Пятая колонка

Чеслав Милош

Легенды Современности: Оккупационные эссе

«Я знал пожилую женщину, которая в трудные минуты жизни медленно подносила руки к вискам и говорила: «Ах, оказаться бы на необитаемом острове, не иметь с людьми ничего общего, убежать, убежать куда-нибудь далеко». Всегда вижу ее, стоящую у окна, за которым колышутся осенние деревья и белесым пятном поблескивает озеро. Слова ее звучали не на фоне городского движения, их нельзя было приписать недружелюбному отношению к толпе, заполняющей улицы, фабрики и кофейни. Вокруг простиралась глубокая деревня, леса и бездорожье. Люди, от которых она хотела убежать, — ее ближайшая родня, кухарка, старый сторож лесопилки».

Автор книги, знаменитый польский поэт, почему-то кажется мне очень похожим на эту, описанную им женщину. Живя в недрах литературы, он, такое впечатление, одержим желанием бежать из нее. Причем, ему отлично известно, что это невозможно.

Автор предисловия Блонский пишет: «Милош читает книги — по крайней мере, романы, — чтобы вчувствоваться в различия, в соответствии с которыми выстраивает людей время, а точнее — история. Литература — кажется, думает он — возвещает и приоткрывает над движением идей, ведь они рождаются не в результате бесстрастных спекуляций, а из всего человеческого опыта. Если так, то даже Робинзон Крузо уже «предвещает трещину в традиционно христианской картине мира». Как же это? Ведь «спасенный рукой Провидения из морских пучин « Крузо смиряется перед Богом, признает свой грех и принимается за неутомимый труд, которым искупит свои ошибки! И, следовательно, «человек обладает врожденной способностью различать зло и добро, и он религиозен по природе». Это что-то явно христианское, но уже не вполне католическое».

В кругу пристальных интересов Чеслава Милоша и Бальзак, и Бодлер, и Стендаль, и Данте, впрочем, смысла нет в перечислениях. В кругу интересов Милоша, вся литература как таковая.