Евгений Эрастов

Одинокий волк русской поэзии

1 О смерти Юрия Кузнецова я узнал не сразу. Признаюсь честно — это известие меня больше расстроило, нежели шокировало. Скоропостижная смерть от инфаркта вовсе не была случайностью. В последние годы жизни поэт сильно сдал — и не только физически....

Превратности судьбы

Дима Снегирев был не просто общительным мальчиком. Он по самой природе своей был общественником. Во втором классе — звень­­евой, в шестом — председатель совета отряда и пионерской дружины, в восьмом — секретарь школьной комсомольской организации. Учился Дима тоже хорошо. Нельзя сказать, чтобы мальчик сильно стремился к знаниям. Скорее всего, учеба ему сравнительно легко давалась. Он одинаково хорошо успевал по всем предметам без исключения. Только одной думы власть ощущал на себе наш лирический герой, и связана была эта великая дума исключительно с деньгами. Однако само отношение к денежным знакам было у него своеобычное и совсем не вписывалось в каноны мелкого потребителя и обывателя. Купюры сами по себе совсем не впечатляли мальчика. Жизненные блага как таковые он не слишком ценил и не особенно дорожил ими. Как все деятельные, энергичные и предприимчивые люди, Снегирев не был гедонистом. К беззаботному и бездумному существованию в роскошном замке из слоновой кости на берегу Средиземного моря он вовсе не стремился. Такое счастье наскучило бы ему через две недели. Деньги привлекали его как некая постоянно меняющаяся субстанция, векторная величина, предмет заботы. Как овощи на огороде, которые непременно надо удоб­рять и пропалывать — иначе не дождешься обильного урожая. Это был предмет его постоянной, бессонной, ежедневной и еженощной — непрекращающейся заботы. Дима никак не смог бы смириться с тем, что его деньги не выросли в течение года хотя бы в два раза. Так заботливый и настойчивый огородник с трепетом душевным взирает на увеличивающиеся с каждым днем нежно­зеленые стрелочки лука и чеснока.

У тихой воды

Стихи

Забытая рукопись

Рассказ

Повязанный сермяжною судьбой

* * * Этот снег никогда не растает. Он над ухом твоим прошуршит. И снежинок столетняя стая, Над больной головою летая, Без таблеток тебя оглушит. Так и кончится всё, под сурдинку, Панихидой увядших полей. И не будет страшней поединка Между...