Невидимая брань: советы святителя Игнатия (Брянчанинова)

Духовная жизнь — это не только радость молитвы или свободный вздох души после исповеди, но и напряженные усилия на пути к Богу. Это не только ясный путь восхождения к Небесам, но и соблазны и трудности, которые не всегда мы можем сразу распознать.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) обращает внимание на следующий закон духовной жизни. Углубление в аскезу, подвижничество приводят хрис­тианина к соприкосновению с миром духов, и первые, кого там христианин встречает, есть духи падшие — они близки к нам по причине нашей собственной падшести. В состоянии падения находится все наше естество, и попытка достичь преображения естества, освобождения от уз невидимых врагов, достичь света Христова вызывает брань, брань внутреннюю. «Падшие духи, — говорит святитель Игнатий, — стараются удержать нас в состоянии нашего падения, в котором мы по необходимости находимся в порабощении у них, и потому приносят нам греховные помышления и мечтания такие, которым сочувствует и которыми наслаждается наше падшее естество, или такие, в которых зло, отвергаемое даже падшим естеством, прикрыто личиной добра и истины»[1].

Первое, на что обращает внимание святитель Игнатий, есть то, что не должно удивляться возникающим в нас греховным помыслам, мечтаниям, ощущениям, движениям, не должно от этого приходить в смущение. Им естественно возникать в нашей испорченной природе, точно так же как сорнякам стало естественно произрастать из земли по грехопадении людей. Диавол, по зависти к нам, к нашему спасению, легко воздействует на нас своими мысленными приражениями. Особенно же сильная внутренняя брань открывается в нас тогда, когда мы отрекаемся от своих разума и воли, то есть своего падшего естества, посвящаем себя Богу, стремимся жизнь свою приобщить Евангелию.

Святитель говорит: «Чтоб противостоять падшим духам, надо видеть их. Борьба возможна только с таким противником, который подвергается чувст­вам тела или души... Духи, невидимые для очей телесных, видимы для очей душевных, для ума и сердца; надобно научиться видеть их душевными очами»[2]. Когда греховные помыслы и ощущения начинают возникать постоянно и усиленно или когда в нас начинают внезапно кипеть страстные ощущения и движения, живо восставать греховные мечтания — это знак пришествия врага[3].

Диавол для возбуждения нечистых мыслей и чувств часто является воображению под видом какого-либо лица человеческого, отчего «сочетавшийся с греховными помышлениями и мечтаниями сочетавается с самим сатаной и подчиняется ему в сей век и в будущий»[4]. Но не только греховными и суетными помыслами действуют на нас демоны, они могут прикасаться к душе и телу, производить на наши чувства свое действие. «Ясные признаки пришествия к нам и действия на нас падшего духа, — говорит святитель Игнатий, — суть внезапно являющиеся греховные и суетные помыслы и мечтания, греховные ощущения, тяжесть тела и усиленные скотские требования его, ожесточение сердца, надменность, тщеславные помыслы, отвержение покаяния, забвение смерти, уныние, особенное расположение к земным занятиям. Пришествие к нам падшего духа всегда сопряжено с ощущением нами смущения, омрачения, недоумения»[5].

Как же всему этому противостоять?

Начальное оружие в борьбе со всеми приражениями невидимых врагов состоит: 1) в осознании, что действия бесов на нас — не наши собственные действия; 2) в хладнокровном к ним отношении, без всякого собеседования с приносимыми помыслами, мечтаниями, в неприятии возбуждаемых в нас демонами мыслей и ощущений.

Особенно во время совершения молитвы следует остерегаться рассматривания всех приходящих помыслов и ощущений и отвергать даже крайне важные воспоминания или вдруг возникающие блестящие богословские мысли, так как все это приносится падшими духами лишь для того, чтобы отвлечь нас от живого Богообщения[6].

Борьбу со всеми многосложными помыслами необходимо вести просто: отвергать их при первом же появлении, отвергать помыслы и злые, и кажущиеся добрыми. «С помыслами никогда не должно рассуждать, — пишет святитель Игнатий. — Может враг представить много логического, неопровержимого, склонить наш ум к принятию лукавых, убийственных помыслов, замаскированных личиной добродетелей и благочестия. Пробным камнем помыслов для тебя да будет твое сердце. Как бы ни благовиден был помысл, но если отнимает “мир” у сердца, тонко приводит к нарушению “любви с ближними”, — он вражеский. Не спорь с ним, не рассуждай, а то уловит и заставит вкусить от запрещенного древа; вооружайся скорее против него, гони прочь от себя оружиями духовными»[7].

Святитель не советует следовать примеру древних подвижников, которые допускали помыслу войти внутрь души и затем боролись с ним и побеждали его. Так, некоторые подвижники, зная противоположность каких-либо страстей друг другу, например тщеславия и объедения, отражали одну страсть воспроизведением ощущений страсти противоположной. Нам, немощным, этот способ не подходит.

Одним из лучших оружий души в борьбе с особенно докучливыми греховными помыслами и ощущениями святитель Игнатий считает исповедь их старцу, вообще духовно опытному человеку, если только таковой имеется поблизости. «Против усиленного и учащенного нападения греховных помыслов и ощущений, называемого на монашеском языке бранью, нет лучшего оружия для новоначального, как исповедь. Исповедь — едва ли не единственное оружие для новоначального во время брани. По крайней мере, она — оружие самое сильное и самое действительное. Как можно чаще прибегай к нему во время напасти, нанесенной диаволом: прибегай к нему, доколе диавол и нанесенная им напасть не отступят от тебя... Он не терпит быть обнаруженным и объявленным: будучи обличен и объявлен, кидает добычу свою, уходит»[8]. «Этот способ — превосходен, он для новоначального — наилучший; но и для преуспевшего бывает в иных случаях крайне нужен и всегда полезен как решительно разрывающий дружество с грехом, к которому влечется болезнующее естество»[9].

Об исповеди помыслов как превосходнейшем способе духовной брани учат многие святые отцы. Откровение всех внутренних движений души вмиг уничтожает вражьи прилоги, да и сама душа, которая помнит о предстоящей исповеди, удерживается от согрешений. У некоторых святых отцов даже была практика записывать свои помыслы и чувства, дабы затем исповедать старцу. Напротив, кто умалчивает о помыслах, над теми духи злобы обретают особую власть. Именно откровением всего происходящего внутри своего естества, исповедью этого можно умертвить, искоренить свои страсти. Вместе с тем святитель Игнатий предостерегает от откровения своих помыслов духовно неопытным ближним, «только духовный способен выслушать брань ближнего и преподать ему спасительный совет; а держимый во мраке страстей еще не способен к этому»[10].

Если же нет рядом старца, духовника или если подступающие помыслы и ощущения не докучливы до крайности, то святитель Игнатий предлагает другое и самое распространенное оружие души: «Посекай именем Иисусовым главы, то есть начальные проявления, греха в помыслах, мечтаниях и ощущениях: уничтожь в себе владычество над тобой диавола; уничтожь все влияние его на себя, стяжи духовную свободу»[11]. «Отражение греховных помыслов и ощущений совершается при посредстве молитвы: оно есть делание, соединенное с молитвой, неразлучное от молитвы, постоянно нуждающееся в содействии и в действии молитвы»[12].

При появлении греховных помыслов необходимо сразу же молитвенно обратиться к Богу о помощи, возводя ум ко Господу и не вступая в беседу с помыслами. Тем не менее «при этом пособии не скоро человек справится с самим собой, не скоро взойдет в пристанище нерушимого спокойствия, потому что не скоро мысли и ощущения божественные усваиваются падшему естеству нашему, не скоро вера делается живой»[13]. В употреблении этого оружия предстоит долгий подвиг, со многими падениями во внутренней борьбе, когда наконец человек окрепнет духовно, когда «от живой веры в Бога рождается полная покорность Богу, а от покорности Богу — мир помыслов и спокойствие сердца»[14].

Святитель замечает, что не должно осуждать себя, если случится преткновение в невидимой брани. Нам свойственно падать, и сама брань полезна для нас, так как учит смирению, почему святитель никогда не советовал уходить от брани чрез оставление места, в котором пришла брань.

Одним из превосходнейших оружий в невидимой брани также является превращение лукавых помыслов в добрые, подмена страстей добродетелями. Так, например, с приходом помысла гнева полезно вспоминать заповеданные Господом кротость и незлобие, а с приходом печали вспоминать силу веры и слова Господа о Его непрестанной заботе о нас. Однако, когда страсти взволнуются, лучшим оружием все же остается молитва.

Касательно всей невидимой брани стоит учесть одно важное предостережение: целью духовной жизни должна быть не борьба с демонами, а единение с Богом. Конечно, на пути к общению с Богом приходится вступать в брань с невидимым врагом, однако это является лишь попутной задачей, а не специальной, особенной целью православной аскезы. Иначе азартное увлечение бранями отвлечет от главного и приведет к мнению о себе как о великом борце. Сознание и ощущение своих побед даст повод войти в душу самомнению и высокоумию. И так получится, что по причине самой победы мы потерпим страшное поражение. В духовной жизни для нас главный плод и цель — «пребывание умом и сердцем на Небе и в Боге»[15]. Во всей духовной жизни для нас главное — Сам Господь Бог наш, жизнь в Нем, по Его воле и заповедям. Необходимо приблизиться к Нему, устроить из сердца своего обитель для Духа Святого, а Господь Сам поразит всех наших врагов.

И еще святитель Игнатий делает существенное замечание, что не должно самому выдумывать, мнить о себе как о пребывающем в невидимой брани и видящем эту брань. Подчас мы сами рисуем в своем воображении искушения вражеские, тогда как надо бы внимание переносить на молитву ко Господу. Так, святитель пишет одному из своих духовных чад: «У тебя нет видения бесовской брани, а только мнение этого видения. Такое мнение опаснее самой брани. Лучше не видеть брани от невнимания к ней и от внимания к молитве, чем, оставляя внимание к молитве, вдаваться в рассматривание брани, превышающее наши силы, и от этого мнимого рассматривания приходить в высокоумие, которое неразлучно с мнением. Достаточно тебе быть убежденным, что падший человек есть сокровищница всех грехов; иные из грехов обнаруживаются своим действием, а другие живут, как бы не действуя, и таким образом вводят подвижника в заблуждение о несуществовании их. Будь пред Богом яко единая цельная язва и моли о исцелении и спасении, не обращая большого внимания на брани и не удивляясь пришествию их, как бы совершающемуся вне порядка»[16].



[1] Игнатий (Брянчанинов), свт. Слово о смерти. М.: Сретенский м-рь, 1996. С. 52.

[2] Игнатий (Брянчанинов), свт. Приношение современному монашеству / Творения. Т. 5. М.: Сретенский м-рь, 1998. С. 331. Так выражается об этом преп. Филофей Синайский: «Есть брань, в которой духи злобы втайне сражаются с душой посредством помыслов. Ибо как душа невидима, то зложелательные оные силы, сообразно с ее существом, и нападают на нее невидимой бранью» (Сорок глав о трезвении / Добротолюбие. Сергиев Посад: Св.-ТСЛ, 1993. Т. 3. С. 403). По замечанию преп. Макария Великого, дух злобы сопребывает с душой и соблазняет ее, поэтому часто душу окружает целый лес помыслов, внушаемых врагом. Если душа согласится, то посредством влагаемых помыслов дух злобы вступает в общение с нашим духом. Необходима внимательность ума для обнаружения чуждых помыслов (Духовные беседы. Сергиев Посад: Св.-ТСЛ, 1994. С. 61, 124). И как замечает преп. Исаак Сирин, признак приближения души ко граду Божию — умножение подобных искушений, так как бесы особенно противятся при нашем духовном возрастании (Слова подвижнические. М., 1993. С. 387).

[3] Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты / Творения. Т. 1. М.: Сретенский м-рь, 1996. С. 160; Приношение современному монашеству. С. 149; Отечник, составленный свт. Игнатием Брянчаниновым. Подворье русского на Афоне Св.-Пантелеимонова м-ря: Правило веры, 1996. С. 7. Согласно блаж. Диадоху Фотикийскому, злые духи, как темные облака, промелькают по частям сердца, преображаясь в греховные страсти и призрачные мечтания, дабы дух наш, увлекаясь этим, отступил от общения с благодатью (По­движническое слово / Добротолюбие. Т. 3. С. 55).

[4] Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. М.; СПб., 1995. С. 239. Данное утверждение святителя находится в полном созвучии со святоотеческой традицией. Уместно будет здесь привести высказывание преп. Нила Синайского: «Демон принимает на себя лице женское, чтобы обольстить душу к смешению с ним. Облик образа (жены) принимает на себя бесплотный демон, чтобы похотливым помыслом ввести душу в блуд. Не увлекайся же не имеющим существенности призраком, чтоб не сделать чего-либо подобного и плотию. Обольщены бывают духом блуда все такие, не отражающие крестом внутреннего прелюбодеяния» (Об осьми духах зла / Добротолюбие. Сергиев Посад: Св.-ТСЛ, 1993. Т. 2. С. 236). Как замечают преподобные Антоний Великий и Исихий Иерусалимский, принятие демонских помыслов есть принятие самих демонов (Наставления / Добротолюбие. Сергиев Посад: Св.-ТСЛ, 1993. Т. 1. С. 32; О трезвении и молитве / Добротолюбие. Т. 2. С. 167, 188). О предпосылке этого и принципе действия прекрасно выражается св. Исаак Сирин: «Кто имеет привычку занимать свои мысли худым, тому, при содействии демонов, представляется это в подобии. Демоны принимают на себя подобие и показывают душе мечтания, приводящие ее в ужас, и более при помощи дневного памятования, действуя посредством его» (Слова подвижнические. С. 135).

[5] Приношение современному монашеству. С. 334–335.

[6] Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты / Творения. М.: Сретенский м-рь, 1996. Т. 2. С. 231–232; Приношение современному монашеству. С. 355–356. «Во время молитвы не рассматривай даже и нужных и духовных вещей. Если же не так, то потеряешь лучшее», — наставляет преп. Иоанн Лествичник (Лествица. СПб., 1996. С. 242).

[7] Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. С. 284. Очень схоже учит об этом преп. Исаак Сирин, и он объясняет, почему нельзя спорить, рассуждать с помыслами: «Страсти отвращать лучше памятованием добродетелей, нежели сопротивлением, потому что страсти, когда выступают из области своей и воздвигаются на брань, отпечатлевают в уме свои образы и подобия. Брань сия приобретает великую власть над умом, сильно возмущая и приводя в смятение помышления. А если поступить по первому сказанному нами правилу, то не оказывается в уме и следа страстей по отгнании их» (Слова подвижнические. С. 313–314). Согласно св. Марку Подвижнику, насколько мы допускаем в себя помысел, настолько уже побеждены им (Наставления / Добротолюбие. Т. 1. С. 535).

[8] Приношение современному монашеству. С. 149–150.

[9] Аскетические опыты. Т. 1. С. 340.

[10] Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. С. 282.

[11] Аскетические опыты. Т. 2. С. 250–251.

[12] Там же. С. 157. Святитель Игнатий, да и другие подвижники ближайшего нам времени, при объяснении данного оружия невидимой брани, ссылаются на известное высказывание преп. Иоанна Лествичника: «Бей супостатов именем Иисусовым; ибо нет сильнейшего оружия, ни на небе, ни на земле» (Лествица. С. 149). Сам Лествичник следует более древнему высказыванию преп. Исихия Иерусалимского: «Именем Иисусовым бичуй супостатов» (О трезвении и молитве / Добротолюбие. Т. 2. С. 178). Св. Исихий учит, что невозможно победить демонских мечтаний и помыслов силой одного своего ума, необходима непрестанная, трезвенная молитва Спасителю. Об этом говорит и преп. Макарий Великий, что, хотя ум и лукавые помыслы имеют равномощную силу, так что ум способен противиться и отражать невидимые приражения диавола, однако полная победа и совершенное искоренение зла в душе без Бога, а значит и без молитвы к Нему, невозможны (Духовные беседы. С. 21, 121, 219). Превосходство же молитвы над попыткой собственного противоборства вражьим помыслам прекрасно изъясняет преп. Исаак Сирин: «Если кто не прекословит помыслам, тайно всеваемым в нас врагом, но молитвой к Богу отсекает беседу с ними, то это служит признаком, что ум его обрел по благодати премудрость, что от многих дел освободило его истинное его ведение, и что обретением краткой стези, которой достиг, пресек он долговременное парение на длинном пути, потому что не во всякое время имеем мы силу так воспрекословить всем сопротивным помыслам, чтобы прекратить их; напротив же, нередко получаем от них язву, долгое время неисцеляемую. Ибо ты выходишь учить тех, кому уже шесть тысяч лет. А это служит для них оружием, которым возмогут они поразить тебя, несмотря на всю твою мудрость и на все твое благоразумие. Но когда и победишь ты их, и тогда нечистота помыслов осквернит ум твой, и зловоние смрада их на долгое время останется в обонянии твоем. Употребив же первый способ, будешь свободен от всего этого и от страха, потому что нет иной помощи, кроме Бога» (Слова подвижнические. С. 137–138).

[13] Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. С. 466. Об этом же учит преп. Исаак Сирин, что посредством многих искушений «человек приобретает душу уединенную и сиротствующую, сердце сокрушенное, со многим смирением, и отсюда познается, что человек начал вожделевать Создателя. Промыслитель соразмеряет искушения с силами и потребностями приемлющих оные, с ними срастворены и утешение и нашествия, свет и тьма, брани и помощь, короче сказать — теснота и пространство. И это служит знаком, что человек при помощи Божией преуспевает» (Слова подвижнические. С. 389).

[14] Там же. С. 466.

[15] Аскетические опыты. Т. 2. С. 251. Совершенно очевидно, что в предостережении не ставить особенной целью духовной жизни победу над падшими духами святитель Игнатий следует наставлениям аввы Исаии: «Если ты — в подвиге, противостоишь вражьей силе, — и увидишь, что она подалась пред тобой в изнеможении и бежит вспять — да не радуется тому сердце твое; потому что злой ков, устрояемый тебе духами сими, находится позади их, и они уготовляют тебе брань, злейшую первой. Они оставляют особую бранную рать в засаде — позади города — и приказывают ей не двигаться. Когда ты, вступив против них, воспротивишься им, они бегут пред лицем твоим будто в изнеможении; но когда вознесется сердце твое тем, что ты прогнал их, и ты оставишь город, тогда из них одни сзади воздвигнутся против тебя, другие станут против спереди, ставя бедную душу посреде себя, так что ей не будет уже убежища. Город этот есть повергать себя от всего сердца пред Богом, спасающим тебя от всех браней вражьих» (Слова / Добротолюбие. Т. 1. С. 300). О том же учит преп. Нил Синайский: «Бывает, что иногда демоны, вложив тебе какие-либо помыслы, сами же побуждают молиться против них, воспротиворечить им — и тотчас отбегают, чтобы ты впал в прелесть, возмнив, что начал уже побеждать помыслы и устрашать демонов» (Слово о молитве / Добротолюбие. Т. 2. С. 222–223).

[16] Собрание писем свт. Игнатия, еп. Кавказского. С. 832. «Не приучай, прошу тебя, — наставляет св. Иоанн Лествичник, — простосердечных иноков к тонкоразборчивости помыслов; но лучше, если можно, и тонкоразборчивых приучай к простоте; это дело преславное» (Слово к пастырю / Лествица. С. 270).

 

Комментарии 1 - 0 из 0