Как мы с Мишкой ловили шпионов

Дмитрий (Дометий) Валерьевич Завольский родился в 1980 году в Москве. Окончил ИАИ РГГУ. Аспирант.
С 2008 года сотрудник Российского государственного архива социально­политической истории.
Автор публицистических статей и рецензий, выходивших с 1998 года в изданиях: «Независимое военное обозрение», «Независимая газета», «Родная газета», «У книжной полки», «Московский курьер», «Литературная газета», «Невское время», «Наше время», «Агентство политических новостей». Перевел с английского языка историкообществоведческую монографию Дэниэла Пайпса «Заговор: Мания преследования в умах политиков» (М., «Новый хронограф», 2008).
Выступал в печатных и сетевых СМИ как публицист, литературный и научный критик, историк культуры, переводчик.
Живет и работает в Москве.

Однажды мы с Мишкой сидели на скамейке и ели мороженое. Дело было в понедельник, но летом, поэтому мы с утра гуляли и никуда не спешили.

Скамейка эта стоит не в моем дворе и не в Мишкином, а в дальнем. С одной стороны он кончается высоким забором. За забором виден домик­башенка, похожий на голубятню, и торчит крыша большого гаража. И еще виднеется за деревьями крыша дома, выходящего на широкую улицу. С фасада, то есть спереди, он с колоннами, как дворец или клуб, но окна зачем­то всегда закрыты белыми занавесками, а поверх стекол — железные решетки. Сбоку от колонн поперек двух нижних окон даже вделан в кирпич настоящий рельс, будто бы в окно может полезть медведь или тигр.

Вдруг одна доска в заборе отодвинулась вправо, другая влево. Наружу, во двор, вылез дядька с портфелем. Он сдвинул доски на место, огляделся, увидел нас и громко сказал:

— Безобразие! Этак любой жулик влезет и вылезет! Надо будет директору пожаловаться, чтоб он завхозу выговор сделал!

Дядька надвинул на глаза кепку и пошел как ни в чем не бывало через двор, и только мы его и видели! Но Мишка говорит:

— Давай проследим за ним, как будто это шпион!

Я говорю:

— Давай! Вдруг он важные документы утащил!

Дядька показался нам странным, потому что днем из этого учреждения не уходят пешком через проходные дворы. В него заходят с улицы утром, а выходят вечером. И обедают, наверное, внутри, в своей столовой. Правда, изредка серьезный гражданин в шляпе или военный в форме может и днем зайти, а потом выйти наружу, но таких людей всегда ждет машина.

Мы украдкой побежали за дядькой, будто играли в разведчиков. А мороженое затолкали в рот на ходу, хоть было жалко и холодно, даже зубы заныли. Дядька шел быстро, из одного двора в другой, время от времени оглядываясь. Но мы следили за ним издали и прятались за деревья и углы. Мишка один раз даже за мусорный ящик спрятался.

Наконец дядька свернул из подворотни на улицу. Я хотел выбежать, но Мишка дернул меня за плечо и сказал:

— Осторожно! Там же телефонная будка! Если он зашел позвонить, сразу засечет, что мы за ним.

Засечет — это, значит, заметит.

Мишка подобрался к выходу из подворотни и достал зеркальце. Он взял его утром из дому, чтобы пускать солнечных зайчиков. Мишка вытянул руку, тихонько высунул зеркальце за угол и держал его косо, а мы стали глядеть на отражение, как подводники в перископ. И точно! Дядька зашел в телефонную будку и рылся по всем карманам брюк и пиджака.

— Наверное, у него мелочи нет, — догадался я. — Только полтинник или рубль.

Но рубля у дядьки тоже не нашлось. Он поставил портфель на колено, расстегнул и достал из него пачку больших бумажных денег. Выдернул одну бумажку и с трудом застегнул портфель, и вправду набитый какимито документами или чертежами.

Дядька из будки вышел и зашагал, озираясь, через дорогу, в магазин «Овощи — фрукты». Мы решили, что он разменяет деньги и вернется к телефону с мелочью, поэтому быстро перебежали через дорогу и спрятались в палисаднике, из которого видно и будку, и вход в магазин. Ждем, наверное, пять минут, десять. Но дядька так и не вышел.

Мишка говорит:

— Надо сходить и посмотреть, что это он так долго. Не в очереди же стоит!

Я отвечаю:

— Можно сходить. Только надо, чтоб один пошел. Тогда он, даже если узнает, не догадается, что мы следили. Давай я пойду. Когда он из дырки в заборе вылезал, ты к нему ближе сидел, он тебя лучше должен запомнить. На тебе и рубашка полосатая, она приметнее.

Иду я в магазин, будто за морковкой или картошкой, а магазин­то закрыт на обед, и табличка висит. Я даже дверь подергал. Отбегаю немножко в сторону — там квартира, через окно всегда видны ходики с гирьками в чьейто кухне, и даже кукушку слыхать, если открыта форточка. На ходиках пять минут второго.

Возвращаюсь к Мишке, говорю:

— Закрыто. Наверное, как дядька в магазин зашел, так он и закрылся.

— Может, он с продавцами знаком и сел чаю попить? — говорит Мишка и на телефонную будку мне указывает. — Гляди! Там какаято бумажка на полу осталась. Видно, уронил, растяпа.

Я сбегал через дорогу, приношу листок. Смотрим с Мишкой, а это план большого здания, вроде как в нашей школе на стенке висит. Это чтобы знали, куда бежать при пожаре. Хотя, где двери, все и так знают, а если пожар, никто на план смотреть и не станет. На школьном плане тушью написано: «План эвакуации». А здесь читаем, в углу на машинке напечатано: «Совершенно секретно. План здания Минминпрома».

Говорю:

— Что такое Минминпром?

Мишка подумал и отвечает:

— На коробках с галошами напечатано: «Минлегпром». Я сам сегодня утром видел. Это значит: «Министерство легкой промышленности». А на коробках с сахаром или на банках с леденцами: «Минпищепром». Это вообще всякому понятно. А «Минминпром»... шут его знает...

А я сказал:

— Если напечатано «Совершенно секретно», значит, здесь военная тайна. И министерство это делает что­нибудь военное. Например, мины. Или минометы.

— Или мины и минометы сразу, — согласился Мишка.

Я говорю:

— Точно, Мишка! Это настоящий шпион! Давай я здесь останусь за магазином следить, а ты беги в милицию!

Мишка засопел и ответил:

— Может, это такое важное дело, что с ним надо не в милицию, а куда еще?

Я тоже сообразил, как лучше, и сказал:

— Нет, лучше в самом этом учреждении тревогу поднять. А то им и так нагорит, что шпиона проглядели. Беги, Мишка, в дом с колоннами, стучись в дверь!

Мишка головой замотал:

— Если шпион из магазина выйдет, разве ты сумеешь за ним проследить и тревогу поднять, чтобы не сорвался? Лучше я здесь останусь, а ты беги!

Я хотел поспорить или предложить ему посчитаться, но решил, что этак обеденный перерыв закончится и шпион уйдет. Поэтому я оставил Мишку и побежал дворами к дому с колоннами. Я не стал искать в заборе дядькину дырку и выскочил на улицу, на лету гадая, куда постучаться: в двери на крыльце за колоннами или в железные ворота. Но стучаться не пришлось: перед домом остановилась длинная черная машина, из нее вышел высокий человек в сером костюме и шляпе с ленточкой. Он хотел подойти к дверям, но я, пыхтя, наверное, как паровоз, говорю ему:

— Дяденька, из этого учреждения шпион только что украл целый портфель секретных документов. Он ушел через дырку в заборе.

Высокий человек воскликнул:

— Надо же! — и глаза его заблестели злостью, которую называют «праведным гневом». — Это Гадюкин! Он опередил нас, негодяй!

— Вы, дяденька, не волнуйтесь, — говорю я, радуясь, что могу его успокоить и делу помочь. — Он сейчас в магазине «Овощи — фрукты», с другой стороны квартала. За ним следит Мишка.

Человек в шляпе и сам обрадовался:

— Тогда поехали, поймаем Гадюкина! — он распахнул дверь машины, и я забрался на заднее сиденье. — Так ведь и знал, — прибавил он, — что сегодня Гадюкин украдет документы.

Мы проехали по улице, свернули в переулок, а потом на соседнюю, где магазин. Я показываю, куда рулить. Человек в шляпе сказал, что его зовут капитан Воронов, а шофера — старшина Сорокин. Минуты не прошло, как мы оказались у палисадника.

Мишка сидел в засаде и обрадовался, что помощь подоспела даже лучше, чем в кино, — совсем не опоздав. Мы показали капитану Воронову план здания Минминпрома.

— Все понятно! — сказал он. — Подтверждается версия о том, что Гадюкин связан с продавщицей тетей Машей и грузчиком Филипповым. Будем брать всех троих.

Тут мы услышали громкое «трр­р». Оно раздалось за домом, где магазин, будто там завели мотоцикл, и он поехал по двору, но не к нам, а прочь.

— Ах я раззява! — закричал капитан Воронов. — Это он в Пыхтино!

Воронов схватил Мишку, закинул в машину вместе с планом и говорит:

— Опознаешь негодяя! — и шоферу прибавил: — Гони, Сорокин!

А сам побежал во двор, и я за ним. Но сзади все оказалось уже заперто: и дверь с надписью «Служебный вход», и низкие дверцы, которые открывают, чтобы спустить по скату мешки с капустой и картошкой. Правда, заперто изнутри, а наружные петли на них, куда замки вешают, были пусты. Капитан Воронов пощупал замочные петли на служебном входе и шепотом говорит:

— Сюда бы гвоздь!

А я гвоздь из кармана достаю — с самого утра нашел. Капитан Воронов гвоздь в петли вдел и прямо пальцами загнул, чтобы не вывалился. Я прямо ахнул.

— Тише ты ахай! — говорит капитан Воронов шепотом. — А то изнутри стрельнут!

Тогда я заметил, что он стоит не как­нибудь, а в сторонке от двери, поближе к стенке, чтоб не попали ни прямо, ни наискосок. А я сам понял, что делать, достал кусок проволоки и дверцы подвала замотал. Капитан Воронов дожидаться меня не стал, опрометью бросился со двора на улицу.

А навстречу нам милиционер. Отдает честь и быстро говорит:

— Сержант Бакланов! Вы капитан Воронов? Согласно приказанию старшины Сорокина прибыл в ваше распоряжение. Прикажете свистеть?

Капитан Воронов говорит:

— Отставить! Доставай табельное оружие и занимай позицию с той стороны витрины. Только пригнись!

Сержант Бакланов пригнулся ниже подоконников и перебежал. Получилось, что на углу магазина, у витрины, мы с капитаном Вороновым за водосточной трубой спрятались, у другой витрины сержант Бакланов, а посередине запертая дверь. Тогда капитан Воронов хватает мусорную урну и кричит:

— Сдавайтесь, жулики!

Я думал, что урной он хочет разбить витрину с ненастоящими белыми грибами на пеньке. Но капитан Воронов бросил урну так далеко, что она пролетела мимо витрины и громко стукнулась о дверь. И тут изнутри магазина что­то бабахнуло. Из двери прямо щепки полетели. Капитан Воронов тоже выстрелил и сделал дырку в витрине — я даже не понял, когда он достал пистолет. Из магазина снова грохнуло, и витрина рассыпалась, как будто в нее изнутри попали невидимым футбольным мячом. Сержант Бакланов выстрелил в воздух и закричал: «Стой! Стрелять буду!» А капитан Воронов пальнул перед собой и в два счета оказался в витрине.

Дверь открылась, и на пороге под вывеской «Овощи — фрукты» показались тетя Маша в белом фартуке с земляными пятнами и грузчик Филиппов в черном халате — оба с поднятыми руками. Капитан Воронов вышел за ними, целясь Филиппову в спину из пистолета. Филиппов над головой держал охотничье ружье с наполовину отпиленными стволами.

— Брось оружие! — крикнул ему сержант Бакланов, но грузчик Филиппов только стучал зубами.

— У него пальцы не разжимаются, — объяснил капитан Воронов. — Очень испугался, негодяй.

А грузчик Филиппов уронил ружье — хорошо, не на ногу сержанту Бакланову — и говорит:

— Все расскажу, граждане начальники! Нас с тетей Машей ввел в заблуждение гражданин в кепке — капитан Воронов. Он к нам час назад зашел, показал удостоверение, вручил нам ружье и предупредил, что в районе большая операция. И если силы окажутся неравны, он скроется в магазине, а мы должны держать оборону до прихода подмоги, кто бы его ни преследовал. Капитан Воронов сказал, что уполномочен вооружить всех надежных граждан, и в первую очередь бывших моряков, а я, Филиппов, — старший матрос с миноносца «Стремительный». — и грузчик Филиппов показал полосатую тельняшку, надетую под черным халатом, так что с него даже отлетела пуговица.

— Мы и проводим операцию, — сказал капитан Воронов. — А капитан Воронов — это я. Вы же пошли на поводу у шпиона Гадюкина, укравшего секретные документы. Так что вашу невиновность, граждане, установит следствие и особенно суд.

Я даже не понял, поверил капитан Воронов грузчику Филиппову или нет. Ведь каждый, кто что­нибудь натворит, сразу врет, что его другой подучил, а сам почти не виноват или вообще ни при чем. Вот и Филиппов, мол, только стекло разбил и дверь продырявил.

Тут возвращается машина, Мишка машет нам из окна. Старшина Сорокин объясняет:

— Это был не шпион Гадюкин, а гражданин Голубев, проживающий в соседнем доме. Придется ему помочь с ремонтом мотоцикла, когда из больницы выйдет. Не беспокойтесь, товарищ капитан, орудовцы с ним и с разбитым окном пельменной разберутся, без помощи не оставят.

— А где же шпион Гадюкин? — воскликнул капитан Воронов и так дернул грузчика Филиппова, что с халата у того поотлетали все остававшиеся пуговицы.

Тетя Маша говорит:

— Он как зашел в магазин, через чердак на голубятню перебрался, а там по крышам сараев до забора. Только его и видели.

Капитан Воронов крикнул старшине Сорокину:

— Тогда одно из двух! — и приказывает сержанту Бакланову: — Оставайтесь с задержанными, оформляйте что полагается, о шпионе Гадюкине своему начальству пока ни слова. Шейте стрельбу и хранение.

Грузчик Филиппов только рот разинул — видно, как и мы, ничего не понял. А тетя Маша громко заплакала. Сержант Бакланов отдал честь, и послышались близкие свистки других милиционеров.

Капитан Воронов прыгнул в машину и крикнул старшине Сорокину:

— Гони к метро!

Я уже сидел рядом с Мишкой. Машина быстро свернула на широкую соседнюю улицу.

— Ты езжай в Пыхтино с Мишкой! — приказал капитан Воронов старшине Сорокину, а мне говорит: — Если шпион Гадюкин не в Пыхтине, то я знаю где. Здесь две остановки. Побежали, как будто мы на футбол опаздываем!

Старшина Сорокин затормозил у метро, и мы с капитаном Вороновым побежали в большие двери мимо крана с газированной водой и конусов с сиропами. Мне здорово хотелось пить, но я решил ни о чем не просить капитана Воронова, пока не поймаем шпиона Гадюкина. Еще мне стало досадно, что я доехал на машине только до метро, а Мишка гнался на ней за гражданином Голубевым и едет уже во второй раз, а Сорокин отвезет его до самого Пыхтина и обратно. Зато, решил я, капитан Воронов, наверное, считает, что Гадюкин скорее в городе, чем в Пыхтине, потому Воронов сам и поехал на метро. Это в первый раз он остался у магазина, чтобы поскорее расспросить обо всем тетю Машу и грузчика Филиппова. Ведь мы еще не знали, что шпион Гадюкин главнее.

Спускаться в метро по эскалатору было трудно. Эскалатор двигался, но капитан Воронов быстро пошел по нему пешком и, оборачиваясь, говорил:

— Скорее! А то на футбол опоздаем!

А я скакал по ступенькам, как будто спешил во двор или в школьный буфет и все никак не мог прискакать.

Когда пришел поезд, мы сели в него, как все другие пассажиры, хоть и в первый вагон. А Воронов объяснил, что поезд не может ехать без остановок — иначе он врежется в поезд, идущий впереди. Я очень боялся, что шпион Гадюкин сумеет изза этого ускользнуть, и хотел напомнить капитану Воронову про чердак. И тут гляжу — в соседнем вагоне Мишка едет и в стекло кулаком стучит, чтобы мы его заметили. Поезд остановился на станции, Мишка к нам перебежал и объясняет:

— Только мы отъехали, у машины колесо лопнуло. Старшина Сорокин остался его менять, а я взял у него денег на метро и за вами побежал. Все равно он теперь до Пыхтина нескоро доберется.

— Эх! — воскликнул капитан Воронов и сжал кулак. — Если я ошибаюсь, пиши пропало. Шпион Гадюкин через десять минут будет в Пыхтине. Они оттуда вниз по Клязьме сплавляться будут.

Мишка говорит:

— Вы не волнуйтесь! Старшина Сорокин сначала позвонил куда надо, а уже потом стал колесо менять.

Капитан Воронов обрадовался и отвечает:

— Это он правильно сделал. Хорошо бы догадался сказать, чтобы нам тоже подмогу выслали на машине.

Выскочили мы на соседней станции из поезда и вверх по эскалатору пошли. Мне пришлось еще тяжелее, Мишка сразу вспотел, а капитан Воронов шел впереди и не мог нас подгонять словами про футбол, потому что никакого стадиона поблизости не было и на него посмотрели бы косо.

Глядим, а сверху едет в кепке шпион Гадюкин. Мы с Мишкой как закричим:

— Вот он!

Шпион Гадюкин полез в карман, как будто за удостоверением. Капитан Воронов сердито нам говорит:

— Ребята, пригнитесь!

Мы присели, он тоже пригнулся. Тут бабахнуло, и лампа над нашей головой разлетелась вдребезги — как ваза, которую я разбил, когда еще не ходил в школу. Оказывается, это Гадюкин достал пистолет и начал стрелять. Воронов тоже достал пистолет и выстрелил. Я немножко высунулся и увидел, что он разбил лампу рядом с Гадюкиным, но в него не попал. А шпион Гадюкин ехал нам навстречу, прячась за длинным ящиком, по которому тянутся поручни. Нам потом объяснили, что ящик называется балюстрадой. Гадюкин высовывал руку с пистолетом и стрелял, попадая в лампы, мимо которых мы проезжали. Тетенька, ехавшая ниже нас, упала в обморок и уронила жестяное корыто — у нас такое в коридоре висит. Корыто поехало вниз, как санки, и в него свалился дядька с двумя арбузами. Мы с Гадюкиным оказались напротив друг дружки, но не совсем рядом, потому что между нами был выключенный эскалатор. Гадюкин и Воронов выстрелили по разу, и каждый разбил по лампе, но никто ни в кого не попал.

— Эх, далеко! — сказал мне Мишка.

Эскалаторы крутились, и Гадюкин оказался ниже нас. Он продолжал стрелять и бить лампы, а потом перестал.

Капитан Воронов нам объяснил:

— Все! У него патроны кончились!

Левой рукой он ухватился за перила и с пистолетом в правой запрыгнул на балюстраду. Мы с Мишкой так и ахнули. А капитан перепрыгнул через средний эскалатор на другую балюстраду и спрыгнул к шпиону Гадюкину. Тот бросил пистолет и сунул руку в карман, чтобы достать другой пистолет или перочинный нож. Но капитан Воронов прыгнул сразу через шесть или восемь ступенек и стукнул Гадюкина пистолетом по кепке. Шпион Гадюкин покатился по эскалатору, громко стуча. Капитан Воронов побежал за ним. Наш эскалатор ехал вверх, и скоро нам стало ничего не видно. Мы только слышали, как дежурная внизу сердито крикнула в громкоговоритель:

— Граждане, не нарушайте!

А дежурная наверху, которую мы уже видели, выбежала из своей будки и засвистела. К ней подбежал милиционер и тоже засвистел, оглядываясь. Тут набежали милиционеры, а с ними старшина Сорокин и еще один гражданин шоферского вида, в кепке. Все побежали вниз по эскалатору, на котором только что дрался с Гадюкиным Воронов. Мы тоже побежали.

Внизу все было забрызгано разбитыми арбузами, лежали корыто, дядька и шпион Гадюкин. Гордый капитан Воронов стоял с отобранным у Гадюкина портфелем в одной руке и с пистолетом в другой, а пистолет Гадюкина придавил ботинком.

— Вот! — сказал он старшине Сорокину и прибавил для всех: — Как вы вовремя успели, товарищи!

Капитан Воронов сунул пистолет под пиджак, и старшина Сорокин с гражданином в кепке завернули ему руки, прямо вместе с портфелем. Мы с Мишкой даже не ахнули, только рты разинули. А кругом и так собралось много народу с разинутыми ртами. Старшина Сорокин говорит:

— Граждане, на ваших глазах задержан иностранный шпион Гадюкин, выдававший себя за капитана Воронова и под этим именем пытавшийся перехватить секреты у шпиона Жабина, работавшего на другую вражескую разведку. Но наших секретов им не видать как своих ушей. Пошли, Сорокин!

Старшина Сорокин и тот, кого Сорокин назвал Сорокиным, повели шпиона Гадюкина с портфелем на эскалатор, едущий вверх. Согнутый Гадюкин только уйкал. Следом два милиционера потащили шпиона Жабина. Еще один подобрал кепку шпиона Жабина, этой кепкой, как будто ему противно, взял с пола шпионский пистолет и пошел за остальными. Мы с Мишкой хотели подняться вместе со всеми, но дежурная перегородила вход на эскалатор толстой веревкой, обтянутой красной бархатной материей. Оставшиеся милиционеры стали говорить:

— Граждане, разойдитесь!

А дежурная повторяла в громкоговоритель:

— Граждане, пользуйтесь противоположным выходом!

Мы с Мишкой пошли садиться на поезд, чтобы вернуться домой.

Я сказал:

— Кажется, я догадался, кто настоящий капитан Воронов.

— Я тоже, — ответил Мишка.

В вагоне мы сели и стали рассматривать план Минминпрома. Я думал о том, что вся эта история слишком быстро закончилась, но через неделю мы с Мишкой поедем в пионерский лагерь и там­то начнутся настоящие приключения.







Сообщение (*):

елена чудинова

22.11.2014

Забавная пародия на эти ужасные советские "Дениски" и Носова. с детства дрожь вызывали. Спасибо, Дометий! Но вообще-то ждем большой роман, ибо давно обещаете всей блогосфере.

Комментарии 1 - 1 из 1