Каролина Каратаева. Арктика и Антарктика: новые мировые вызовы. — Надежда Савельева. «Звуки эти вьются около моего сердца...» — Василий Толмачев. Красота — сестра духовности. — Ирина Ушакова. «Дух семьи, продолжающий жить»

Арктика и Антарктика: новые мировые вызовы

Терентьев С.А. Арктика и Антарк­тика. М.: Книговек, 2011. (Серия «Передел мира».)

Арктика и Антарктика — это малоизведанные территории с огромными запасами полезных ископаемых и биоресурсов. При этом если Антарктика для России представляет больше научный и исследовательский интерес, то Арктика является кладовой, в которой находятся крупнейшие месторождения нефти и газа, запасы редких и редкоземельных металлов, минералов, руд и другого сырья, имеющего стратегическое значение.

«Уже сейчас Арктика обеспечивает около 11% национального дохода России и 22% объема общероссийского экспорта, в регионе добывается около 90% никеля и кобальта, 60% меди, 96% платиноидов, 100% барита и апатитового концентрата» (с. 390).

Регион также обладает огромными биоресурсами, обеспечивая до 15% вылова и производства морепродуктов в России. Именно поэтому данная территория не только притягивает к себе взгляды исследователей, ученых, туристов, но и в последнее время становится камнем преткновения в мировой политике. Таким образом, сфера стратегических интересов многих государств распространяется не только на совместное изучение, но и на использование этой территории и ее ресурсов. Всему этому комплексу проблем и посвящена книга С.А. Терентьева «Арктика и Антарктика».

Монография условно делится, как и следует из названия, на две части. Первая посвящена Антарктике, в ней автор рассматривает исторический аспект открытия, географическое положение и климат этого континента. Он подробно анализирует такие явления, влияющие на климат Земли в перспективе, как парниковый эффект, состояние озонового слоя, а также влияние полярного климата на человека.

Вторая часть посвящена Арктике. Автор рассматривает историю ее открытия, включая интересные сведения о российских и зарубежных исследователях, впервые покоривших Арктику. В разделе приводятся данные о полярных странах, о Северном Ледовитом океане: структуре его дна, бассейнах, льдах и течениях. Особое внимание С.Терентьев уделяет народам, населяющим Арктику, их самобытному укладу и непростому быту в суровых условиях региона. Все это придает дополнительную ценность работе, так как без изучения этих аспектов сложно понять весь комплекс противоречий, сложившийся в отношении полярных регионов в мировой экономике и политике.

С.Терентьев в ходе исследования верно подмечает основу различий в подходах к Арктике и Антарктике, вытекающих из их правового статуса. В соответствии с конвенцией об Антарк­тиде, подписанной в декабре 1959 года 12 странами (семь из них имели на тот момент территориальные претензии) и вступившей в силу в июне 1961 года, «континент объявляется демилитаризованной и нейтральной зоной и должен впредь использоваться исключительно в мирных целях и превратиться в зону, свободную от ядерного оружия» (с. 151). Поэтому пока она остается зоной исследовательских экспедиций и территорией активного туризма. Так, Международная ассоциация туроператоров в Антарктике подсчитала, что в 2009 году там побывало почти 40 тыс. туристов (с. 148). Тем не менее, несмотря на готовность стран, претендующих на ее территорию, придерживаться принятой конвенции, Ан­тарктика все чаще становится предметом обсуждения и попыток поднять вопрос о необходимости раздела этого «коммунального» пока континента.

Арктика на сегодняшний день является зоной интересов приарктических государств, права которых в той или иной мере оспариваются международным сообществом. Поэтому, рассматривая ситуацию в Арктике, С.Те­рентьев абсолютно верно подмечает, что вопрос ее раздела — камень пре­ткновения для государств всего мира. Он определяет важность формирования и реализации Россией политики, направленной на отстаивание собст­венных прав на Арктику. Автор считает: «Арктика стала предметом дележа прежде всего из-за запасов газа и нефти, сосредоточенных в районе арктического шельфа. Наиболее точно размеры запасов нефти и газа можно охарактеризовать словом “гигантские” — примерно 15% всех мировых запасов» (с. 389).

Действительно, обнаружение значительных запасов углеводородов на шельфе Северного Ледовитого океана сместило национальные приоритеты не только пяти государств региона (Россия, Канада, США, Норвегия и Дания), но и других стран, заинтересованных в их разработке. При этом Россия претендует не менее чем на 60% открытых месторождений, расположенных на территориях, которыми она уже владеет или которые, согласно нормам международного права, могут быть ей переданы. В то же время автор упускает из виду тот факт, что, по оценкам западных экспертов, потенциальные ресурсы Арктики во многом уже поделены и до 97% из них находится в зоне суверенитета, суверенных прав и юрисдикции арктических государств, что не может не влиять на определение приоритетов национальной арктической политики.

С.Терентьев также не совсем обоснованно уходит от рассмотрения роли Арктического совета, определяющего в настоящее время политику, проводимую основными участниками арк­тического диалога. Этот форум объ­единяет страны арктической восьмерки (Россия, Канада, Соединенные Штаты Америки, Дания, включая Грен­ландию и Фарерские острова, Финляндия, Норвегия, Исландия, Швеция) и определяет международную повестку дня в сфере охраны окружающей среды и устойчивого развития региона. Высокий статус данной организации вынуждает даже такие экономически мощные государства, как КНР и Индия, принять провозглашенные ею принципы хозяйствования, изучения и освоения арктических территорий.

Автору, на наш взгляд, необходимо было бы также более подробно осветить один из эффективных инструментов проводимой Россией политики в регионе — развитие арктической транспортной сети, главным элементом которой является Северный морской путь (СМП).

СМП служит основной судоходной магистралью в Арктике и исторически находится в юрисдикции нашей страны. Этот маршрут активно использовался для внутренних перевозок в советское время, однако в 90-х годах прошлого века объемы грузоперевозок резко сократились. Экономический спад и сокращение государственного финансирования привели к запустению маршрута. Однако в последние годы Севморпуть начал возрождаться, что было связано с началом реализации крупных добывающих проектов в Арктике и необходимостью использования транспортных коммуникаций для доставки продукции на внешние рынки. Увеличение финансовых возможностей государства позволило начать реализацию программы реанимации СМП, включающей восстановление береговой инфра­структуры, возрождение портового хозяйства и атомного флота.

Перспективы Севморпути в первую очередь и связаны с освоением отечественных нефтегазовых месторождений на полуострове Ямал, в бассейнах рек Обь и Енисей, а также в примыкающих к СМП районах Баренцева моря (Тимано-Печорская нефтегазоносная провинция, Штокмановское газоконденсатное и Приразломное нефтяное месторождения и др.).

В то же время увеличение транзитного грузооборота, вызванное продолжающимся таянием льдов и облегчением навигации, определяет СМП как одну из стратегических целей арктической политики других стран. Возможность добычи полезных ископаемых напрямую зависит от наличия устойчивых транспортных связей. При этом кратчайшим маршрутом для арктических месторождений является именно Севморпуть, перевозка по которому контролируется нашей страной. Более того, изменение статуса СМП даст возможность поставить вопрос о пересмотре условий разделения арктического шельфа, который де-факто закреплен между ограниченным числом стран.

Результатом подобной позиции ста­ли попытки «интернационализации» Северного морского пути, наиболее сильно поддерживаемые США, Японией и Китаем. Последние наряду с другими азиатскими странами являются крупными импортерами углеводородов и заинтересованы в изменении статус-кво, с тем чтобы получить доступ к арк­тическим ресурсам. Причем давление будет все более возрастать по мере облегчения ледовой обстановки и упрощения навигации по маршруту. Поэтому в исследовании было бы интересно увидеть также оценку автором возможностей расширения ситуационного сотрудничества с такими заинтересованными странами, как Канада, которая испытывает схожее давление международного сообщества, и США (в отношении Северо-Западного прохода), а также Китай и Индия, готовые расширять взаимодействие с Россией в энергетической сфере на взаимовыгодной основе и участвующие вместе с нашей страной в развитии диалога в рамках БРИКС.

Недостаточно освещен и вопрос принятия «Полярного кодекса», который напрямую связывается оппонентами российской политики в Арктике с возможностью выдвижения требований по свободному использованию северных морских путей. Так, в октяб­ре 2014 года генеральный секретарь Международной морской организации К.Секимицу прямо заявил о том, что «принятие новых международных стандартов не позволит России отказывать судам, соответствующим их требованиям, в проходе по маршруту». При этом сам документ призван лишь регулировать вопросы конструкции, оборудования и эксплуатации полярных судов с целью снижения экологических рисков в регионе.

Активизация сторонников интернационализации Арктического региона делает необходимым принятие дополнительных мер по защите национального статуса Северного морского пути. Обозначение и анализ этих мер могли бы еще больше обогатить исследование автора, однако и без этого книга представляет собой комплексное исследование, крайне полезное широкому кругу читателей, так как не только погружает их в увлекательный мир изучения таких необъятных пространств, как Арктика и Антарктика, но и заставляет задуматься о проблемах, стоящих перед Россией, по защите своих национальных интересов в этих регионах.

Каролина Каратаева

 

«Звуки эти вьются около моего сердца...»

Монахова И. Гоголевы песни: Народная песня в жизни Н.В. Гоголя. М.: Прогресс-Традиция, 2015.

Москва всегда привлекала Н.В. Гоголя своей душевной атмосферой. «Моск­ва моя родина», «По возвращении из чужих краев я постоянный житель столицы древней», — писал он в письмах к С.Т. Аксакову. Здесь у Гоголя было много друзей (семейство Аксаковых, Н.М. Языков, М.С. Щепкин, М.П. Погодин, С.П. Шевырев, А.П. Толстой, А.С. Хомяков, П.А. Вяземский и др.) и почитателей его таланта.

Горячее сочувствие среди его мос­ковских друзей находило и его увлечение народными песнями. В последние годы жизни, поселившись в Моск­ве, Гоголь зачастую бывал на песенных вечерах в гостеприимном доме писателя С.Т. Аксакова. Здесь Гоголь встречался и со своими земляками М.А. Максимовичем и О.М. Бодянским, разделявшими его пристрастие к народным песням.

Фольклор сыграл очень важную роль в творческой судьбе Гоголя — и не только старинные предания и легенды, которые легли в основу его раннего творчества (о чем хорошо известно), но и народные песни (о чем знают гораздо меньше).

«Моя радость, жизнь моя! песни! как я вас люблю! — восклицал Гоголь в одном из писем во время работы над повестью «Тарас Бульба». — Что все черствые летописи, в которых я теперь роюсь, пред этими звонкими, живыми летописями! <...> Они все дают по новой черте в мою историю, все разоблачают яснее и яснее, увы, прошедшую жизнь и, увы, прошедших людей... <...> Все думы, и особенно повести бандуристов ослепительно хороши».

Литературно-художественный альбом «Гоголевы песни» освещает малоизвестную для широкого круга читателей тему народной песни в жизни и творчестве Н.В. Гоголя. Здесь рас­смотрены различные аспекты этой темы: влияние украинского песенного фольк­лора на своеобразие гоголевского творчества в целом и, в частности, ряда его произведений («Вечера на хуторе близ Диканьки», «Тарас Бульба» и др.), собирание Гоголем украинских и русских народных песен, увлечение Гоголя народными песнями, которые он очень любил слушать и петь. Причем если в юности для него все эти аспекты касались преимущественно украинских песен, то в дальнейшем — и русских тоже, интерес к которым с годами возрастал.

Помимо того, что в альбоме рассказывается о значении народной песни в жизни и творчестве Гоголя, здесь приводятся и тексты его любимых песен. Еще в 1854 году первый биограф Гоголя П.А. Кулиш в книге «Опыт биографии Н.В. Гоголя» писал о том, что нужно сохранить память о любимых песнях Николая Васильевича: «Чем лучше почтить память поэта, как не песнями? Назовем эти песни Гоголевыми». Он привел отрывки (первые строчки) более 30 украинских народных песен, которые Гоголь предпочитал петь и слушать.

В альбоме впервые собраны полные тексты «Гоголевых песен». В это собрание включены также несколько песен, отрывки из которых встречаются в произведениях Гоголя и воспоминаниях о нем. Помимо собрания песенных текстов, новизна данного издания заключается и в разностороннем освещении самой темы народной песни в жизни Гоголя.

Данный альбом помогает лучше понять биографию, человеческий облик и творчество Гоголя, имевшее истоки в том числе в украинском фольклоре и ставшее значительной частью «золотого века» русской литературы и великим примером взаимодействия и гармоничного сочетания двух славянских культур — русской и украинской.

Гоголь тонко подметил своеобразие русских и украинских народных песен, размышлял об их значении для культуры и самосознания человека. «Я не распространяюсь о важности народных песен. Это народная история, живая, яркая, исполненная красок, истины, обнажающая всю жизнь народа. <...> В этом отношении песни для Малороссии — все: и поэзия, и история, и отцовская могила», — писал он в статье «О малороссийских песнях».

В «Мертвых душах» словно стихотворение в прозе звучат его строчки: «Русь! <...> Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря, песня? Что в ней, в этой песне? Что зовет, и рыдает, и хватает за сердце? Какие звуки болезненно лобзают, и стремятся в душу, и вьются около моего сердца?»

Рассматривая особенности русского песенного фольклора, Гоголь отмечал: «В наших песнях <...> мало привязанности к жизни и ее предметам, но много привязанности к какому-то безграничному разгулу, к стремлению как бы унестись куда-то вместе с звуками. <...> Я до сих пор не могу выносить тех заунывных, раздирающих звуков нашей песни, которая стремится по всем беспредельным русским пространствам. Звуки эти вьются около моего сердца, и я даже дивлюсь, почему каждый не ощущает в себе того же» («Выбранные места из переписки с друзьями»).

Литературно-художественный аль­бом «Гоголевы песни» снабжен многочисленными красочными иллюстрациями, которые несут не только информационную, но и эмоциональную нагрузку, создавая соответствующую его тематике атмосферу. Это делает издание ярким, подарочным и в то же время познавательным для филологов, фольклористов, любителей народного искусства и всех, кто интересуется творчеством и биографией Гоголя.

Надежда Савельева

 

Красота — сестра духовности

Протоиерей Александр Шаргунов. культура и антикультура. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2014.

Тема новой книги известного московского протоиерея, настоятеля храма св. Николая в Пыжах Александра Шаргунова весьма остра: она касается вопроса о том, как оценивать современную культуру в свете православной веры. Браться за эту тему в наши дни, когда культура считается едва ли не верховной ценностью просвещенного мира, а творчество фактически приравнено к полной свободе самовыражения (главное, чтобы оно было «освящено» книжной обложкой, выставочным пространством, статусом акции, а также предприимчивостью циничного издателя/куратора, исходящего из того, что коммерческий успех предприятия пропорционален его эпатажу, преодолению тех или иных запретов, табу), означает проявить духовное и гражданское мужество.

Решая ее на разном материале, отец Александр ясен, последователен, решителен, в лучшем смысле слова ортодоксален. Подлинная культура, в его духовном понимании, является продолжением православной веры, бесконечного разнообразия Божьих даров, которые в каждом человеке способны расцвести своими цветами. Она в мировом масштабе самобытна, узнаваема, разнообразна, дала миру не только архитектуру и убранство храмов, дивные напевы, удивительный по выразительности язык церковных служб, но и различных гениев — от богословских до полководческих (св. Александр Невский) и медицинских (св. Лука Войно-Ясенецкий). Она принадлежит не только прошлому, но и продолжает проявлять себя в современности. В этой культуре, вместе с ней и сквозь нее, так или иначе говорит Правда–Ре­альность присутствия Бога в мире. Корни ее — Божественная литургия, Священное писание и та любовь Иисуса Христа к каждому человеку, которая неложно обещает, что для тех, кто отвечает на нее, то есть идет Крестным путем Христовым, выполняет Его заповеди, смерть становится прологом личного воскресения.

При этом читатель ощутит, что культура, в своих проявлениях отличающаяся от истинно церковной, то есть светские поэзия, литература, музыка, живопись, — не внешнее приложение духовного кредо о. Александра, а материя, знакомая ему изнутри, в меру личного знания деятелей русской культуры, понимания психологии творчества, представления о критериях мастерства, вкуса, творческих взлетов и падений. И эта культура угадывается в книге при условии, что не отречется от тайны человека, созданного по Образу и Подобию Божьему, что способна оставаться культурой, а не ее «обезьяньим» искажением, подменой, открытым отрицанием — иными словами, нигилизмом или, если называть вещи своими именами, антихристианством. Как подделка, а порой красивая «ложь», антикультура не только вторична по отношению к культуре, но и нуждается в ее образах, дабы «иконологичность» сделать трамплином своего кощунственного по духу самоутверждения. Писатель, продолжает отец Александр, не обязательно должен быть христианским по теме своей вещи. Главное, чтобы творчество оставалось светлым — излучало красоту творения, красоту человека, не было очаровано темным, злом.

Отметим, что отец Александр стал в России не первым, кто взялся критически оценить антихристианство культуры ХХ века и ее интеллектуальных предтеч в лучах христианства. До него в подобном ключе было написано немало ярких работ: Н.Бердяева («Труп красоты», «Духи русской революции»), протоиерея С.Булгакова («Карл Маркс как религиозный тип»), священника П.Флоренского («Обратная перспектива», «Доклад о Блоке»), протоиерея Г.Флоровского (глава о Серебряном веке в «Путях русского богословия»), писателей и мыслителей русской эмиграции («Ересь утопизма» С.Франка), богословов зарубежной русской церкви (о. Серафим Роуз о дарвинизме, эволюции, Тейяре де Шардене).

Однако следует сказать, что такие попытки системно не предпринимались, а также не затрагивали с духовной стороны тех событий и ситуаций культуры сегодняшнего дня, которые в силу их антихристианского содержания (надо сказать, не всегда распознанного даже христианами в этом качестве!) требовали бы немедленного, внятного, основанного на духовном авторитете, небезопасного (в штыки принятого современной «толпой»!), православного «Так нельзя!», «Это самоубийственно для личности, семьи, государства, самой культуры!», «Здесь пролог необольшевизма, “нового хунвейбинства”, грядущих кровавых гонений на Церковь, явления антихриста!».

Также важно, что о. Александр про­тивопоставляет антикультуре — как элитарной (агрессивно указывающей на свою рафинированность, профессиональное понимание оригинальности, «авангардности» того, что не видит и не понимает «стадо», в том числе православное), так и массовой (через телевидение, средства массовой коммуникации внушающей вседозволенность, свободу жить любой ценой в свое удовольствие) — не некое гуманизированное, терпимое ко всему, удобное для современного человека христианство, которое в сфере культуры готово ради «конкордата» с государством, с меценатствующими «людьми доброй воли» довольствоваться некими отдельными христианскими знаками, вставленными в любой, в том числе иноконфессиональный, а также антихристианский, контекст, а жертвенную культурную жизнь не по лжи малых сих. Такова, к примеру, в освещении о. Александра Людмила Крюкова — ученый-экономист, директор православной школы, поэт, мученица.

Для о. Александра, как своего рода христианского воина с «последним оружием» в руках, неприемлем, как можно догадаться, совет православным делать вид, что антикультуры нет, то есть как бы переключать телевизор с канала на канал.

Быть может, книга о. Александра не для монашествующего и тем более не для аскета, для которого светская культура даже в ее самых положительных проявлениях давно осталась позади, как пройденный этап жизни. Однако о. Александр в своей книге нигде не говорит, что, скажем, светская музыка при всем ее очаровании — это «великая язычница», что в принципе очевидно для того, кто впитал в свое сердце музыку Псалтири, Божественной литургии, сакрального языка церкви. Напротив, о. Александр считает, что культура способна стать для многих не ядом, порой тонким, а одним из важных инструментов самооценки, роста, воспитания (в том числе у детей).

Поэтому о. Александр, как авторитетный проповедник, воинствуя, просвещает. Он дает понять, что приобщение к истинной культуре, помимо веры, требует усилий — умения учиться читать, воспринимать отдельные слова и сочетания в контексте, а также говорить красиво, не на «готовом» (формулы компьютерного типа), блатном или тем более матерном языке, фактически антимолитве. Отсюда его боль о такой важной составляющей современной культуры, как школьное образование, из которого не только изгоняются уроки «Основ православной культуры», но и сокращаются часы по русской литературе.

Наконец, книга о. Александра внушает мысль о важности восприятия культуры. Антикультура властно навязывает современному миру свое понимание гениев мировой культуры — например, трактовка творчества как проявление прежде всего эротических комплексов (согласно З.Фрейду), продолжение противоестественных или извращенных склонностей. Важно этому одностороннему исканию «темного», «лунного», превращающему Андрея Рублева в «безумца», а Микеланджело в содомита, противопоставить умение читать их произведения так, чтобы даже для профессионального историка культуры не оставалось сомнений, что в их красках и линиях присутствует главное: «С нами Бог!»

Итак, книга о. Александра составлена из статей, выступлений, интервью, некрологов, посланий на юбилеи, рецензий, многочисленных ответов на пытливые вопросы читателей православных журналов. В этой мозаике фигурируют развернутые или краткие оценки творчества Макиавелли, Руссо, Маркса, Дарвина, Ницше, Фрейда, Малевича, Сартра, Леннона, рок-музыкантов. А еще здесь размышления о «культурной революции» в церкви (неообновленчество), о показе фильма «Последнее искушение Христа» по российскому телевидению и концерта Чиконе (Мадонны) в Лужниках, о литературных премиях Букера и Антибукера, о карикатурах на Магомета, об «антиклерикальных» заявлениях и коллективных письмах деятелей культуры, об иных известных лицах или громких общественных событиях.

В книге о. Александра говорится и об искажениях христианства в католичестве, о протестантизме ХХ века, о неообновленчестве, о натяжках сближения марксизма и христианства, о подчинении культуры государству (особо интересен сюжет о Екатерине II как авторе жития преп. Сергия Радонежского), об искушениях, которые порой возникают даже у духовных лиц при чтении В.Розанова, о перекосах околоцерковного восприятия Иисуса Христа (поэма «Путь Христа» Ю.Кузнецова), о попытках соединения несоединимого (концерт Б.Гребенщикова в Московской духовной академии в Сергиевом По­саде).

Разумеется, что, размышляя о культуре, о. Александр обращается прежде всего к наследию отечественных писателей, мыслителей. Таковы, к примеру, Пушкин, Гоголь, Достоевский, а из современных авторов Распутин. Если христианский гений одних чудесным образом целокупен (зрелый Пушкин, о чем бы он ни писал), то у других (Гоголь, Достоевский) обретен в борениях. Строит о. Александр и предположения о неосознанном христианстве в творчестве тех писателей, которые, как правило, христианскими не считаются (Платонов). Один из самых тонких пассажей книги о. Александра, по нашему мнению, посвящен А.Солженицыну, первому советскому писателю, который, как говорит о. Александр, открыто призвал отказаться от жизни по лжи (этот его духовно-нравственный призыв сохраняет свою силу и сегодня, в атмосфере новой исторической лжи, утверждения греха как нормы жизни), а также «на общепопулярном уровне, понятном для советского человека», высказался в романе «Раковый корпус» о Боге.

С конкретикой всех этих характеристик, и очень метких (теория Фрейда — источник антиисповеди, общественного любования грехом), лучше познакомиться напрямую, чем через пересказ. Вместе с тем любой читатель, взявший в руки книгу о. Александра, обратит внимание, что мозаика ее образов и оценок направляет мысль на размышление о выявлении историко-культурного недуга и о проблемах по его преодолению. При описании тех случаев, когда это в современной культуре происходит, о. Александр не обязательно говорит об именах (поэт С.Бехтеев, автор пронзительных стихов о святых царственных мучениках). Он часто ссылается на свой личный опыт общения с архимандритом Матфеем (Мормылем) и на беседы с Анастасией Цветаевой.

Означает ли это, что все высказанное о. Александром по поводу культуры и антикультуры безусловно? На наш скромный взгляд, это так, если иметь в виду главный духовный посыл книги. Зачем, к примеру, стремящемуся к чтению художественной литературы христианину знакомиться с претенциозными «Имморалистом» или «Фальшивомонетчиками» Андре Жида, романами, которые во Франции входят во все университетские программы, или с редким по мастерству исполнения «Хаджи-Мура­том», повестью, где художественный гений Толстого не оставляет камня на камне на всех, включая религиозную, составляющих русского мира? А вот с решительным отвержением казалось бы «безнравственного» и психологически «плоского» Бальзака спешить, пожалуй, не стоит. При внимательном чтении обнаруживается, что Бальзак не автор бульварных повествований, а писатель, тонко почувствовавший в своей «Человеческой комедии» бытие католических душ.

Вместе с тем написанное о. Александром заставляет задуматься о содержании посильного православного просвещения теми, кто в силу своей профессии вступает в те или иные контакты с весьма обширной гуманитарной аудиторией. А аудитория эта не готова к принятию решительных назидательных оценок, к ограничению своего кругозора и ради повышения интеллектуального уровня будет-таки читать Ницше (надо сказать, что увлекательность этого чтения сильно преувеличена!). Не секрет, что сочинения Ницше начиная с 90-х годов XIX столетия были прочитаны очень по-разному, стали как катализатором антихристианского настроя многих деятелей культуры (Ж.-П. Сартр), оправдания богоравной свободы творчества (Р.М. Рильке), так и опытом для тех, кто, переболев Ницше (таковы П.Клодель и Ф.Мориак, о котором сочувственно упоминает о. Александр), стали христианскими писателями.

Да и в отношении самого Ницше, которому действительно принадлежат отдельные мерзкие слова о Спасителе, апостоле Павле, Церкви, не все столь однозначно. Во-первых, этот сошедший с ума сын пастора обратил внимание современников на «смерть Бога», то есть на взрывной характер секуляризации в немецком (то есть протестантском!) обществе, на перерождение религии в плоскую, комфортную для эры капитала идеологию. И это многих, в том числе в России, где Ницше порой был воспринят как парадоксально религиозный писатель, подтолкнуло к Церкви. Достаточно сравнить в этом плане Ницше с Дарвином, Марксом, Фрейдом, чтобы понять, что эти ловцы душ никого и никогда к Христу не вели. Во-вторых, не исключено, что в деталях изложенная биография Ницше, точнее, история его пестрых интеллектуальных увлечений — а она весьма характерна для второй половины XIX века (в этом Ницше не так уж отличается от своего русского визави В.Розанова и даже Льва Толстого) — могла бы дать ключ к пониманию его духовной драмы.

Однако высказанное суждение — а оно принадлежит педагогу, который долгое время размышляет над тем, как можно преподавать современную культуру, не отдавая ее понимание на откуп антикультуре, — едва ли ставит под сомнение все с болью высказанное о. Александром. Его книга имеет характер боевого знамени. И как боевое знамя, она должна быть с благодарностью поприветствована.

Василий ТОЛМАЧЕВ

 

«Дух семьи, продолжающий жить»

Мартышин В.С. Лелею я память рода. М.: Центр стратегической конъюнктуры, 2014.

В России создан первый современный школьный учебник по генеалогии, а в русском понимании — по родословию. Ее автор — директор Ивановской на Лехте школы (Борисоглебский район Ярославской области) Владимир Сергеевич Мартышин — убежден, что восстановление традиции — «это не возвращение в эпоху, а возвращение к тем утраченным ценностям, нравственным законам, которые каждого отдельного человека, семью, род, государство делали сильными и могущественными».

Владимир Мартышин — писатель и журналист, перед своим отъездом с семьей в деревню работал редактором отдела публицистики в журнале «Моск­ва». В сельской школе, где преподает последние двадцать лет, он разработал и ввел в практику концепцию целостного развития школьников. Данная практика включает в себя ряд авторских педагогических программ: «Отечествоведение», где дети изучают этнографию, географию, словесность, фольклор; «Добротолюбие», которое знакомит школьников с национальными традициями, культурой и искусством предков. За два десятилетия преподавания курса «Твоя родословная» у Владимира Сергеевича сложилась система подачи этого предмета. А теперь появился и долгожданный учебник по этому курсу, состоящий из разделов «Родительская земля», «Философия рода», «Составление герба», «Фамилия — флаг семьи», «Работа с церковными документами» и других.

Поскольку фундаментом семейной традиции является Священное Писание, то и восстановление истории рода, по мнению учителя Мартышина, возможно лишь через восстановление нашего приобщения к единой Русской Православной Церкви. Тогда семья становится надежным пристанищем души, дети не совершают ничего без родительского благословения, каждое утро в домашней молитве поминаются предки, поколения людей живут с твердым сознанием заступничества Божия. Ибо, как говорит учитель, «причина всех человеческих падений кроется в прерванности связи между поколениями, в отказе от опыта и традиций рода, от заветов предков...»

Согласитесь, это не простые уроки, когда учитель в доверительной беседе с детьми выстраивает перед ними целую систему образа жизни, чего так не хватает в современной школе, лишенной элементарных воспитательных функций. Учитель рассказывает о ценностях, которые ставились во главу угла в русской семье, о традициях в семьях разных сословий. Используя фотографии, картины, семейные записки — широко известные и впервые публикуемые, он говорит о значении ведения дневника с детских лет и собирания семейного архива. На доступном детям языке рассказано в книге и о том, как повреждалось родовое чувство на изломе ХХ и ХХI веков, в годы Октябрьского переворота 1917 года и в начале 90-х.

Тут современно звучат слова Владимира Мартышина: «В духовном смысле род только тогда имеет корень, когда он одухотворен. Отсутствие или снижение духовности рода ведет к снижению его энергетики. Это выражается, скажем, в том, что у нас сейчас нет ни духовных, ни физических, ни душевных сил рождать много детей... Но отсутствие чувства рода “зова предков” вовсе не должно нас повергать в уныние, оно должно двигать наши устремления к восстановлению духовности рода, к ее воссозданию».

Следуя правилам, приведенным в книге, дети сами восстанавливают родовые гербы или создают современные. А многие ли взрослые знают, как правильно пишутся записки «О здравии», «Об упокоении»? В учебнике как раз объясняется, что нужно писать, поминая своих близких: «воина», «монаха», «болящего», «путешествующего», «заключенного». А вот такие слова, как «заблудшего», «озлобленного», «учащегося», «скорбящего», «девицы», «вдовицы», «беременной», не пишутся. Важно знать и то, что о здравии поминают всех, имеющих христианские имена, а об упокоении только крещенных в Православной Церкви, а если неизвестно, крещен ли человек, пишется «аще крещен». Или, допустим, детям объясняется, что слово «чур» означает «пращур», по трактовке историка П.Ф. Преображенского, а выражение «чур меня» — это не иначе как обращение к своим предкам за оградительной помощью. Такая языческая традиция вполне прижилась в христианстве, поскольку мы поминаем своих предков и надеемся, что и они нас помянут перед Богом, особенно если в роду были люди праведной жизни.

Из книги школьники могут узнать, кто такие «свояченица», «посаженная мать», «сестричина», «шурин», «ят­ров»... Зачитаешься книгой и позавидуешь детям, которые, полюбив «ходить многовековыми дорогами наших предков», в Ивановской на Лехте школе создают краеведческий музей, издают школьную газету, «погружаются в эпоху». Школа живет в определенном историческом времени: проводятся конференции, ставятся спектакли, допустим, по Смутному времени. А потом наступает XIX век, и в школе организовываются Романовские балы, к которым дети сами шьют костюмы всех народов, входивших в Российскую империю...

Учитель также предлагает детям обращаться к трудам русских генеалогов Л.М. Савёлова и о. Павла Флоренского, объясняет, что Флоренский ставил перед собой задачу не только изучения рода, но и познания строения и формы своего рода, его задачи, закона его роста, критических точек, соотношения отдельных ветвей, их частных задач.

Владимир Сергеевич приводит в книге и записки своего отца, составленные им по истории их рода с конца XIX до середины XX века. Здесь можно найти и упоминание о бароне В.Р. Штейнгель, у которого работал дед Мартышина и который внес вклад в развитие Кубани. Здесь и история жизни рода в исконной для него брянской провинции, и переселение в Краснодарский край с целью спастись от голода в 30-е годы, и фашистская оккупация, и освобождение Кубани и Украины.

В учебнике помещено старое фото семьи деда и бабушки В.С. Мартышина. Бабушка держит руку сидящей рядом внучки. А далее дано нынешнее фото: Мартышины с детьми и внуками, где супруга Владимира Сергеевича — уже бабушка — так же невзначай держит руку внучки. Удерживающий образ рода — через столетия. «История рода — самая беспристрастная свидетельница истории нашего Отечества. Это самое объективное, что есть в истории нашего государства», — говорит Владимир Мартышин.

И строки замечательного, несправедливо забытого поэта и журналиста Сергея Копыткина как нельзя кстати приведены в этой книге:

...Я люблю это таинство рода,

Дух семьи, продолжающий

жить,

Заставляющий сердце народа

С красотою былого дружить...

Книгу украшает картинная галерея, собранная из фотографий, репродукций живописных полотен В.М. Васнецова, В.Е. Маковского, Б.М. Кустодиева, И.В. Лучанинова, Ф.М. Славянского, А.И. Корзухина, наших современников — семейной пары художников Константина и Натальи Ми­рошни, зарисовок самого автора книги. К примеру, этюд В.С. Мартышина «Переправа через Шелонь в селе Свинорд» посвящен последнему пристанищу его прадеда Ефрема. А следом за посвящением значится: «Недалеко от этого места состоялась битва Ивана III с новгородцами». Задумаешься — и зашумит за плечами время, представится эта решающая битва, в которой, быть может, сражались твои пращуры. И тогда скажешь, как Алексей Хомяков: «Отечество... Это та страна и тот народ, создавший страну, с которыми срослась вся моя жизнь, все мое духовное существование, вся цельность моей человеческой деятельности, это тот народ, с которым я связан всеми желаниями сердца и от которого не могу оторваться, чтобы сердце не изошло кровью и не высохло».

Отрадно видеть в книге живопись Н.П. Богданова-Бельского, который мальчиком окончил школу С.А. Рачинского в селе Татеве, в окрестностях которого жили и мои прадеды — тоже ученики и учителя школ, созданных Рачинским, запечатленные на полотнах нашего земляка. Уроки нравственности, данные незабвенным учителем, быть может, держали и держат еще наши родовые корни. «Необходимо раскрыть перед сознанием начинающих ту область законной свободы, которая достигнется любовным восприятием великих заветов прошлого», — говорил профессор Рачинский.

Сегодня мы переживаем время подмены и уничтожения исторической памяти, которые, как на нынешней Украине, проходили сначала на информационном уровне, а затем на языке минометов. Человеку рано или поздно все равно приходится задуматься о своих корнях, о своем предназначении на земле, как сказал один ополченец в Луганске жарким летом 2014 года: «Мы никогда не думали о том, что мы русские, пока нас не стали за это убивать».

Ирина УШАКОВА

 

Комментарии







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0