Поэзия и проза

Зашифрованный воин России. Рассказы о Шукшине

Среди шукшинских рабочих записей есть такая: «Я со своей драмой питья — это ответ: нужна ли была коллективизация? Я — ВЫРАЖЕНИЕ КРЕСТЬЯНСТВА».

Уходит дорога...

Горечь-горечь, откуда ты родом?
Зародилась в какой стороне?
Что шатаешься с песенным сбродом?
Что всегда забредаешь ко мне?

Творчество молодых: Александр Вавилов, Григорий Шувалов, Владимир Косогов, Алексей Терениченко

Творчество молодых Фонд социально­экономических и интеллектуальных программ («Фонд СЭИП С.А. Филатова») вместе с «толстыми» литературно­художественными журналами при участии и поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям провели с 19 по...

Перелистывая Жизнь

Мясистые колени ее жирных ног были расставлены на ширину плеч. Подол на них не удерживался. Складки тела плавно переходили в складки платья, которое постоянно ползло вверх, с предельной откровенностью посвящая при­сутствующих во все секреты, которые оно должно было от них скрывать. Она сидела на старом кол­ченогом табурете посреди большой комнаты редакции русско­язычного журнала. Воинственно на­строенная, огромных размеров женщина была матерью незаметной тихой сотрудницы, которая работала наборщицей текстов на композере (печатное оборудование, предшест­вовавшее современному компьютеру). Дочке уже явно перевалило за сорок. У нее были мелкая, неуверенная походка, грустный, задумчивый взгляд и очень белая, красивая кожа. Не­уклюжая фигура с миниатюрными формами и выступающим при ходьбе левым плечом заканчивалась постоянно волнующимися пальцами безысходно опущенных рук.

Из жизни военных

Прибыльное дело подполковника Лимонова 1 Когда начальник продовольст­венной службы мотострелковой бри­гады подполковник Лимонов собрался увольняться, он не на шутку встревожился. Вроде взял от армии все. В течение двадцати пяти лет ни он, ни его жена понятия...

Коверкот

Чинарик — Слышь, зём, уймись, все равно медаль не прикрутят. Покури. — Я не курю, — радостно осклабился Тутов. Все же сели, привалившись к иссиня­темному, в рыжеватых подпалинах цоколю казармы. Кадык на длинной шее Тутова вздрагивал, остро торчали коленки....

Три О

На сцену вышел ведущий. В элегантном костюме, худенький, роста совсем невеликого, и если бы не торжественная обстановка Рахманиновского зала, то можно было бы сказать, что — тщедушный. Но что значит сила искусства! С первых своих слов он в глазах зрителей преобразился чуть...

Ильин день

Памяти Татьяны Васильевны Полицейский старшина с пузцом над ремнем придержал двери на тугом доводчике. Он пропустил в линейное отделение голенастую девочку лет одиннадцати, с гитарой в парусиновом чехле. Но первым, нагнув голову, протиснулся стажер...

Из цикла «Москва. Этюдник»

...проулок, трехэтажный и кирпичный — в нем
булошная прячется на дне,
и дух горячий, яблочно-­коричный,
как парус, раздувается над ней.
дверей скрипучих оклик привечальный —
то говорок Москвы староначальной,
ремесленной, суконной, слободской,
где за углом ругается извозчик

Две весны

Рассказы

Выдохи и всхлипы

Стихи

Враждебный портной

Роман (окончание)

Золотая середина

Стихи

Как я был поэтом

Перечитать старые письма или перебрать свой пыльный архив — лучший способ вспомнить достоверное прошлое и полнее понять его. Листая желтые страницы былого, ты словно возвращаешься в знакомый музей, где бывал в простодушном детстве, в доверчивой юности, когда еще не прочитал тома исследователей и не пережил бурные увлечения теориями, легко и до основания объясняющими наш мир. И вот теперь, стоя перед витриной с сияющими доспехами, ты уже не восхищаешься, как в отрочестве, блеском ратной брони, а повзрослому грустишь о том, что даже дамасская сталь не способна уберечь от смерти хрупкую человеческую жизнь. Ее ничто не способно уберечь! Так случилось и со мной, когда я в канун 60летия открыл коробки с давними моими рукописями, куда не заглядывал четверть века. Открыл, нашел свои стихотворные черновики, строгие редакционные отказы, первые сочувственные рецензии и вспомнил, как я был поэтом. Но вспомнил как­то иначе, подругому, совсем подругому...

Животное и человеческое

Дебют

Как мы с Мишкой ловили шпионов

Однажды мы с Мишкой сидели на скамейке и ели мороженое. Дело было в понедельник, но летом, поэтому мы с утра гуляли и никуда не спешили. Скамейка эта стоит не в моем дворе и не в Мишкином, а в дальнем. С одной стороны он кончается высоким забором. За забором виден домик­башенка, похожий на голубятню, и торчит крыша большого гаража. И еще виднеется за деревьями крыша дома, выходящего на широкую улицу. С фасада, то есть спереди, он с колоннами, как дворец или клуб, но окна зачем­то всегда закрыты белыми занавесками, а поверх стекол — железные решетки. Сбоку от колонн поперек двух нижних окон даже вделан в кирпич настоящий рельс, будто бы в окно может полезть медведь или тигр.

На высоте птичьего полета

Дебют

Семь строф на печатной машинке

Дебют

Укутавшись в метель

Дебют

Враждебный портной

«Стой!» — отчетливо расслышал Каргин сквозь застывшую стеклянную волну витрины магазина «Одежда». Команда поступила непосредственно в сознание, минуя окружающую среду. Ни единой живой души не наблюдалось вокруг, если не считать вороны, увлеченно долбившей клювом окаменевший батон на противоположной стороне Каланчевского тупика. Батон не поддавался. Ворона подпрыгивала, раздраженно всплескивая крыльями. Теоретически она могла каркнуть: «Стой!», — но была слишком занята. К тому же одетый в зеленые (из плесени) доспехи батон и так стоял, точнее, лежал. А может, испуганно вспомнил есенинскую строку Каргин, как рощу в сентябрь осыпает мозги алкоголь? Но он выпивал умеренно и аккуратно — согласно (пенсионному) возрасту и здоровью. К тому же на улице не было ветра.

Публикации 301 - 320 из 676     1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10