С востока свет

Владимир Николаевич Крупин родился в 1941 году в Кировской области. Окончил Московский областной педагогический институт в 1967 го­ду. Первую книгу выпустил в 1974 го­ду­, но широкое внимание привлек к себе в 1989 году повес­тью «Живая вода». Главный редактор журнала «Моск­ва» в 1990–1992 годах. Cопредсе­датель Союза писателей России. Многолетний председатель жюри фестиваля православного кино «Радонеж». Живет в Москве.

Сияние России

С 29 сентября по 6 октября 2013 года в Иркутске проходили традиционные Дни русской духовности и культуры «Сияние России» и Дни Иркутской области. Наш журнал был участником этих праздничных событий.

Когда кого-то любишь, то не надо заставлять себя вспоминать любимого человека: он в тебе, в твоем сердце. Так же и с теми местами, которые ты полюбил. Просыпаюсь ночью и хожу по улицам родного села, по тропинкам детства. И это так явно, так трехмерно, что кажется: сейчас кто-то в селе увидит мою тень, идущую к реке.

Но это — следствие чистоты детских впечатлений. А потом, по ходу жизни, мы начинаем любить и другие места. Одни какое-то время помнятся, потом уходят в корзину памяти, а другие все время живут в тебе и уже становятся частью тебя.

Вот так у меня с Иркутском. Поздней осенью 72-го я прилетел из пасмурной дождливой Москвы в рассвет, начавшийся в заснеженном городе, и любовь к нему вскипела с первого взгляда. Хватило бы для любви и этого снега, и этих деревьев в инее, и домов с резными ставнями, и набережной. Да, хватило бы. Но ведь вскоре еще и солнце засияло, и сияло все дни тогдашнего пребывания.

Я рано просыпаюсь, любя русскую пословицу «Кто рано встает, тому Бог подает». Так и во все дни первого приезда спозаранку выскакивал на улицу, ходил по городу, открывая для себя дома и переулки, и дворы, и дворики. У меня тогда уже появились любимые места, которые я в следующие сорок лет навещал как старых знакомых. Сердце мое полнилось ликованием, хотелось позвонить домой, поделиться радостью, но как позвонить: Москва преступно дрыхла, когда сибиряки уже были на вахте, когда сибирское солнышко отправлялось на запад будить Европу.

Потом к Иркутску добавлялись дивные красоты Байкала, Ольхона, Листвянки, Слюдянки, Култука, Тункинской долины, Анги и, конечно, Аталанки и Усть-Уды...

Но как, как посметь писать об Иркутске и Байкале после Распутина, как?

Одно событие вспомнить осмелюсь — ветер сарма, в который мы попали, переплавляясь с Ольхона на материк. Сарма (назовем ветер в женском роде) непредсказуема, как женщина. Вот она спокойнёхонька, как зеркало байкальской воды, и вот она вдруг вскидывается, психует, орет, швыряет наряды, бьет посуду, а с чего, казалось бы? Так и сарма налетела. А мы не только сами были на маленьком пароме, но загнали на него легковую машину. Места ей совершенно не было, у бедняжки даже корма свесилась, паром осел. Мы двинулись. Отошли от берега, и тут напала сарма. Как же нас швыряло! Вверх-вниз, с боку на бок. Это буря, это шторм, его только Айвазовскому писать. И отлично помню свое состояние — нисколько не боялся: я так любил Иркутск и Байкал, что ничего плохого не ожидал от него. Спустя время, я наивно спросил, вспомнив переправу: «А что, это было опасно?» А это было не просто опасно, а запредельно страшно — Байкал мог взять у нас не только машину, но и нас самих.

И вот — живу уже больше сорока лет с Иркутском в сердце. Счастлив был созданию Дней «Сияние России» и неоднократному приглашению на них. Именно сияние, именно России. Дни эти по своей нагрузке нелегко достаются: и переброска во времени, и частые выступления (а писатель не актер, чтоб одно и то же говорить), но все окупает радость встречи с любимым городом. Конечно, время неостановимо, все мы немолодые, уже первым делом при возвращении в Иркутск становится посещение кладбищ с дорогими могилами людей, так еще недавно живших среди нас. Это печально, горько, но есть же и утешение — золотятся купола возрожденных храмов, золотое пламя свечек отражается в серебре окладов икон, согласно и целительно звучат поминальные молитвы, и ты знаешь, что люди, дорогие тебе, ушли только из земной жизни, но не из вечной. Они с тобою.

Из московско-вятского далёка кланяюсь тебе, город света. Меня спасает воспоминание о тебе, о твоих улицах, которые все больше оглушаются несущимися стадами машин, о твоих дворах и двориках, которых все меньше. Да, все так. Но течет же Ангара, ожидая моего восхищенного взгляда с парапета набережной, ждут же мое тело оживляющие воды Байкала. Все хорошо. Мы живы, мы любим свое Отечество. И любовь эту освещает сияние России, идущее к нам с востока.

Владимир Крупин

Комментарии 1 - 0 из 0