но так ли он привлекателен, как нам хотят нарисовать некоторые интерпретаторы. Кураев исследует предлагаемый мастеру «покой», и в его истолковании, покой этот мало чем отличается от самого настоящего ада. Да еще в одном помещении с настоящей ведьмой, в которую неизбежно и охотно превращается Маргарита.

Книга Андрея Кураева очень авторитетное и интересное слово в разговоре о великом романе.