Православная Церковь Белоруссии на пути в европравославие

Духовенство епархий Минской митрополии высказалось за разрушение единства с Русской Церковью

 

6 декабря 2014 года в Национальной библиотеке Беларуси (город Минск) состоялось Общее собрание епархий Минской митрополии. Согласно Уставу Белорусской Православной Церкви собрание возглавил митрополит Минский и Заславский Павел, Патриарший Экзарх всея Беларуси. В президиуме присутствовал почетный Патриарший Экзарх митрополит Филарет.

В завершение собрания был принят итоговый документ, в котором, в частности, говорится:

 

«...19. Просить митрополита Минского и Заславского Павла, Патриаршего Экз­арха всея Беларуси, ходатайствовать перед святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом и Священным Синодом о предоставлении Белорусской Православной Церкви статуса самоуправляемой Церкви в составе Московского пат­риархата, по образцу Латвии, Молдовы и Эстонии».

 

Таким образом, Белорусская Православная Церковь намерена добиваться для себя статуса самоуправляемой в составе Московского патриархата.

В настоящее время Белорусская Церковь имеет статус экзархата. Экзарх и архиереи избираются Священным Синодом Русской Церкви. Решения о создании или роспуске экзархатов принимаются Священным Синодом с последующим утверждением Архиерейским собором.

Большую независимость в составе Московского патриархата имеют само­управляемые церкви (Латвийская, Эстонская, Молдавская) и автономные (Китайская, Японская). Украинская Православная Церковь имеет смешанный статус — самоуправляемой с правами широкой автономии.

До 1990 года была единая Русская Православная Церковь, в которую входили Киевский и Белорусский экзархаты. После развала Советского Союза было решено, что каждое новое образовавшееся государство на постсоветском пространстве якобы должно иметь свою независимую Церковь. Это полностью укладывалось в концепцию развала Русского мiра по американским планам расчленения геополитического, экономического, культурного и религиозного пространства русского народа. Но Церковь в Белоруссии осталась в ранге экзархата, тогда как Церкви на Украине под давлением новой нарождающейся «нэзалэжной» политической и церковной элиты и внешнеполитических сил удалось выделиться из РПЦ МП и получить самостоятельное управление, став Церковью УПЦ МП, лишь номинально связанной с Московским патриархатом. Видимо, имело место внешнее давление и на Московскую патриархию, в том числе и от российских системных «демократов» эпохи «перестройки». В итоге Киевский экзархат был упразднен, и с того момента Украинская Православная Церковь Московского патриархата полностью самостоятельна в своих решениях: украинские иерархи участвуют в Архиерейских и Поместном соборах, заседают в Священном Синоде в Москве. Они могут влиять на решения Московской патриархии в Российской Федерации по всем внутрицерковным проблемам и кадровым назначениям, а вот российские архиереи влиять на решения Украинской Православной Церкви уже не имеют права.

Выход УПЦ МП из непосредственного подчинения Москве в начале 90­х годов способствовал росту националистических, антимосковских и русофобских настроений среди части верующих по всей Украине. Более интенсивно в УПЦ МП начали проводиться в жизнь литургические реформы.

Возможно, настало время обратиться к патриарху Кириллу с просьбой о возврате к экзархату, который существовал на Украине до 1991 года, дабы предотвратить раздирание единого церковного пространства на территории России и Украины. «Нэзалэжная» от Москвы Церковь на Украине не нужна ни мирянам, ни священникам, а только автокефалистам и сторонникам церковной и политической евроинтеграции Украины.

Тем более сейчас священноначалию нашей Церкви ни в коем случае нельзя повторять ту же ошибку с Церковью в Белоруссии. Очевидно, что решение собрания епархий Минской митрополии было обусловлено в немалой степени давлением некоторых представителей белорусской власти и, несомненно, американских и евро­атлантических гроссмейстеров, заинтересованных в окончательной дезинтеграции Русского мiра. В этом, по сути, антироссийском решении духовенства епархий Минской митрополии наверняка сыграл немалую роль и католический фактор.

Митрополит Минский и Заславский Павел, патриарший экзарх всея Беларуси, — высокодуховный архиерей. Много лет он был наместником Псково­Печорского монастыря. Владыка Павел вынужден был пойти на этот шаг в условиях, когда немалая часть белорусского духовенства и епископата настроена на «евро­атлантический выбор» Белорусской Православной Церкви. А сторонников европравославия, филокатоличества и экуменизма среди духовенства в Белорусской Церкви немало.

Главный редактор «Русской народной линии» Анатолий Степанов считает, что «во многом это связано с тем, что объединительные усилия в политической сфере пока не принесли ощутимого результата. Разговоры о создании единого государства России и Беларуси долгое время были политической игрой и со стороны Кремля, и со стороны Минска. На окончательное решение вопроса никто не шел».

Церковный публицист Владимир Семенко полагает, что «в Беларуси внешние силы искусственно наращивают русофобию и постепенно готовят процессы, аналогичные украинским. Известно, что были случаи совместного служения с католиками, то есть усиливается проуниатская линия. И есть силы, заинтересованные в этом. И опять же надо понимать, что президент Беларуси мало что понимает в церковной жизни. Для Лукашенко это чисто политический проект. И его позиции традиционно двойственны».

Будем уповать, что Святейший Патриарх Кирилл и архиереи Русской Церкви проявят пастырскую мудрость и отклонят «ходатайство» о само­управлении Православной Церкви в Белоруссии. Ибо расчленение Русской Православной Церкви является ключевым элементом стратегии США на отрыв Белоруссии от России, то есть уничтожение самой России, ее Церкви и государственности.

 

* * *

Напомним некоторые печальные факты церковно­государственных отношений в Белоруссии и ползучей богослужебной реформации в Белорусской Православной Церкви.

Примерно до 2009 года Белорусская Православная Церковь, имеющая статус Белорусского экзархата Русской Православной Церкви, пользовалась преимущественной поддержкой белорусских властей. Белоруссия в официальных документах и государственных средствах массовой информации именовалась православной страной, Патриарший Экзарх митрополит Филарет был удостоен звания Героя Белоруссии.

Однако начиная с 2009 года ситуация стала меняться. Стремясь добиться поддержки Евросоюза, которая «уравновесила» бы влияние России, А.Г. Лукашенко начал налаживать отношения с Ватиканом и Мальтийским орденом. В официальных оценках религиозной ситуации в Белоруссии стали появляться новые акценты. Практически исчезло упоминание о Белоруссии как о православной стране. Теперь государственные СМИ именуют Белоруссию не иначе как «страной межконфессионального согласия». Участились переговоры и встречи белорусских властей с представителями Ватикана.

Католики ведут в Белоруссии беспрецедентное по масштабам строительство костелов, которые возводятся почти во всех райцентрах и даже на востоке республики, где ранее как католиков, так и их храмов практически никогда не было. При этом подписать разрешение на возведение нового храма может только президент страны.

Католическое засилье сказывается и на положении дел в Белорусской Православной Церкви. Открыто идут разговоры об автокефалии. Отдельные либеральные иерархи и представители клира, следуя примеру католиков, явочным порядком отказываются от церковно­славянского языка и переходят в богослужениях на язык белорусский (не имеющий сколько­нибудь широкого хождения в Белоруссии). Это — прямой разрыв с тысячелетней духовной традицией Православия.

Очевидно, что в Белорусской Православной Церкви имеет место практика ползучей обновленческой реформации. В некоторых храмах чтение паремий, апостольских посланий и Святого Евангелия совершается не только на современном русском, но и на белорусском языке. Некоторые белорусские иерархи явочным порядком благословляют частичное упразднение церковно­славянского языка на церковных службах.

В той или иной степени белорусский язык вместо церковно­славянского уже используется в самых разных приходах БПЦ. Например, службы на белорусском языке проходят в Святопетропавловском соборе Минска, в Борисо­глебском Коложском храме Гродно и в церкви Преподобной Евфросиньи Полоцкой в Ивенце. Во многих храмах на службах читается белорусскоязычное Евангелие, проводятся молебны на белорусском.

При этом начавшаяся тихая ползучая русификация и белорусификация церковно­славянских служб является лишь переходным этапом для окончательного перевода богослужений Белорусской Церкви на национальный язык. Лучшего способа ускорить «расползание» Русской Церкви на национальные автокефальные сегменты сегодня не придумать.

В связи с тем, что никаких официальных заявлений со стороны руководства и других представителей Белорусской Православной Церкви в отношении введения неуставных богослужебных вольностей сделано не было, логично задать следующие вопросы:

— кто из белорусских иерархов благословил частичное упразднение церковно­славянского языка на церковных службах?

— какой современный литературный источник был задействован для чтения паремий на русском языке?

— какие ближайшие планы у церковных обновленцев из БПЦ по отношению к русификации апостольских посланий и Святого Евангелия?

Ответить на вопрос, кто надоумил руководство БПЦ и УПЦ заняться языковым реформированием в своих ведомствах, несложно.

В 1994 году по инициативе митрополита Минского и Слуцкого Филарета был сформирован новый состав Библейской комиссии БПЦ, который работает уже около 20 лет. На белорусский язык были переведены все Евангелия, а также Деяния апостолов. Сегодня комиссия занимается не только переводом Библии. Например, уже издан второй вариант белорусскоязычного православного молитвослова. Причем это не перевод церковно­славянского варианта. Основой для белорусского молитвослова послужил греческий вариант, дополненный несколькими канонами из грекокатолических (униатских) изданий на белорусском языке. Вместе с тем на белорусском языке издан и карманный вариант Литургии свт. Иоанна Златоуста.

Не будем забывать, что белорусы — это единый с русским славянский народ, который без труда воспринимает церковно­славянский язык в бого­служении. После распада СССР, с начала 90­х годов, белорусские епархии, употребляя этот язык в богослужении, вовсе не отвратили от себя свою паст­ву, а, напротив, ее приумножили, о чем свидетельствуют статистические отчеты. Значит, церковно­славянский язык отнюдь не является тормозом роста и укрепления Церкви. Более того, развитие России и Белоруссии за последние два десятилетия показало, что среди наших народов преобладает тенденция к дальнейшему сближению, а не к размежеванию. Любое акцентирование «факта» наличия двух языков — русского и белорусского — применительно к богослужению явится толчком к разделению двух братских народов.

Вероятно, белорусские церковные реформаторы мечтают путем таких обновленческих реформ пожать обильные плоды миссионерства. На самом же деле они разрушают сложившийся богослужебный строй, который достался им в наследие от их православных предшественников, переживших и униатство, и атеистический эксперимент (Белоруссия была главным полигоном насаждения атеизма в СССР), и фашистскую оккупацию — и, однако же, сохранивших верность православным устоям, традициям, Священному Преданию.

Тема богослужебного языка напрямую связана с темой единства Церкви. Церковно­славянский язык — это залог духовно­молитвенного единения чад Русской Православной Церкви, принадлежащих к разным народам — как славянским, так и неславянским. С другой стороны, это материальное воплощение нашей сопричастности поколениям предков, это матрица нашей ментальной и цивилизационной идентичности.

Очевидно, что если русский, белорусский и другие народы, объединяемые ныне единым богослужебным церковно­славянским языком, утратят эту многовековую святыню, то произойдет уже никогда в будущем не восстановимый цивилизационный разлом между тремя ветвями единого русского народа: русскими, украинцами и белорусами. Ведь до сих пор, заходя в любой храм в России, на Украине, в Белоруссии (а до недавнего времени и в Сербии), верующий человек соприкасался с единым богослужением, связывающим наши славянские народы, проникался чувством, что молится на языке наших предков, сохранявших для нас единое молитвенное славянское пространство. Теперь же эту цивилизационную скрепу церковного единства наших народов преступно и целенаправленно выдергивают.

Само название церковно­славянского языка свидетельствует о его назначении: церковно­славянский язык есть литургический язык народов славянского мира. Любой священник и простой верующий из стран, где церковно­славянский язык является богослужебным, может совершенно свободно служить или молиться в храмах других славянских стран. В этом видится великий Промысл Божий о славянских народах.

Итак, становится все более очевидным, что в нынешнее время наша Русская Православная Церковь остается последним оплотом здорового церковного консерватизма — в области как православного вероучения, так и богослужебных традиций, несмотря на частные высказывания некоторых модернистских богословов и на единичные случаи самочинных обновленческих богослужебных реформ.

Похоже, что Святейший Патриарх Кирилл все же сдержал свое обещание, данное им накануне своего избрания на патриарший престол в 2009 году: «Я выступаю категорически против любых реформ в Церкви. Более того, думаю, что ни один из 145 архиереев, которые могут быть кандидатами на патриарший престол, не имеет никакого реформаторского зуда... Россия дважды была научена, как нужно бережно относиться к традиции, особенно к богослужебной традиции... Первый урок — это старообрядческий раскол, а второй урок — пресловутое “обновленчество” 20­х годов ХХ столетия: и то и другое взбудоражило Церковь, разделило людей, но ни то ни другое не достигло целей, которые ставили реформаторы», — подчеркнул тогда патриарший местоблюститель. Владыка Кирилл заявил, что «реформы в Церкви не могут достичь целей, которые ставят реформаторы, если эти цели не проистекают из глубин народной жизни» (29 декабря 2008 года, ИНТЕРФАКС).

 

Комментарии







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0