Поэзия и проза

Корабельные дневники. Путевые заметки

«Голубые дороги», такой был послевоенный кинофильм. Он о военных моряках. Фильмы были в основном черно-белые, а этот цветной. Могу представить, как тогда загорелось мое сердце, если все детство мечтал быть моряком. Играли в капитанов, карабкались на высоченные деревья, вглядывались в синие под голубым небом дали безбрежных лесов. А как гудели от ветра прямые стволы золотых сосен в вятских борах! Прямо гигантский орган. Сосны так и назывались — корабельные. Помню и отроческие стихи: «Сосна — корабельная мачта с натянутым парусом неба, вросшая в твердую землю, как в палубу корабля.

Отечество мое...

Льет с неба дождь, плывет под ноги слякоть —
Прохлада для пылающей души...
Душа грешна, ей хочется заплакать,
Но жар греха все слезы осушил...
И потому дожди как Слезы Неба
Нам посылает Милостивый Бог,
Чтоб человек, какой бы грешник ни был,
Лишившись слез, поплакать все же мог...

Весна в Ялани. Роман

Благодатное смирение невидимо, как невидим податель его Бог. Святитель Игнатий Тридцатого декабря уже прошлого года около восьми часов вечера с елисейской стороны в беззвучную, как вата, заснеженную, словно чис­тое поле, Ялань, обозначенную...

Под крышей дома своего. Научно-­фантастический памфлет

1 Занятия в клубе «За будущее!» были в самом разгаре. Всякий желающий — а не желающих давно уже не осталось — мог здесь научиться защищать себя, эффективно орудуя и куском арматуры, и домашней утварью поувесистее. Или даже топором, сварганенным в кустарной мастерской...

Две жизни

Сжимается день без тебя от тоски и от страха, И ночь выставляет у сердца последний редут. Твой шепот нам явлен из музыки позднего Баха, Ты пахнешь цветами, которые здесь не растут. Вонзаются в тело мое бесконечные гвозди, Скрепляют меня, безголового, с пяток до плеч, Всю жизнь за тобою бежит веселящийся воздух, Тебя окликает и в пляску стремится увлечь. Зажмурься и вспомни, мы дети бессрочного лета, Твердим про себя мы единственную ворожбу. Платок подари мне и нож, я не верю в приметы, Я лезвие вытру и злую зарежу судьбу.

Люди из «ящика». Рассказы

Эти места — «почтовый ящик №...» — в жизни обзывались просто «ящиками». «Где устроился?» — «Да в ящике одном...» — почти обиходный инженерный разговор. Образ технаря, который «отсиживал» здесь с восьми до пяти или с девяти до шести, был «общеизвестен»: тихий очкарик, погруженный...

Летние истории. Цикл рассказов

* * * — У нас ведь все равно нет с тобой будущего! — вот что мне сказала однажды жена соседа после того, как мы с ним всю ночь выясняли отношения. Мы сидели с ней в саду за столом под березой, и едва начинало светать. Это такое особое, самое горестное время суток, когда ночь...

Колыбель. Роман (окончание)

15 И как теперь со всем этим быть?! Прибежали соглядатаи с самого дальнего берега Колхозии — ни­чего! Он не вернулся! Ночь опускается на Убудь. Полное единоначалие над всеми баранами. Полная победа, все потенциальные враги скучены без намека на...

Старые зеркала... Стихи

Последняя картина «Уборка сена» — последняя, незаконченная картина И.И. Левитана. Уборка сена только началась, И свежая трава едва примята, Как вдруг страда внезапно прервалась И все за край холста...

Дивеевская дева. Рассказ

30 июня ввечеру я прибыл в Дивеево. Проехав по центральной улице взад-вперед, я остановился у плаката с приглашением поселиться в гостинице, коих в поселке было достаточно. По телефону мужчина мне сказал, что она рядом с вывеской, и я быстро ее отыскал. Калитка в заборе и дверь...

Колыбель (продолжение)

Продолжение. Начало — № 6.

«За летящим змеем...»

Романовы Июльская рапсодия Ночью сверчки трещали в свои пищали, если их слушать, то легче не ждать беды. Ники, открой окошко, приход печали — это всего лишь дождь из святой воды нам собирает в Аннушкино...

Последний герой

Эта история случилась в городе, в областном центре когда­то могучей и, как казалось, нерушимой державы, которая в одночасье распалась на полтора десятка стран поменьше, отчего областной статус города стал даже весомее. События эти произошли для когото давно, а для...

Одесса. Мирный день. Второе мая...

Над минской трассой ледяная стынь — Лютует в Белоруссии мороз. Вот стрелка с указателем — «Хатынь» Сквозь рябь в глазах от стынущих берез. Навстречу нам, времен взрывая миг, Неся в руках обугленное тельце, Худой и обессилевший старик Шагнул — и дымом захлебнулось сердце.

«Есть бабочка, есть и птица...»

* * * Евгению Лукину Глядишь в окно, а за окном зима, Сырой мороз рвет на ходу подметки, Подковы гнет, а если выпить водки, Тогда и впрямь, дружок, сойдешь с ума. Бредешь себе на пьяненький вокзал — Одни березки...

Колыбель

— Дя-адя Саша, мне даже как-то неловко становится за вас. Откуда у вас это низкопоклонство перед этим поганым Востоком! — Ну, зачем ты так, Дениска? — «Дениска» у вас звучит, как «редиска». — Каждый слышит то, что боится услышать. — Да это ладно, и пусть, но ваша готовность в каждом куске верблюжь­его навоза углядеть самобытность и урок всем нам, ей-богу, злит. — Ну, какой же навоз, Денис, Будда все-таки Будда. Ты же на Будду в данном случае решил наехать, да? — Бросьте! И подальше отбросьте. Что такое эта Будда?! Московско-интеллигентская чепуха в башках осела и зацементировала извилины, никакого трезвого взгляда. — Люди живут как хотят, Денис, давно живут, на Востоке и не на Востоке, и часто более по-люд­ски, чем мы. — Это все советский интернационализм, батька современной по­литкорректности. Америкосы только подхватили, а придумали-то эту чушь мы. А что касается вашего Буд­ды, дядя Саша, то я вам вот что скажу: неприятнейший человек. — Кто? — Да Будда, Будда этот. И именно что человек, а не Бог, и буддизм не религия, а учение.

Миниатюры

* * * Людей классифицировать не просто, Но суть их разделения понятна: Одни — из восклицаний гнут вопросы, Другие — разгибают их обратно. * * * — Не так ты прост, хотя на вид — простак... — А ты, увы,...

Три рассказа

Пуговицы генералиссимуса — Нет, что ни говори, а началось именно с полковника, не раньше. До него все были только слова: ну, решили на политбюро, ну, постановили, растрепали по секрету всей стране — это все политики, болтуны, их при желании можно было всех...

Студия «Огни Москвы»: Арина ФЕЕВА, Ольга ГРЯЗНОВА, Марина КОРСАКОВА

Арина Феева Арина Феева окончила филфак и факультет психологии МПУ (Москва). Участник и победитель многих конкурсов, номинировалась на национальную литературную премию «Писатель года». Стихи публиковались в журналах «Искатель», «Чешская...

Преддверие рая

Купание в Чухломском озере Погружаться в сероватое пространство русского севера — все равно что отрекаться от мира, удаляться в скит, бежать прочь. Чтобы никто и никогда больше не видел и не слышал. И ты — чтобы никого и ничего, кроме густого ельника,...

Публикации 301 - 320 из 653     1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10