О католическом влиянии на движение сторонников «евхаристического возрождения»

В XVIII веке на всем православном Востоке, и в частности, на Афоне причащаться было принято несколько раз в год (2–3 раза). По свидетельству греческих церковных историков, редкое участие в таинстве Божественного Причащения было в то время обычаем как для мирян, так и для монашествующих. Однако во второй половине XVIII века на Святой горе Афон разгорается ожесточенный спор о том, как часто следует причащаться Святых Христовых Таин. Одни считали, что Святое Причастие необходимо принимать на каждой литургии, тогда как другие придерживались мнения, что причащаться следует лишь несколько раз в год. Представители протестантствующего афонского движения за «оживление» церковной жизни — колливады[1] в большинстве своем были сторонниками частого причащения и ссылались при этом на практику ранней Церкви. В 1775 году Вселенский патриарх Феодосий пытался примирить враждующие стороны. Он написал монахам на Афон, что первые христиане причащались каждое воскресенье, а в последующее время христиане причащались каждые 40 дней, и советовал каждому поступать по своей совести и в меру своей подготовленности. Однако это послание не прекратило спора, который продолжался до начала XIX века. В 1819 году Вселенский патриарх Григорий V написал наместникам и монахам Святой Горы Афон, что причащение должно происходить не в определенные промежутки времени, но в тот момент, когда человек чувствует в нем духовную потребность и после исповеди и необходимых приготовлений приступает к нему с должным благоговением. В этом официальном документе четко установлено, что «не существует ни определения, ни, тем более, апостольского канона по вопросу о частоте причащения».

В конце концов колливады были удалены с Афона и разъехались по всей Греции. Там их идеи быстро распространяются как в результате их проповедей, так и благодаря популярности книг св. Никодима Святогорца и св. Макария Коринфского.

Таким образом, практика причащения мирянами Святых Таин резко изменяется в сторону учащения. Если еще в конце XVIII века в Греции приступали к причастию 2–4 раза в год, то уже в середине XIX века, как свидетельствует святитель Феофан Затворник, проведший несколько лет в Константинополе, «на Востоке христиане часто причащаются, не в одни великие посты, но и кроме их».

Откуда же колливады в вопросах сверхчастого причащения позаимствовали модернистские идеи «возврата к практике древней Церкви»? Ведь известно, что призывы к возврату к практике древней Церкви всегда были на знаменах всех протестантских движений (например, Лютера и др.), а в последнее время — и обновленцев.

Ревнители сверхчастого ежелитургийного причащения любят ссылаться для оправдания своих обновленческих тенденций на книгу св. Никодима Святогорца (†1809) «Невидимая брань», а также на его же книгу «О постоянном (частом) причащении Божественных Таинств». Однако на самом деле св. Никодим Святогорец имел к книге «Невидимая брань» лишь косвенное отношение, то есть не был ее непосредственным автором. На титульном листе книги читаем: НЕВИДИМАЯ БРАНЬ. Блаженной памяти старца Никодима Святогорца. Из следующей страницы мы узнаем: «В подлиннике сей книги, в заглавии ее, значится, что книга составлена другим лицом, неким мудрым мужем, старец же Никодим только пересмотрел ее, исправил, пополнил и обогатил примечаниями и выписками из святых отцов, подвижников. Поэтому старцу Никодиму она принадлежит больше по духу, чем по букве...»

В основу книги на самом деле положен трактат «Combattimento Spirituale» католического монаха ордена театинцев Лоренцо Скуполи (1530–1610). Этот католический трактат перевел с латинского греческий богослов Эммануил Романитис. Преподобный Никодим Святогорец существенно отредактировал этот перевод, дополнив его многочисленными святоотеческими ссылками. Именно из трактата Лоренцо Скуполи происходят главы о частом причащении в книге «Невидимая брань».

Что же касается книги «О постоянном причащении...», составленной св. Никодимом Святогорцем совместно со св. Макарием Коринфским (†1795), то идеи, легшие в основу этой книги, принадлежат также католическому автору Мигелю де Молиносу (1628–1696), написавшему в 1675 году «Краткий трактат о каждодневном причащении»[2].

Из этого сочинения Мигеля де Молиноса в книгу св. Никодима Святогорца и св. Макария Коринфского «О постоянном (частом) причащении Божественных Таинств» перешел аргумент о том, что мирянам следует причащаться за каждой литургией, потому что так делают священники. Этот аргумент бытует вплоть до сего дня у священников и публицистов либерально-обновленческих взглядов. Уже при жизни св. Никодима ему говорили о том, что его книга связана с книгой Мигеля де Молиноса. Он этого не отрицал, а доказывал, что, осуждая католиков, мы не должны отвергать у них то, что хорошо и канонично.

По всей видимости, св. Никодим Святогорец весьма благосклонно относился к римско-католическим авторам: еще одна книга прп. Никодима — «Духовные упражнения» была переработкой книги «Esercizi Spirituale» иезуита Джованни П.Пинамонти (1632–1703). Так что, говоря о книгах «Невидимая брань» и «О постоянном причащении...», всегда следует иметь в виду католический подтекст этих сочинений. Да и сам прп. Никодим не скрывал этого, указывая в подзаголовках на использование им иных авторов.

Причина того, что прп. Никодим Святогорец редактировал и издавал тексты католического происхождения, до сих пор вызывает споры. Возможно, у преподобного были все же некоторые симпатии к западной учености, оказавшие влияние на его духовное творчество. Хотя исследователи жития и духовного творчества преподобного установили достоверность того, что он не работал с латинскими текстами непосредственно, а лишь редактировал рукописи, уже переведенные с латинского на язык греческий, но даже такая опосредованная связь с западной мыслью у многих вызывает недоумение. Ведь строгая приверженность преподобного к Православию подтверждается его житием, творениями и всем его цельным, отнюдь не двоящимся, мировоззрением. Причина, скорее всего, кроется в той эпохе, в которой жил преподобный, — когда в результате многовекового турецкого ига и одновременной активной католической пропаганды заметно усилилось латинское влияние как в среде греческой интеллигенции и даже духовенства, так и среди народа, духовный и культурный уровень которого был весьма низок. Все это побуждало прп. Никодима к некоторой открытости к католической мысли.

Вышеупомянутая книга «О постоянном причащении...», составленная св. Никодимом и св. Макарием, оказала огромное влияние на движение колливадов.

Итак, движение колливадов, выступавшее за частое причащение, опиралось на труды св. Никодима, который в вопросах частого причащения пользовался в свою очередь католическими источниками.

В конце XIX и начале ХХ века в католической церкви появляются богословы, ратующие за «литургическое возрождение», «возврат к литургической практике древней Церкви», а также за те реформы, что предлагают и нынешние неообновленцы. Вероятно, именно католический пример «евхаристического возрождения» XIX–XX веков, равно как и ранее движение колливадов, оказали определенное влияние на изменение многовековой практики причащения в Греции, а затем и в России. Приведем несколько примеров, опубликованных на одном из католических сайтов.

Богослов и философ Антонио Росмини (1797–1855) — характерный пример проповедника либеральных и модернистских взглядов в католической церкви. Несмотря на то что его книги были осуждены, «многие из католического духовенства, как и из мирян, разделяют в Италии либеральные теории великого роверетанца, а именно: “возвращение к обычаям первобытной Церкви”, “введение народного языка в богослужение”, требование “для клира и народа права избрания епископов” лишь с утверждением их папой и т.п.».

В XIX веке были в католической церкви и «апостолы частого приобщения»; среди них — святые Жан Мари Вианней и Джованни Боско.

20 декабря 1905 года был опубликован декрет «Sacra Tridentina Synodus», провозглашавший: «Иисус Христос и Цepковь желают, чтобы верные каждый день приступали к священной Трапезе».

Заслуживает упоминания та поддержка, которую папа Пий X (†1914) оказал евхаристическому крестовому походу: «этот поход освятил миллионы детских душ на протяжении десятых годов XIX века».

Наряду с литургическими реформами в католической церкви начала ХХ века стоят декреты папы Пия Х о евхаристии. 19 апреля 1880 года монсеньор де Сегюр написал вдохновительнице евхаристических конгрессов мадемуазель Тамисье такие слова: «Мне кажется, что, будь я папой, главной целью моего понтификата стало бы возвращение практики ежедневного приобщения. Я поделился этой мыслью с Пием IX, но, видимо, время еще не пришло. Папа, который по вдохновению Святого Духа осуществит это, обновит весь мир». И вот с 30 мая 1905 года по 14 июля 1907 года последовало целых двенадцать выступлений Пия X по этой теме.

На Втором Ватиканском соборе (1962–1965) католики отменяют евхаристический пост и обязательность исповеди перед причастием.

Таким образом, с большой долей вероятности можно утверждать, что именно из католических модернистских богословских теорий XIX–XX веков произрастают корни так называемого евхаристического возрождения в Греции, а затем и в России, суть которого — ежелитургическое причащение без предварительной исповеди.


* * *

В 60-х годах XX столетия питательной средой для развития либеральных идей «евхаристического возрождения» стало участие Русской Церкви, а также греческих поместных церквей в экуменическом движении. Некоторые православные богословы, заражаясь в результате экуменических контактов духом «аджорнаменто» Второго Ватиканского собора, протестантизма и секуляризма, разрабатывали новое либеральное модернистско-экуменическое богословие, в частности отвергающее православную богослужебную традицию как «средневековую и устаревшую в наши дни». И опять все это происходило под благовидным лозунгом «возврата к практике древней Церкви».

Такой лукавый прием имеет целью добиться желаемых церковных реформ, хитро осуществляемых под благовидным предлогом возвращения к древней традиции. В основу реформы полагается древняя, уже отжившая форма или традиция церковной жизни. Этот прием носит наименование модернизм через традицию. Ну, например, давайте снесем Московский Кремль в его нынешнем виде ради благого дела сохранения исторического облика центра Москвы: ведь при Иване Калите Кремль выглядел совсем иначе, чем сегодня. Вот и давайте восстановим его в первозданном виде! Во времена свт. Василия Великого причащались четыре раза в неделю, — почему бы нам не вернуться сейчас к этой древней практике?

Огромную роль в популяризации идей «евхаристического возрождения» и возврата к практике древней Церкви в ХХ веке сыграли труды либеральных богословов так называемой парижской школы Свято-Сергиевского богословского института в Париже, а также книги американского протопресвитера-модерниста Александра Шмемана «Евхаристия. Таинство Царства» и «Введение в литургическое богословие». В них автор ратует за возвращение к литургической простоте апостольского века, призывает приступать к Святой Чаше без какой-либо подготовки: никакого труда по очищению души для этого не требуется. Представьте себе: маститый профессор-протопресвитер сидит за письменным столом с дымящейся сигаретой во рту (известно, что он курил) и сочиняет главку для своей книги о необходимости причащаться всем без всяких ограничений за каждой литургией! Можно ли доверять этой пропитанной табачным дымом книге, посвященной святейшему Таинству Евхаристии?

Протоиерей Владимир Правдолюбов по поводу идеи возвращения к практике древней Церкви пишет:

«Здесь два момента. Во-первых, эта идея неосуществима. Кто из древних вернулся к нам, чтобы научить нас своей практике богослужения? А без них — кто может сказать, какова была эта практика? Во-вторых, это возвращение к древней практике и не нужно. Современная практика сложилась под воздействием Святого Духа, непрерывно пребывающего в Церкви с древности до наших дней, и она так же свята и спасительна, как и древняя...

Оказывается, из “опыта ранней Церкви” без послушания Церкви современной (которая, по обетованию Спасителя, сохраняется в существе неизменной) можно извлечь что угодно. Лютер извлек одно, о. Шмеман — другое, а именно: поститься перед причастием не надо, трудиться над познанием своей греховности не надо, надо “отвечать любовью на любовь”.

То есть дело причащения должно совершаться при минимуме усилий с нашей стороны. Отсюда и отрицание необходимости исповеди перед причастием — ведь настоящая исповедь есть великий труд души и того, кто исповедуется, и того, кто исповедует. То есть исповедь не вписывается в “комфортное православие” о. Шмемана. И вот появляется теория, что “таинство покаяния с первых же веков было в сознании и учении Церкви таинством воссоединения с Церковью отлученных”. Значит, тем, кого не отлучили от Церкви, исповедь совсем не нужна. Кроме того, якобы допускалось “только одно такое воссоединение”, что означает, что и подвергшиеся отлучению могут исповедоваться только раз в жизни. А причащаться — хоть каждый день! Легкомыслие поразительное!» (http://www.blagogon.ru/digest/39/).

В посткоммунистической России неофитское сознание только что вошедших в Церковь людей, лишенных дара различения духов, восприняло эту американо-парижскую «богословско-литургическую пепси-колу» как некую христианскую истину в последней инстанции, как открывшуюся в эпоху «гласности» подлинную православную «духовность», которую в царской России и в СССР «продажные епископы-кагэбэшники» намеренно утаивали от церковного люда.

Возникает закономерный вопрос: неужели на протяжении более чем 900-летнего своего существования и служения народу русскому наша Церковь и ее соборный церковный разум в лице ее лучших представителей — святых и подвижников благочестия — сознательно или в силу «малообразованности» уводили в погибель русских людей, не позволяя им на протяжении многих столетий причащаться за каждой литургией, да еще и без исповеди? И вот, оказывается, только во второй половине ХХ века появились новые «светильники церковные» с их идеями «евхаристического возрождения», и в первую очередь новый «учитель Церкви» протопресвитер Александр Шмеман. Они наконец-то «раскрыли глаза» на литургическое «убожество и шизофрению» многовековой традиции Русской Православной Церкви, не знавшей книг прот. Шмемана, прозябавшей поэтому в «языческом обрядоверии» и сознательно гнобившей свою многомиллионную паству, заставляя ее исповедоваться перед каждым причащением!


* * *

Литургическая практика первых веков Церкви была связана с несравненно более высоким нравственным состоянием христиан того времени, и в частности, поэтому практика эта не может автоматически распространяться на все последующие века. Церковь — развивающийся в истории богочеловеческий организм. Проведем некоторую аналогию. Маленьким детям требуется принятие пищи много раз в день. Взрослые же вкушают пищу обычно три раза в сутки. Если взрослый человек, желая уподобляться младенцам, будет принимать пищу чуть ли не каждый час, то он в скором времени, несомненно, заболеет ожирением или сахарным диабетом. Поэтому практика причащения в древней Церкви (письмо свт. Василия Великого и др.) не может бездумно переноситься в наше время.

Когда в настоящее время сторонники сверхчастого причащения ссылаются на колливадское движение XVIII века, они забывают, что чисто монашескую практику совершенно недопустимо механически переносить на современную приходскую жизнь и требовать от нынешних мирян такой же строго аскетической и созерцательной жизни, как у исихастов-колливадов на Афоне. Напомним еще раз, что и на Афоне в то время были противники (и таковых было немало) практики сверхчастого причащения. Ни в коем случае не осуждая евхаристическую практику афонских колливадов (она была чисто монашеская), все же необходимо отметить, что в таком важнейшем для духовной жизни человека вопросе, как частота причащения Святых Христовых Таин, требуется строго индивидуальный подход, ибо что полезно и спасительно одному, то может повредить другому и потому не должно быть общеобязательным правилом.



[1] Движение за «евхаристическое возрождение» в православном монашестве на Афоне во второй половине XVIII века, выступающее против поминовения усопших в воскресные и праздничные дни. Колливады — люди, запрещающие поставлять «коливо» в воскресный день, то есть совершать заупокойную службу. Название «колливады» происходит от «колива» (τа κόλλυβα), которое благословлялось во время поминовения усопших. Колливады приветствовали как можно более частое причащение, что не одобрялось в то время в греческом Православии.

Синодальным Собором 1776 года колливады за отказ творить поминовение усопших в воскресенье были осуждены и выдворены с Афона, однако их деятельность не прекратилась. К началу XIX века течение колливадов переросло из локального монашеского спора в мощное движение по «обновлению» духовной жизни и за возвращение к традициям древней Церкви.

[2] См.: Papoulides K. The Ecumenical Significance of the Monastic Revival of the 18th Century of the Orthodox Church // Balcan Studies. 1969. № 10. P. 105–112.

Константинопольский патриарх Гавриил IV и Священный синод в апреле 1785 года осудили этот труд в официальном документе, в котором, в частности, говорится:

«Священному синоду был представлен напечатанный анонимный научный труд “О частом причащении”; вместе с ним было представлено письмо, “запечатленное” афонским обществом, в котором сообщалось о спорах, возникших по поводу этого анонимного труда. Однако, “прочитав и изучив эту книгу”, было решено, что книга достойна осуждения по двум причинам: во-первых, она ошибочна и полна ложных умозаключений; во-вторых, она противоречит изначальным и древним церковным обычаям. Ибо “выражать теории или учения о догматах и о Святых Таинствах — это не дело одного только человека”, это “дело синода, собранного по всем правилам”...

Поэтому синод, с согласия предшествующих патриархов Константинополя Иоаникия III (1761–1763) и Феодосия II (1769–1773), а также патриарха Иерусалима Авраамия (1775–1787), отвергает этот труд и приказывает, чтобы все, у кого имеется эта анонимная книга о причащении, избавились от нее и выбросили ее немедленно; чтобы никто отныне не дерзнул брать ее в руки и читать, поскольку она ошибочна и незаконна».

 

 

Комментарии







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0