Пятая колонка

Владимир Сорокин

Манарага

По внешнему облику это производственный роман. Некто повар Геза разъезжает по планете и на ворованных старинных книгах готовит мясо, рыбу и морковные котлеты. Поджигает книги и использует в качестве дров. Пища, приготовленная на, скажем, «Мертвых душах», рассказах Тургенева или Чехова, на «Мастере и Маргарите» и т.п. впитывает в себя вместе с жаром и неповторимое содержание сгоревшего произведения.

Законом такие кухонные аутодафе запрещены, но популярны в определенных кругах и оплачиваются весьма высоко.

Сорокин весьма изобретательно пишет о технологии запретной кухни, изобретая многочисленные детали и особенности непривычного занятия. Перед нами проходят многочисленные типы потребителей запретной еды, все они описаны выразительно и живо, очень запоминаются. Особенно хорош некий Толстой, маскирующийся под подлинного Толстого до такой степени, что даже сочиняет маленькую повесть о, конечно же, Толстом. На этой рукописи и изжариваются три вегетарианские, а как же, котлетки.

Действие происходит в мире не очень отдаленного будущего. Планета пережила, как можно догадаться по некоторым деталям повествования, что-то вроде мирового конфликта и нового великого переселения народов. Главные сражения великого конфликта, кажется, произошли на территории бывшей Румынии в Трансильвании. Имеет место сильное смешение имен и расстройство стран. Персонажи, заявленные как русские, носят совершенно не русские имена, в Европе появились Баварское и Прусское королевства, но автор не уделяет этой стороне картины особого внимания, оставляя читателям возможность догадываться и работать воображением.

Быт будущего весьма сильно зависит от неких «блох», которые встраиваются в голову человека, и играют роль его советчиков и охранителей. Штуки эти стоят очень дорого, не всем по карману, но жизнь облегчают очень сильно.

Производственный конфликт, без которого невозможен производственный роман, заключается в том, что они из подпольных поваров задумывает вывести запретную кухню из подполья и поставить производство книжных оригиналов на поток с помощью новейшей техники. Находят транспорт преступного букиниста в котором 500 экземпляров аутентичной Набоковской «Ады». В недрах Манараги (это гора на Полярном Урале) установлена соответствующая техника, готовая засыпать мир запретной кухни бесчисленными оригиналами. Не надо книги красть, деятельность поваров-читателей становится законной.

Понятно, что это квазиконфликт. Подлинный сюжет – судьба печатной книги как таковой. Судьба весьма оригинальная. Вместо того, чтобы глаголом жечь сердца людей, на собраниях таких глаголов можно приготовить мясо.

Можно было бы бросить упрек автору. Книга плюс огонь— это формула, немедленно вызывающая в сознании Бредбери, «451 градус по Фаренгейту», или из более позднего – пожар в библиотеке у У. Эко. А из более раннего – Гоголь. «Рукописи не горят». Но не стоит. Это слишком распространенное сочетание – книга и пламя, почти рифма, как «кровь-любовь», и принадлежит всем.