Потери русской армии в Первой мировой войне

Константин Александрович Залесский — российский историк, журналист — родился в 1965 году в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова. С 2013 года — научный сотрудник РИСИ.
Автор серии статей в «Губернских ведомостях» и «Парламентской газете» по вопросам государственного устройства, самоуправления и истории государственных учреждений Российской империи, а также биографических справочников.

Когда заходит речь об итогах войны, то прежде всего имеются в виду территориальные и политические выгоды или потери, только затем возникает вопрос о людских потерях, которые рассматриваются преимущественно как «цена войны». Лишь по прошествии какого­то времени это становится предметом политики и может использоваться для подтверждения какой­либо теории. Вопрос о потерях России в Первой мировой войне не был слишком политизирован, однако со временем в отечественной историо­графии все же наметилась некоторая тенденция к постоянному завышению боевых потерь. В то же время до сих пор потери русской армии в Первой мировой войне во многом основываются на предположениях и допущениях, что и предоставляет исследователям возможность довольно произвольно обращаться с цифрами. Конечно, сейчас уже нет возможностей для появления слишком откровенных спекуляций, о которых, например, упоминал советский демограф Б.Урланис в своей ставшей классической книге. Он пишет: «Еще более сомнительные расчеты русских потерь производит американский экономист, профессор Иллинойского университета Эрнест Богарт[1]. Ссылаясь на какие­то официальные и полуофициальные источники, он приводит число убитых в русской армии с курьезной точностью: 2 762 064 человека! При этом он тут же разоблачает иллюзорную «точность» этой цифры, считая необходимым прибавить к ней половину общего числа пленных и пропавших без вести. При этом Богарт упускает из виду, что, если пропавшие без вести объединены в одну группу с пленными, нельзя полагать, что удельный вес убитых среди них столь велик. Число пленных и пропавших без вести, по Богарту, равно 2,5 млн человек. Прибавив 1 250 000 к 2 762 064, он получает «новую», с такой же «точностью» исчисленную цифру убитых в русской армии — 4 012 064 человека! Несмотря на абсурдность цифр Богарта, они получили распространение и попали даже в энциклопедические словари»1. Однако показательно, что даже в наиболее авторитетных справочных советских изданиях при ответе на вопрос о потерях русской армии ограничивались общими фразами.

Тот факт, что авторы и составители этих изданий сознательно избегали конкретики, отражает определенные проблемы с исчислением потерь прежде всего России, поскольку в отношении большинства других стран ситуация была несколько более определенной. Это было обусловлено рядом принципиальных моментов, сильно затруднивших работу исследователей.

Во­первых, после Февраля 1917 го­да начались сбои в ведении военной статистики потерь, которые еще более усилились после Октября 1917 года, нарушились или перестали работать прежние методы сбора данных, чему также способствовали кадровая чехарда и «политические соображения».

Во­вторых, в связи с тем, что Первая мировая война практически перетекла в войну Гражданскую при одновременно полной демобилизации «старой армии», стало очень сложно разделить эти две войны, что также использовалось позже для ревизии подсчетов из политических соображений — увеличение потерь в Первую мировую снижало катастрофические последствия Гражданской войны.

В­третьих, перенос в Советском Союзе «центра тяжести» сначала на Гражданскую, а затем на Великую Оте­чественную войну приводил к тому, что вопрос об уточнении численности потерь русской армии постепенно терял свою актуальность.


Попытки определения  уровня потерь

Первая серьезная попытка определить уровень военных потерь России была сделана В.Аврамовым, который в 1920 году опубликовал в «Известиях Народного комиссариата здравоохранения РСФСР» анализ материалов Главного военно­санитарного управления Военного министерства[2]. Его данные касались только Западного театра военных действий за период с августа 1914 по сентябрь 1917 года. В.Аврамов пришел к выводу, что потери составили: 664 800 человек убитыми (в том числе 12 813 офицеров и 652 077 солдат), 3 613 827 человек ранеными, контужеными и отравленными (в том числе 73 768 офицеров и 3 740 59 солдат), 2 333 375 человек пропавшими без вести (13 382 офицера и 2 319 993 солдата)[3]. При этом сам В.Аврамов указал на то, что приводимые им данные априори неполны, предложив увеличить их на 10%. Фактически уже с первой попытки определения потерь исследователи стали использовать разного вида допуски (пусть и обоснованные), которые в полной мере дошли и до наших дней.

Сегодня уже практически невозможно определить, откуда появилась цифра в 2,5 млн человек, которая стала широкого известна (в том числе и за рубежом) как официальная цифра русских потерь в Первой мировой вой­не. Она была приведена в предисловии к материалам переписи населения 1920 года, которое было написано авторитетным статистиком В.Михайловским[4]. В своем предисловии он привел цифру в 1700 тыс. убитых русских солдат в войне 1914–1918 годов. Б.Урланис отмечает: «Нам неизвестно, является ли эта цифра результатом каких­либо расчетов или же Михайловский взял эту цифру как имевшую широкое хождение в заграничной печати. К этой цифре он прибавил 800 тыс. русских солдат и офицеров, умерших от других причин, и получил в итоге 2,5 млн убитых и умерших»[5].

Вскоре, ближе к 10­летнему юбилею начала Первой мировой войны, стали появляться более обширные исследования вопроса военных потерь. Прежде всего они были связаны с работой Комиссии по обследованию санитарных последствий войны 1914–1920 годов при Наркомате здравоохранения РСФСР. Причем в трудах этой комиссии сразу указывалось, что «установление точной цифры потерь вообще, а также выяснение по различным их категориям, т.е. убитыми, ранеными, контужеными, пленными и пропавшими без вести, представляет громадные затруднения ввиду отсутствия соответствующего, хотя бы и сырого, но достаточно полного и достоверного материала»[6].

В трудах комиссии были приведены данные Отчетно­статистического отдела, подобранные в 1920 году, которые давали число убитых в 511 68 человек, умерших — 35 185, раненых — 2 830 262, без вести пропавших — 1 936 278, то есть всего — 5 312 793 человека[7]. В то же время в научный оборот был введен ответ Главного управления Генерального штаба от 3 октября 1917 года на запрос главы французской военной миссии при Ставке Верховного главнокомандующего генерала М.Жанена о потерях русской армии. Ему было сообщено, что число убитых и пропавших без вести составило 775 369 человек, уволенных от службы тяжелораненых — 348 508, пленных — 2 043 548; эвакуированных во внутренние военные округа: больных — 1 425 000, раненых — 2 875 000[8]. Однако и эти цифры признаются исследователями крайне ненадежными и промежуточными. Всего же, как указывает в своей статье С.Морозов, по подсчетам В.Бинштока и М.Грана1, общие безвозвратные потери действующей армии составили 1,7 млн военнослужащих; «из числа находившихся в плену 4,3 млн человек умерли от ран и болезней 245,5 тыс.; число пропавших без вести достигло, по подсчетам комиссии, 200 тыс., беженцев — 10–15 млн, а косвенные потери в 1914–1916 гг. — не менее 6 млн человек»2.

В вышедшей в следующем, 1924 го­ду к 10­летию начала войны небольшой книге «Итоги Первой мировой войны» ее автор М.Павлович, не слишком утруждая себя доказательствами, увеличил общие безвозвратные потери русской армии до 2,5 млн человек, а косвенные — до 10,6 млн3.

В 1925 году появилась фактически первая более или менее капитальная работа «Россия в мировой войне 1914–1918 гг. (в цифрах)», где значительное место было уделено потерям русской армии. Значение этой книги тем более велико, что ее издал Отдел военной статистики Центрального статистического управления СССР. Указывалось: «Сведения о боевых потерях получены ЦСУ путем обработки сводок бывшего Главного управления Генерального штаба, составлявшихся на убитых, раненых, контуженых и отравленных газами по сведениям, полученным с театра военных действий, а в отношении военнопленных и без вести пропавших — по сообщениям Комитета по делам военнопленных Красного Креста, находившегося в Копенгагене. Данные не заключают в себе потерь эвакуационного характера (то есть умерших в лазаретах и больных, эвакуированных в тыл). Сырой табличный материал был любезно предоставлен ЦСУ Отчетно­статистическим отделом РККА»[9]. (Впрочем, Н.Головин, о котором речь пойдет ниже, довольно убедительно и на конкретных примерах доказал: «По существу дела, никакой научно­статистической обработки и не было. Просто была использована “бюрократическая” обработка этих сводок, сделанная в свое время Главным управлением Генерального штаба»[10].) В книге ЦСУ потери русской армии оценивались в 7 036 087 человек, из них:

— 626 440 убитыми;

— 17 174 умершими от ран;

— 2 754 202 ранеными;

— 3 638 271 без вести пропавшими и пленными[11].

Последующие работы, вышедшие в СССР во второй половине 20­х годов прошлого века, никаких новых цифр не приводили. Н.Нахимсон в своей книге «Мировое хозяйство до и после войны» (М., 1926. т. 2) дал громадную погрешность в числе убитых, определив его в 2,6–3,2 млн человек, а пленных и пропавших без вести — 3,6 млн[12]. А вот В.Волков, с одной стороны, полностью продублировав данные потерь из «России в мировой войне 1914–1918 гг. (в цифрах)», добавил к ним еще 155,7 тыс. умерших от болезней, 970,3 тыс. умерших от ран, 181,9 тыс. погибших в плену и довел общие безвозвратные потери до 2,1 млн человек[13].

К 20­летию Первой мировой войны Институт мирового хозяйства и мировой политики Коммунистической академии выпустил небольшую, 128­страничную, брошюру «Мировая война в цифрах» (М.: Военгиз, 1934). Как указывалось в аннотации, основной упор в ней делался на «вооружениях и армиях боровшихся сторон, материальном размахе войны, бремени военных расходов и разрушении производительных сил капиталистических хозяйств, вызванном войной 1914–1918 гг.» Потерям было уделено незначительное внимание, а для России убыль населения была определена в 5 млн человек.

Дальнейшее развитие вопроса о людских потерях России в Первой мировой войне хорошо просматривается при обращении к официальным справочным изданиям, которые, как считается, фиксировали уровень развития исторической науки на конкретный период.

Наиболее подробно этот вопрос был освещен в «Большой советской энциклопедии» 1­го издания (М., 1939. Т. 44. Стб. 671), где в статье «Первая мировая война» присутствовал специальный раздел «Социально­гигиенические последствия войны». Среди прочего там приводилась таб­лица (табл. 1).

Казалось бы, с течением времени приведенные данные должны были уточняться на основе вновь открывшихся документов, однако этого не произошло, вернее, начался даже обратный процесс. Во 2­м издании БСЭ (1955) появилась уже мало что значащая фраза: «За время П[ервой] м[ировой] в[ойны] из общего числа мобилизованных 74 млн человек было убито и умерло от ран около 10 млн человек и ранено свыше 20 млн человек. Около 10 млн человек умерло от эпидемий и голода»1. Вышедшая более чем через 10 лет «Советская историческая энциклопедия» практически дословно повторила ту же фразу: «Из 73 515 тыс. мобилизованных всеми воюющими странами за всю войну… было убито и умерло от ран около 10 млн, ранено и искалечено свыше 20 млн; около 10 млн человек умерло от эпидемий и голода»[14].

Наиболее капитальная советская коллективная монография, посвященная Первой мировой войне, — вышедший в 1975 году двухтомник «История Первой мировой войны. 1914–1918» под редакцией И.Ростунова — вообще ушла от точных цифр, ограничившись общими словами: «Убыль населения по этим причинам только в 12 воевавших государствах составила свыше 20 млн человек, в том числе в России — 5 млн человек, в Австро­Венгрии — 4,4 млн человек, в Германии — 4,2 млн человек»[15]. Причем, согласно приведенной в этой работе ссылке, данные были заимствованы из упоминавшейся выше книги «Мировая война в цифрах» 1934 года. Вышедший в том же году 19­й том «Большой советской энциклопедии» (3­е издание)[16], где автором статьи выступал все тот же И.Ростунов, дословно повторял приведенный выше текст, зафиксировав тем самым официальную и окончательную точку зрения на эту проблему.


Подсчеты генерала Н.Головина

Попытки серьезного исследования уровня потерь предпринимались не только в советской России, но и русской эмиграцией. Здесь первым глубокий анализ потерь предпринял военный журналист и прирожденный военный историк (хотя и не получивший систематического образования) 30­летний А.Керсновский в 4­м томе своего главного труда «История Русской армии», изданном в Белграде в 1938 году. Этому анализу посвящен раздел «Трофеи и потери», гл. XVII «Последняя война петровской армии». В своих расчетах А.Керсновский опирался на все те же, уже опубликованные в советской России данные В.Аврамова и Генштаба, которые были упомянуты выше. Подсчеты А.Керсновского были следующими: «Вычтя это число (2,2 млн пленных. — К.З.) из общей суммы, получим 3 300 000 потерь “по сю сторону” наших позиций. Умерло от болезней 100 000 человек (число установлено весьма точно — статистика больных велась гораздо лучше, чем статистика раненых). В самовольной отлучке числилось до 200 000 человек <…> Далее, 600 000 человек было исключено из­за увечий, полученных в бою, 300 000 человек — по причине болезней. Сложив эти потери, получим в итоге 1 200 000 человек увечных, умерших и дезертиров. Остальные 2 100 000 человек не подошли ни под одну из указанных категорий... Вечная им память! Около 700 000 человек — примерно третья часть — сохранили свои имена, остальные 1 400 000 человек — это те “неизвестные солдаты”, о коих не скажет ни камень, ни крест и чьи останки были выброшены из могил кощунственной польской рукой»1. И далее: «Мы будем очень недалеки от цифры 2 500 000, из коих 2 400 000 человек пало с оружием в руках. Все германские исследователи определяют потери русской армии убитыми в 2 500 000 человек. Бывшие союзники, стремясь умалить жертвы России, приводят часто голо­словное число 1 700 000, не объясняя его происхождения»2. Общие же потери А.Керсновский оценил в 9 млн человек, из которых 6 млн — убитыми, умершими от ран, пленными и увечными.

Один из наиболее доказательных и адекватных подсчетов потерь русской армии в Первой мировой войне был осуществлен оказавшимся в эмиграции выпускником Николаевской академии Генерального штаба генерал­лейтенантом русской армии и руководителем Высших военно­научных курсов РОВС в Париже Н.Головиным (1875–1944). Он имел за плечами огромный опыт службы в качестве офицера Генштаба, в том числе вел курс «Служба Генштаба» в Военной академии и закончил войну в должности начальника штаба Румынского фронта. Его опыт, аналитические способности, прекрасное знание документов и умение с ними работать дали хороший результат; выведенные им данные до сих пор считаются одними из наиболее достоверных и часто используются современными исследователями.

В вышедшей в Париже в 1939 году работе «Россия в Первой мировой вой­не» Н.Головин посвятил интересующей нас теме 5­ю главу — «Исчисление потерь в людском составе». Проведя всесторонний анализ имевшихся в его распоряжении данных, Н.Головин положил в основу своих исследований определение числа раненых. Для этого он прежде всего воспользовался имеющейся статистикой по Французскому театру военных действий относительно коэффициентов соотношения тяжело и легко раненных и, опираясь на имевшуюся у него цифру в 2 875 000 человек, «эвакуированных во внут­ренние военные округа» (то есть тяжелораненых), эмпирическим путем вышел на цифру в 3 530 000–3 735 000 раненых, оговорив, что «эта цифра не может представить собой исчерпывающего итога для всех раненых»1. Затем, взяв за основу данные, опубликованные В.Аврамовым, — 3 813 827 раненых, Н.Головин добавил к ним указанную самим автором погрешность в 10% и получил 4 200 000 человек. Именно последняя цифра — уже полученная с известной долей допущения — легла в основу его дальнейших изысканий.

После этого, основываясь на полученной цифре, Н.Головин делает вывод о численности умерших от ран. «Вследствие отсутствия каких­либо верных указаний о числе всех умерших от ран в русской армии мы вынуждены хотя бы для приблизительного определения его исходить из взаимоотношений между различными категориями потерь, выведенных для французской армии. При общем числе раненых в 4 200 000 это дает 350 000»[17]. И далее автор делает новое допущение: «Согласно вышеупомянутой работе доктора Дж. Туберта[18], во французской армии один убитый приходился на 3,33 раненого. Следовательно, исходя из предположенного нами общего числа раненых в русской армии в 4 млн, число убитых не может быть меньшим, чем 1 261 261, или, округляя, 1 300 000»[19]. Огромное различие с приводившимися ранее официальными данными (почти в два раза) Н.Головин вслед за Дж. Тубертом обосновывает необходимостью добавить сюда около 670 тыс. «неизвестных убитых» — оставленных на поле боя, похороненных без имени и др., которые ранее входили в категорию без вести пропавших (3 638 271 человек).

Другим важным направлением исследования Н.Головина стало определение численности русских пленных. Проведя анализ опубликованных как русских, так и немецких данных, а также воспользовавшись составленными по его просьбе записками из Потсдамского и Венского военных архивов, Н.Головин выводит цифру в 2 417 000 пленных (в том числе 1,4 млн в немецком плену). При вычитании этого числа из общей цифры без вести пропавших, а затем и «неизвестных убитых» он определяет «недорасшифрованный» остаток в 526 тыс., к которым относит: «а) тяжелораненых, попавших в плен и скончавшихся до прибытия в концентрационные лагеря; б) тяжелораненых, подобранных своими, “соседними” частями или сочувствующим населением и скончавшихся вскоре после этого; в) некоторое число раненых, попавших в лечебные заведения помимо “своих” частей и о судьбе которых начальники и ближайшие штабы не имели нужных сведений»[20].

После проведения подобных подсчетов, сверив их с другими цифрами и коэффициентами, Н.Головин дает  окончательную сводку по потерям русской армии в Первую мировую войну, которая, можно сказать, во многом осталась классической и в наши дни, не слишком расходясь с расчетами Б.Урланиса, о которых будет идти речь ниже.

Таким образом, боевые потери русской армии составили:

— убитыми — 1 300 000 чел.;

— ранеными (из них умерло 350 000) — 4 200 000 чел.;

— пленными — 2 417 000 чел.

Таким образом, общая сумма потерь — 7 млн 917 тыс. человек[21].

При определении числа умерших от болезней Н.Головин соглашается с расчетами В.Бинштока (приведенными в Трудах комиссии по обследованию санитарных последствий войны 1914–1918 годов): «...всех больных, как было уже указано, зарегистрировано 5 069 920, что при 2,5% умерших должно дать общую цифру умерших в 126 778, а за округлением — 130 000»[22].Однако затем он увеличивает ее еще на 10 тыс. человек, чтобы «подравнять» с показателями французской армии. По материалам немецкого и австрийского архивов Н.Головин дает цифры погибших в плену: в Германии — 210 офицерских и 47 934 нижних чинов, в Австро­Венгрии — 241 офицерских и 27 497 нижних чинов, округлив затем ее до 70 000 человек.

Подводя общий итог убитым, умершим от ран и болезней до большевистского переворота, Н.Головин приходит к следующим цифрам1:

— зарегистрированные убитые — 626 000 чел.;

— неизвестные убитые — 674 000 чел.;

— умершие от ран — 350 000 чел.;

— умершие от болезней — 140 000 чел.;

— умершие в плену — 70 000 чел.

Итак, всего — 1 860 000 человек.

Завершая анализ исследований Н.Головина, нельзя коротко не остановиться на проведенном им сравнении кровавых потерь (то есть убитыми, умершими от ран, ранеными, контужеными, отравленными газами) русской, французской и германской армий как наиболее активно участвовавших и наиболее пострадавших в войне. Данные автор представил в форме таблицы (табл. 2)2.

 

Классическое исследование Б.Урланиса

Исследование советского демографа, доктора исторических наук Б.Урланиса (1906–1981) «Войны и народонаселение Европы» вышло в свет через 21 год после публикации книги Н.Головина. В настоящее время эта работа, ставшая классической, остается одним из основных источников данных о потерях не только России, но и вообще европейских стран в Первой мировой войне. Она была издана за рубежом в 1971 году и продолжает широко использоваться по сей день. Хотя исследователь воспользовался несколько иной методикой, чем Н.Головин, он, с одной стороны, тоже сделал достаточно большие допуски, а с другой — вышел на примерно те же цифры.

При этом с самого начала Б.Урла­нис отметил, что ситуация с данными по потерям в целом не изменилась с 20­х годов прошлого века: «Определение потерь России в Первой мировой вой­не представляет довольно трудную задачу. Статистические материалы о потерях России очень противоречивы, неполны и часто недостоверны»[23]. Прежде всего, проанализировав официальные данные Военного министерства по потерям русской армии, Б.Урланис сделал вывод, что недоучет числа убитых за 1914 год (42 907 человек) составляет 100 000[24]; основой для получения подобной цифры стало сравнение среднемесячных потерь за 1914, 1915 и 1916 годы. Таким образом, ученый дает «основную исходную цифру» потерь:

— убитых и пропавших без вести до 1 мая 1917 г. — 775 000 чел.;

— убитых с 1 мая 1917 г. по март 1918 г. — 30 000 чел.;

— убитых на флоте — 3 тыс.  чел.;

— недоучет убитых в 1914 г. — 100 000 чел.

Итого: 908 000 чел.[25].

Б.Урланис критикует Н.Головина за слишком большие допуски, отмечая, что тот проигнорировал (что было в действительности) цифру ЦСУ — 228 838 человек пропавших без вести, — поскольку это поставило бы под сомнение предлагавшееся им число «неучтенных убитых». Хотя он тут же оправдывает Н.Головина, указывая, что данная цифра сомнительна и полностью расходится с данными Военного министерства. Создается впечатление, что Б.Урланис критикует Н.Головина вынужденно, поскольку в то время опасно было соглашаться с «эмигрантским историком» и «белым генералом».

Однако исследователь и сам встает на путь допусков. Он подсчитывает потери немецких, австро­венгерских и турецких войск и, определив их в 900 000 человек (300 000 немцев, 450 000 австрийцев, 150 000 турок), задается вопросом: «Могло ли в действительности так случиться, чтобы немцы и их союзники, учитывая недостаточность боевого оснащения русской армии и другие условия, в которых протекала война 1914–1918 гг., понесли такие же потери, как и русские?» Ответ понятен: «Вряд ли это могло иметь место»1.

Коэффициент соотношения потерь между англо­французскими (1,6 млн) и немецкими (1,1 млн) войсками на Западном фронте Б.Урланис определяет в 1,5 млн (на самом деле — 1,45). При этом, критикуя Н.Головина за использование коэффициентов, взятых из данных о французской армии, автор сам применяет выведенный им коэффициент (1,5) для определения уровня потерь русской армии и получает дополнительно 300 000 человек — всего 1,2 млн человек. Используя коэффициент потерь Западного фронта для Восточного, Б.Урланис не учитывает тот факт, что если на Западе сражались исключительно немецкие войска, то русским пришлось столкнуться также и с более слабыми и менее боеспособными австро­венгерскими (не говоря уже о турецких) войсками. В отношении последних коэффициент потерь 1,5 просто неприемлем, особенно с учетом поражения австро­венгров в Галиции в 1914 году и при наступлении Юго­Западного фронта в 1916 году, а турок — на протяжении всей войны.

Подобные подходы в принципе понятны: поскольку общие потери Франции умершими и пропавшими без вести достигают 1 млн 398 тыс. человек, а убитых в боях — 946 тыс. человек, было необходимо принять любые меры, чтобы потери России не оказались меньше (не говоря уже о том, что общие потери немецкой армии достигли 2 036 897 человек, в том числе павших в бою 1 473 000 человек)1, иначе постулат о низкой боеспособности «царской армии» оказался бы под сильным сомнением.

При расчете количества умерших от ран Б.Урланис сначала берет официальные данные на конец 1916 года (97 939 человек) и затем пропорционально числу неучтенных месяцев увеличивает ее до 160 000 человек, а затем (с учетом солдат, умерших при части, и офицеров, умерших от ран) до 180 000 человек2. Однако затем автор берет общую численность раненых в 4 млн человек и, применив к ней 6­процентный уровень смертности, доводит число умерших от ран до 240 000 человек, что сразу же дает преимущество перед подобной же категорией потерь Франции (220 000 человек).

После добавления 11 000 человек, погибших от ядовитых газов, Б.Урланис дает окончательную цифру погибших русских солдат в 1 451 000 человек3. При учете же 360 000 безвозвратных небоевых потерь, в том числе умерших от болезней (155 000 человек), умерших в плену (190 000 человек), умерших от несчастных случаев и иных причин (15 000 человек), общее число погибших достигает 1,8 млн человек.

Фактически Н.Головин, применяя другие принципы подсчетов, пришел примерно к таким же цифрам. На настоящий момент они и остаются наиболее приближенными к реальности, хотя и завышены примерно на 150–300 тыс. человек.

После Б.Урланиса каких­либо новых подсчетов потерь русской армии не было. Фактически за последние 50 лет в этом направлении не было сделано ничего. Если в литературе и появлялись другие цифры, то они, как правило, не были результатом какого­либо серьезного исследования, а без критического подхода заимствовались из вторичных источников или же вообще брались «с потолка». Так, например, В.Кайсаров, сославшись на данные «немецкой официальной статистики», определил прямые безвозвратные потери русской армии в 2,3 млн человек, число раненых — в 5,7 млн, пленных — в 2,6 млн, всего — 10,6 млн военнослужащих[26]. И если В.Шамбаров в своей последней книге просто заимствовал информацию из БСЭ («В обеих коалициях было мобилизовано 74 млн человек. Погибло около 10 млн, выбыло по ранению 20 млн. Впрочем, эти цифры учитывают только боевые потери»[27]), то в таких серьезных монографиях, посвященных не каким­либо отдельным эпизодам, а всей войне, как работы А.Уткина и М.Оськина, а также в наиболее авторитетном очерке «История России. С древнейших времен до начала XXI в.» (под редакцией А.Сахарова), данные о потерях России вообще не приводятся[28]. Также не выдерживают критики и данные, приведенные в книге Г.Кривошеева «Россия и СССР в войнах XX в.» (М., 2001), в табл. 52 «Потери русской армии», где автор доводит безвозвратные боевые потери до 1 890 369 человек, а общие — до 2 254 369 человек, то есть с точностью до человека (!), и это притом, что по основным позициям (убитые, умершие от ран, отравленные газами и др.) в самой таблице даются цифры, округленные до тысяч.

Еще печальнее ситуация со школьными учебниками по истории, где рассказывается о Первой мировой войне. Там даются совершенно не совпадающие друг с другом цифры, и в большинстве случаев не представляется возможным определить их источники. Учебник под редакцией А.Чудинова и А.Гладышева в целом идет за БСЭ, не выделяя Россию из общего числа: «Итогом невиданного прежде по разрушительности и кровопролитности конфликта стали 10 млн убитых и более 19 млн раненых»[29]. Учебник же под редакцией А.Данилова говорит: «В ее (Первой мировой войны. — Авт.) годы погибло около 1,7 млн солдат и офицеров, почти 4 млн человек стали инвалидами и столько же оказались в плену или пропали без вести»[30]. Последнюю цифру приводит у себя в учебнике авторский коллектив во главе с О.Волобуевым, где опубликована подробная таблица по основным странам­участницам, в том числе и по России:

— общее количество мобилизованных — 12 000 000 (не ясно, откуда появилась эта цифра, если практически везде дается и никем не оспаривается цифра в 15 378 000 человек);

— убитые — 1 700 000 чел.;

— раненые — 4 950 000 чел.;

— пленные, пропавшие без вести, — 2 500 000 чел.;

— потери к общему количеству мобилизованных — 76% (учитывая занижения числа мобилизованных, данная цифра также сомнительна)[31].

Учебник под общей редакцией Р.Ганелина приводит новые цифры, которые также ничем не подтверждены и, скорее всего, получены путем простого округления тех же данных Б.Урланиса и Н.Головина: «К 1917 г., за два с половиной года войны, Россия потеряла убитыми около 2 млн, ранеными — 5 млн, пленными — 2 млн человек»1. Однако самая крупная цифра потерь появляется в учебнике В.Шестакова (серия «Академический школьный учебник»): «К началу 1917 г. Россия понесла огромные потери — погибло около 6 млн человек»2.

Таким образом, можно констатировать, что на данный момент какой­либо устоявшейся точки зрения на потери России в Первой мировой войне нет и каждый автор приводит цифры, которые считает нужными, без какого­либо объяснения и комментариев. В связи с этим приходится еще раз признать, что после работ Н.Головина и Б.Урланиса никаких новых исследований проведено не было. А учитывая, что оба автора наиболее авторитетных работ в этой области пришли к фактически одним и тем же приведенным выше цифрам, то именно они и должны быть в настоящее время взяты за основу подсчета потерь России в Первой мировой вой­не (в скобках — с учетом допусков, которые до сих пор недостаточно аргументированы).

Безвозвратные боевые потери — 1 159 000 (1 451 000) человек, в том числе:

— убитые и пропавшие без вести в армии и на флоте — 908 000 (1 200 000) чел.;

— умершие от ран — 240 000 чел.;

— погибшие от ядовитых газов — 11 000 чел.;

Безвозвратные небоевые потери — 360 000 человек, в том числе:

— умершие от болезней — 155 000 чел.;

— умершие в плену — 190 000 чел.;

— умершие от несчастных случаев и иных причин — 15 000 чел.

Общие потери — 1 519 000 (1 811 000) человек.

 



[1] Имеется в виду: Bogart E.L. Direct and indirect costs of the Great World War. New York : Oxford Univ. Press, 1919.

[2] Аврамов В.Г. Жертвы империалистической войны в России // Известия Народного комиссариата здравоохранения РСФСР. 1920. № 1/2. С. 39–42.

[3] Цит. по: Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. Париж, 1939. С. 156.

[4] Труды ЦСУ. М., 1921. Т. 1, вып. 3. С. 4.

[5] Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы. М., 1960. С. 146.

[6] Сазонов Л.И. Потери России в войну 1914–1919 гг. // Труды комиссии по обследованию санитарных последствий войны 1914–1918 гг. Вып. 1. М.; Пг., 1923. С. 161.

[7] Там же. С. 168.

[8] Там же. С. 158–159.

[9] Россия в мировой войне 1914–1918 гг. (в цифрах). М., 1925. С. 15.

[10] Головин Н.Н. Указ. соч. С. 152–153.

[11] Россия в мировой войне... С. 30.

[12] По подсчетам С.Морозова (Морозов С. Указ. соч. С. 168).

[13] Волков В.З. Динамика народонаселения СССР за восемьдесят лет. М.; Л., 1930. С. 59, 62.

[14] Советская историческая энциклопедия. М., 1967. Т. 10. Стб. 1000.

[15] История Первой мировой войны. 1914–1918: в 2 т. М., 1975. Т. 2. С. 545.

[16] Большая советская энциклопедия. 3­е изд. М., 1975. Т. 19. Стб. 1040.

[17] Там же. С. 161–162.

[18] Имеется в виду: Toubert J. (mйdecininspecteur­gйnйral). Йtude Statistique des Pertes subies par les Franзais pendant la Guerre 1914–1918. Lavauzelle, Paris, 1920.

[19] Головин H.H. Указ. соч. С. 162.

[20] Головин H.H. Указ. соч. С. 172.

[21] Там же. С. 173.

[22] Там же. С. 196.

[23] Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы. М., 1960. С. 140.

[24] Там же. С. 145.

[25] Там же.

[26] Кайсаров В.Д. Мировая война: Напряжение и потери // Звезда. 1994. № 4.

[27] Шамбаров В.Е. Последняя война императоров. М., 2013. С. 590.

[28] Уткин А.И. Первая мировая война. М., 2001; Оськин М.В. Первая мировая война. М., 2010; История России. С древнейших времен до начала XXI в. / Под ред. А.Н. Сахарова. М., 2008.

[29] История: Учеб. для 11 кл. / Под ред. А.В. Чудинова, А.В. Гладышева. М., 2012. С. 163.

[30] История России. 1900–1945 гг.: 11 кл. / Под ред. А.А. Данилова. М., 2013. С. 99.

[31] Волобуев О.В. и др. История России и мир: 11 кл. Базовый уровень. 12­е изд. М., 2013. С. 51.

 

Комментарии 1 - 0 из 0