Святое причастие — на падение и восстание многих

Слова Христа, сохраненные в Евангелии, являются, безусловно, нормативными, и вся последующая церковная традиция базируется на них при формировании канонов, служб, церковной организации.

В притче о званых на брак, сообщаемой Матфеем Евангелистом, содержится самое блестящее объяснение того, что касается отношения к святому причастию: много званых, а мало избранных (Мф. 22, 14). Параллельная ей притча у евангелиста Луки говорит только о пристрастии к мирскому (женам, землям, волам; см.: Лк. 14, 18–20), которое не позволяет людям прийти на вечерю Владыки — символ Царства Небесного. А у Матфея указывается и наказание тем, кто дерзнул войти в брачный чертог не в брачной одежде (Мф. 22, 12).

Никто нечистый не войдет в Вышнее Царство (ср.: Откр. 21, 27). Очевидно, что здесь речь идет о залоге Царства, каковым является Церковь, залоге, выразительнее всего проявляющемся в евхаристии, к которой может приступить каждый отвечающий на зов, однако впоследствии он даст отчет, если сделал это с дерзостью и не переменив одежды.

Обычно говорят, что легко рассуждать о добродетелях, но трудно их совершать, поэтому необходимы разъяснения в связи с тем порядком, который предполагает принятие причастия: как часто его следует принимать в условиях современного мира.

Как и в какой мере можно повысить сегодня уровень участия верующих в святой литургии? Является ли и насколько причащение самоцелью? Эти важные вопросы, касающиеся каждого воцерковленного верующего, волнуют нас. 

1

Учреждение таинства евхаристии составляет фундамент, на котором зиждется правильное понимание причащения. Почему оно было учреждено? Каковы основные моменты причащения Тела и Крови Христовых? Разу­меется, это интересует нас лишь в аспекте приступания верующего к Святым Тайнам.

Согласно святителю Василию Великому, крещеный, «заново рожденный», человек нуждается в пище для того, чтобы жить, коль скоро он отверг смерть деятельной верой. Таким образом, Святые Тайны служат тому, чтобы поддерживать жизнь вечную в нас, дабы она не угасала и чтобы мы возрастали к совершенству. Они преподаются крещеному, который есть новая тварь во Христе.

Мы должны быть живыми, когда приступаем к евхаристии и причащаемся, чтобы стать на якорь в благодати обновленной жизни, а не стяжать ее, как делаем это в крещении. Благодать стяжается посредством крещения или исповеди, а не посредством причастия, которое предназначено питать семя этих двух (крещения и исповеди). Если мы мертвы духовно, то причащение идет нам в осуждение. Мы распинаем Христа, а не распинаемся вместе с Ним.

Таким образом, чтобы причащаться как должно, мы должны иметь чистой одежду крещения, которое символизирует смерть для мира, для страстей и является ею. Вхождение в жизнь вечную есть смерть для жизни преходящей и рождение заново.

Тот факт, что нам подаются Тело и Кровь Христовы, напоминает нам о Его Кресте, страданиях, смерти, в которых и мы призваны участвовать. Это, без всякого сомнения, явствует из объяснений, содержащихся в Евангелии: сие есть тело Мое, которое за вас предается, и кровь Моя, которая за вас проливается (Лк. 22, 19, 20). Мы принимаем Таинственные Тело и Кровь в состоянии жертвы, а не как-нибудь еще, и это побуждает нас сделаться причастниками Его Креста посредством причащения. Но и заключительные слова Христовы указывают на то же самое: сие творите в Мое воспоминание (1 Кор. 11, 24). А чтобы у нас уже не оставалось никаких сомнений, святой апостол Павел уверяет: всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете (1 Кор. 11, 26).

Нужно сказать еще, что пречистые тайны не являются обязательным условием спасения, каковым является крещение. Слова Спасителя: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин. 6, 53) нужно понимать как необходимость, а не обязательность и как исповедание Его, ибо крещение обязательно для того, чтобы стать членом Церкви, Тела Христова, а причастие необходимо для того, чтобы сохранить и приумножить жизнь в нас самих как членах Тела; а не признающие жертву живую в тайнах Христовых не имеют в себе жизни, как иудеи и ученики, оставившие Его, потому что соблазнились этим словом.

С точки зрения устава необходимо проводить различие между литургией, которая есть жертва евхаристическая, и вечерей. Даже если жертвоприношение может быть названо вечерей, оно нечто большее, чем она. Если иметь в виду вечерю, упомянутую в книге «Апостольское предание» св. Ипполита Римского (главы XXV–XXVIII), то мы придем к выводу, что существовал апостольский обычай вечерять, сохранившийся в виде агап, отличных от евхаристии. Ее (вечерю) упоминает апостол Павел, говоря, что ее надо принимать благоприлично (см.: 1 Кор. 11, 20–22; Деян. 20, 7).

Как бы то ни было, литургия содержит больше моментов, нежели слова и дела, бывшие на Тайной вечери, она не совершается вечером, и участие в ней есть укрепление в вере, евхаристическое общение с Богом и другими, молитва личная и молитва Церкви о каждом.

2

Связь между исповедью и причащением. Осуществление на деле слов Евангелия с течением времени подчеркнуло важность неразрывной связи между этими двумя таинствами. Как ядущий Хлеб сей будет жить вовек (Ин. 6, 51), так же и кому простите грехи, тому простятся (Ин. 20, 23).

Чтобы приступить к Хлебу и быть живым, нужно получить сначала прощение грехов путем их исповедания. Раннее свидетельство тому находим в «Учении двенадцати апостолов», которое предписывает: «Преломляйте Хлеб и благодарите, исповедав предварительно согрешения ваши, чтобы жертва ваша была чиста» (XIV, 1).

Исповедь, разрешение грехов путем возложения рук являлись частью дисциплины оглашения. Под этим подразумевалось прощение не только крупных грехов, но и малых, а также наставление и обучение верующих. Только когда христианство стало легитимным, катехизация была продолжена путем индивидуальной тайной исповеди и проповеди.

Итак, постоянно имеется необходимость в исповеди, потому что мы все время грешим и нуждаемся в окормлении и прощении, чтобы быть принятыми Христом, поэтому исповедь как раз и является постоянным окормлением, постепенно ведущим к прощению грехов и их исцелению. Замаравшись, нам нужно очиститься посредством исповеди, чтобы можно было причаститься.

Более того, решение о принятии Святых Таин принимает духовник в меру исполнения нами епитимии и судя по плодам покаяния, свидетельствующим о человеке, обновленном внутренне. Сами мы не в состоянии оценить это, поскольку не имеем должной рассудительности. От нас требуется рассудительность лишь при выборе искусного духовника.

Эта связь между исповедью и причащением не является обусловленной, как между крещением и причащением, а устанавливается опытным путем. Так что — по меньшей мере теоретически, что на практике гораздо труднее, — кто-нибудь может причащаться несколько раз, не исповедуясь перед этим каждый раз. Однако каноны, принимавшиеся начиная с апостолов, предписывают согрешившим запрещение в причащении на различные промежутки времени.

Каноны являются нормой для всех духовников. Логика их неоспорима: грех отдаляет от причастия, и исцеляется он путем покаяния и принятия епитимии. Не толерантность лечит, а, наоборот, строгость к прегрешению.

Показательны в этом отношении и увещания святых отцов к священникам не причащать имеющих явные грехи, даже если бы речь зашла о царях. Некогда святитель Василий Великий заповедал священникам следующее: «Смотри, чтобы не пасть, боясь людей! Не давай Сына Божия в руки недостойных! Не бойся в час тот кого-нибудь из земных вельмож, даже того, кто носит диадему! Достойным Божественного Причащения давай его даром, как даром и сам получил его».

Таким образом, существовала неукоснительная строгость в том, что касается причащения, отсев, а не необоснованное увещевание.

Здесь нужно упомянуть тот факт, что запрещение в причастии оказывает очищающее, спасительное действие. Виновные в грехах, препятствующих причащению, подвергаются анафеме/отлучению, чтобы исцелиться от грехов и возрастать в добродетелях. Как причащение, так и отлучение от него имеют целью исцеление грехов, но с соответствующими врачевствами — запрещением или подкреплением, согласно строгой духовной науке. Потому что и болезни, и больные различаются между собой. Серьезная болезнь нуждается в скальпеле, а скрытая, незначительная — в перевязке. И достойный врач сначала обработает целительным запрещением крупные раны, а потом, когда сделает падшего здоровым, даст место и Божественной благодати, получаемой через причащение для укрепления и усовершенствования к лучшему, чтобы она изгладила и малые человеческие упущения.

А чтобы иметь более надежный ориентир в этом отношении, скажем, что одежда крещения защищает христианина, и ему нужно беречь ее, чтобы она его оберегала. Но никто не свободен от страстей, поскольку существуют грехи, корни которых остаются и под одеждой, ибо мы еще находимся в юдоли плача, на земле, и наша всегдашняя участь — терния и волчцы. Даже святые не причастны полной чистоте, как говорит святой Исаак Сирин: «Наша суббота (покой от страстей) есть день погребения. Поэтому непременно нужно исторгать терния из земли тела нашего до тех пор, покуда оно у нас есть».

Однако блаженны те, чьи страсти связаны покаянием и кто не дает им разорвать свою брачную одежду. Таковые всегда готовы насладиться Женихом.

 3

Если вернуться к препятствиям и подготовке к причащению, становится очевидной необходимость не только внутреннего приготовления, но и внешнего обновления. Если необходима брачная одежда, то мы не должны являться на пир несвеже одетыми. Требуется не только присутствие, но и приготовление. А приготовление бывает как внутренним, так и внешним.

Внутреннее приготовление относится к тому, чтобы не быть обнаженными Христа, веры, добродетелей, трезвения души; это состояние духа, и оно относится к сердцу. А внешнее приготовление касается тех дел, которые заставили бы нас осознать момент и пережить его как должно, чтобы получить пользу; целью его является оживление ума и обуздание тела.

Если приготовление душевное не вызывает больших проблем, поскольку все согласны с тем, что отсутствие канонических препятствий свидетельствует об измененной к лучшему жизни, то трудности возникают из-за телесного приготовления. И конкретно речь идет о воздержании.

Иногда, чтобы причастить в воскресенье своих духовных чад, многие «духовники» разрешают им приступать к Чаше без поста и даже женщинам в период месячных.

Что касается женской нечистоты, то она категорически запрещается к участию в любом таинстве несколькими канонами: 2-м правилом св. Дионисия Александрийского, 6-м и 7-м правилами епископа Тимофея Александрийского.

О пощении же перед причащением специально не упоминается ни в одном каноне. Отсюда многие духовники делают неверный вывод, что пост не является необходимым. Более того, если причащаются в воскресенье, а в субботу поститься запрещено, то такие «духовники» приходят к тому же самому выводу о непощении.

Чтобы быть последовательными, заметим, что в действительности заповеди о посте нет и в Новом Завете. Но нет и необходимости заповедовать его, ибо это само собой разумеется из слов Спасителя: придут дни, когда отнимется у них Жених, и тогда будут поститься (Мф. 9, 15) и: когда поститесь, не будьте унылы (Мф. 6, 16) и других. Апостол Павел постился часто (см.: 2 Кор. 11, 27), так же как и первые христиане (см.: Деян. 13, 2). Существует косвенная заповедь поститься хотя бы по два дня в неделю, чтобы превзойти праведность фарисеев, в качестве эталона которой взят был приточный фарисей, хвалившийся тем, что постится по два дня в неделю, по слову Спасителя (см.: Лк. 18, 12), откуда проистекает наш пост по средам и пятницам.

Отсюда можно ясно видеть, что пост является частью христианской жизни и ведет свое происхождение из рая, согласно святому Василию Великому. Но многие утверждают, что не существует ни одной нормы, касающейся поста перед причащением. Это утверждают, обходя вниманием Великий устав святого Саввы Освященного, который предусматривает семь дней поста перед причащением, и советы многих отцов Церкви и делая поспешные выводы на основании того факта, что пост запрещен в субботу и существует обычай причащаться в воскресенье.

Разве не ясно, что у поста имеется несколько разновидностей: воздержание от скоромной пищи и полный отказ от пищи — и что требуется как совершенное воздержание от пищи до причащения, даже если бы литургия совершалась к вечеру (29-е правило VI Вселенского собора), так и отказ от скоромной пищи в предшествующие дни?

Преткновение происходит, как мы сказали, из того факта, что пост запрещается в субботу (66-м апостольским правилом, 55-м правилом VI Вселенского собора), при этом не видят того, что эти правила относятся главным образом к периоду Великого поста. Таким образом, очевидно, что в них говорится об отказе от пищи до вечера, а не об отказе от скоромной пищи.

Даже если тяжело поститься для того, чтобы причащаться часто, тем не менее кто желает рая, тот должен довольствоваться умеренной пищей рая. Только при Ное Бог дал разрешение есть мясо по причине страстной немощи, но Христос сказал, что новые мехи будут выдерживать новое вино (см.: Мф. 9, 17), то есть новый человек с легкостью будет держать пост, по толкованию архиепископа Феофилакта Болгарского.

Доказательством тому — отцы Египетской пустыни, которые все время постились, как повествует Павел Каппадокийский: «“Мой старец заставляет меня поститься в воскресенье, в прочие праздники и в пятьдесят дней. В Святой пост, кроме субботы и воскресенья, ни хлеба, ни вина, ни елея мы не вкушаем, но довольствуемся виноградом через день”. И ответил игумен Горы: “Возвращайся, брат, и живи со старцем, если хочешь спастись! Ибо <...> прославление Бога постом и бдением утверждается и сохраняется. <...> Разрешение [поста] и покой от Пасхи до Сошествия Духа Святого полагается мирским и богатым”».

А отцы, причащавшиеся в субботу и воскресенье, подвизались очень сурово.

Подобное жительство проводили не только отцы древности, но и позднейшие, как, например, Хаджи Георгий, который все время постился вместе со своей общиной, не вкушая ничего, кроме овощей, сухих плодов и меда. «Они согревались духовно, и поэтому им не нужно было много материальной калорийной пищи». Старец Иосиф Исихаст тоже принимал только постную пи-
щу и проводил в бдении по 8 часов каждый день.

А в качестве канонической нормы следует отметить 13-е правило Трулльского собора, которое, кроме воздержания перед причащением, подчеркивает и следующее: «Посему и мы будем блюсти преданное от апостолов и от древности соблюдаемое, зная время всякой вещи, и наипаче поста и молитвы. Ибо предстоящим алтарю в то время, когда приступают к святыне, подобает быть воздержными во всем, да возмогут получить то, что с чистым сердцем просят у Бога».

Отсюда со всей ясностью вытекает, что пост перед причащением не является предметом обсуждения, поскольку к святыне мы должны приступать в состоянии полного воздержания.

Во времена апостольские пост был в чести, тогда как сейчас его трудно соблюсти. А желающие убедиться в существовании тесной связи между постом и причащением с хорошим приготовлением, уверятся в этом из видения, о котором повествует святой Нил Афонский, где один из двух духовников, с легкостью разрешавший пост, после смерти был достоин
слез, когда Христос вынул из него и его учеников все причастия и предал его самого огню вечному.

Хотя не существует точной нормы, следует привести свидетельство святого Никодима Святогорца из его примечания в «Пидалионе» к 13-му правилу Трулльского собора: «Делаем вывод, что, если достаточно для приготовления к божественному причащению трехдневного удаления от плотского соития, то тем более достаточен для этого трехдневный пост. И при всем том, что божественными канонами пост перед причащением не устанавливается, однако те, кто может поститься перед этим и целую неделю, хорошо делают».

 4

Церковные каноны в целом тоже не устанавливают нормы для причащения, хотя многие и утверждают, что в них якобы говорится об обязательности причащения за каждой литургией или об отлучении тех, кто причащается реже одного раза в три недели. Бесспорно то, что в канонах затрагивается несколько аспектов: причащение натощак, воздержание, запрещение тех, кто имел ночное истечение, и неприсутствие еретиков.

Что касается обязательности причащения присутствующих на литургии, то вывод о ней был сделан на основании ошибочного толкования 8-го и 9-го апостольских правил, а также 2-го правила Антиохийского собора. 8-е апостольское правило требует от клириков назвать причину, по которой они не причащаются, когда присутствуют на литургии: «И если она благословна (уважительна), да будет извинен; а если не представит ее, да будет отлучен от общения церковного как соделавшийся виною вреда народу и наводящий подозрение на совершавшего приношение, будто он его неправильно совершал».

Уже из самого текста этого правила явствует забота о том, чтобы устранить разделения, поскольку непричащение с кем-либо, особенно клириков, служило знаком прерывания евхаристического общения по причине неправоверия. Смысл правила мог бы быть таким, что ритуал, использовавшийся тогда на литургии, мог содержать концепции православные или еретические, а наличие каких-либо неправославных элементов влекло за собой разрыв евхаристического общения. Таким образом, непричащение со служащим священником было указанием на его неправую веру и производило соблазн в рядах народа.

Главная идея этого правила — устранить разделения и соблазны, и на этом фоне оно касается причащения священников, от которых требует, «когда совершается Приношение, представить причину». Отсюда следует, что не требовалось непременно принимать участие в литургии, служа или хотя бы причащаясь: или потому, что кто-либо не может, или потому, что он не согласен со служащим протосом (священником). В любом случае правило относится к клирикам, и здесь явствует их обязанность служить, от которой они могут уклониться по благословным причинам.

9-е апостольское правило трактует участие мирян в святой литургии. Оно предусматривает, что «все верующие, которые входят в церковь и слушают Писания, но не остаются на молитву (богослужение) и на святую литургию, должны быть отлучены от церковного общения, ибо производят бесчиние в церкви». Таким образом, целью здесь является устранение беспорядка в церкви, производимого уходом вошедших.

Некоторые из этого сделали вывод, что от всех требуется причащаться. Однако канонист Вальсамон толкует точно: «9-е правило говорит, что должны быть наказаны верующие, которые не остаются, но не добавило: “которые не причащаются”», то есть те, которые не остаются до момента причащения. Но здесь имеется в виду также и участие в литургии верных, которые уходили одновременно с некрещеными оглашенными после чтения Евангелия. Канон предписывает им оставаться и на литургии верных, то есть на евхаристической молитве и причащении. Пренебрегающие участием в литургии производят бесчиние.

А Антиохийский собор, объединив предписания 8, 9 и 10-го апостольских правил, стремится своим 2-м правилом ввести большую строгость для того, чтобы осудить тех, кто отделяется от Церкви, и отказаться от них.

Таким образом, от всех присутствующих на богослужении требуется внимание, участие в молитве и почтение к евхаристии, а не только присутствие на вводной части литургии. А если «поворачиваются спиной [к Причастию] по некоему бесчинию, да будут изгнаны из храма». Более того, этим прави-
лом наказываются и те, кто входит с таковыми в общение.

Из этого правила никак не вытекает, что обязательно надо причащаться всем присутствующим на богослужении. Но общение и согласие укрепляются на почве совместной молитвы на литургии.

Напротив того, канон, который чаще всего берется в качестве основания для частого причащения без предварительного поста, — это 66-е правило Трулльского собора. Указав, что Светлую седмицу «подобает» непремен-
но проводить в храме в песнях и славословиях духовных с радостью и празднованием в Господе и наслаждаясь Святых Таин, оно повелевает не проводить в этот период лошадиных скачек и других страстных общественных зрелищ.

Легковесная интерпретация способна увидеть тут повод для причащения без поста, поскольку на этой седмице не постятся. Но при внимательном рассмотрении очевидно разделение [правила] на две части: первая служит обоснованием, предпосылкой для второго повеления из второй части — не проводить зрелищ в этот период, посвященный скорее празднованию духовному.

Исходя из этого, нужно исполнять повеление и придерживаться рекомендации. Превратное же толкование путем презрения повеления и акцентирования внимания лишь на одной части — рекомендации — свидетельствует не о чем ином, как об ущербном чтении по букве, без духа, ибо в большинстве своих правил этот собор стремится к тому, чтобы искоренить языческие обычаи того времени, как, например, азартные игры (правило 50-е), увеселения (правило 51-е), макияж (правило 96-е) и многое другое.

В этом правиле проводится контрастное различие между наслаждением молитвой и причащением — и зрелищами, чтобы искоренить эти последние, а не чтобы предписывать первые без должного приготовления. Правильное понимание правила таково, что нам подобает даже в период Пасхи пребывать в молитве и воздержании от мирской жизни и плотских увеселений. Как первоначально воскресенье и служило поводом к большему воздержанию и ночному бдению.

Если мы примем во внимание, кроме соборных правил, епитимии монахам святителя Василия Великого и 7-е правило святого Иоанна Постника, то увидим, что приступание к Святым Тайнам для тех, в ком еще имеются некоторые отголоски страстей, запрещается на неделю-две или как сочтет духовник, исходя из своего опыта, для их полного исправления.

Монашеские нормы святого Василия Великого предусматривают полное послушание, повиновение перед лицом мудрости опытных духовников и отказ от собственной воли. Даже пост нужно совершать в той мере, какая дана настоятелем. В отношении причащения 31-я епитимия предусматривает: «Если кто-либо в день приношения Жертвы удерживает себя от причащения без одобрения архимандрита, да будет лишен благословения». Что означает, что в его братстве, где употребляли только хлеб и овощи, предусматривалось частое причащение, но и строгая дисциплина тоже. Воздержание от причащения имеет ценность, только если совершается с ведения настоятеля, духовника.

 5

Частота причащения, если учесть все сказанное до сих пор, носит индивидуальный характер. Важен средний путь, то есть не частое, не слишком редкое причащение, а в соответствии с мерой каждого. Однако необходимо, чтобы все находились в состоянии очищения, просвещения или совершенства и приступали — в зависимости от той меры, в какой пребывают, — со страхом, верою и любовью. Из этих трех очевидно, что тот, кто будет избегать падений, будет причащаться все чаще, чтобы очиститься, затем просветиться, и, наконец, [будет приобщаться] по мере своего совершенства и дерзновения.

Общие правила, данные некоторыми святыми, назидательны для формирования правильного взгляда на частоту приступания к святыне. Так, отец Филофей (Зервакос) дает правило, вдохновленное одним писанием патриарха Филофея (Коккина), ученика святителя Григория Паламы. Он предписывает поститься три, семь или хотя бы один день перед причащением и быть в мире со всеми. Затем, в зависимости от меры победы над страстями, он рекомендует для чистых еженедельное причащение плюс на каждый Господский праздник, а далее все более редкое причащение для одержимых гневом и другими страстями — до 40 дней, двух месяцев и даже одного года.

Это правило ценно тем, что оно было составлено на основании древней традиции священником с исключительным пастырским опытом, обстоятельно исповедовавшим множество народа в селах Греции.

Затем в России, в Оптиной пустыни, мы знаем, что старец Леонид «причащался Святых Таин Христовых каждые две недели в скитском храме».
А старец Варсонофий говорит, что «все иноки причащаются пять раз в год, но по благословенной причине можно и чаще. К этому так привыкли, что более частое причащение обращает на себя всеобщее внимание». А святой Серафим Са­ровский причащался каждое воскресенье и в двунадесятые праздники.

Что касается нашей страны (Румынии), то у нас имеется «Духовное завещание» старца Георгия Черникского (написанное в 1785 году, через два года после выхода в свет книги преподобного Никодима Святогорца о причащении), оставленное его монахам: «Все в братстве причащайтесь 12 раз в году, кроме иных неизбежных причин. Потому что хотя и обретаются в писаниях местами большие послабления, а местами — суровые лишения, и некоторые, таким образом, причащаются чаще, а другие очень редко, раз в несколько лет, однако я вам советую, возлюбленные чада мои, не отклоняйтесь, выбирая то, что выше вашей меры, но и не ставьте свою участь с всегда достойными причащения или чрезмерно медлящими, а, как я многократно говорил вам, держитесь среднего пути, исполняя по силе вашей подобающие приготовления и хотя бы по три дня подряд постясь, и прилепляйтесь, чтобы принять с благоговением очищающие Тайны от освященного иерея».

Примерно такое же установление мы находим в наши дни у отца Клеопы (Илии): «По малой силе моего разумения я думаю, что в нынешнее время в наших святых монастырях как монахи, так и монахини, — было бы хорошо, если бы также и схимонахи и схимонахини, равно как и пожилые монахи и монахини, которые могут участвовать во всем церковном ежедневном и еженощном правиле, — причащались Святых и Пречистых Таин Христовых раз в неделю, и особенно в воскресный день. <...>

Что касается монахов и монахинь, послушников и послушниц из общин святых монастырей, которые трудятся на различных послушаниях для общей пользы и во спасение души своей, то им, думаю, было бы хорошо хотя бы раз в месяц исповедоваться и причащаться Святых и Пречистых Таин, приготовившись по силам постом, воздержанием, молитвой и исповедью; затем, со спокойной совестью пред Богом, ближним и в отношении к вещам и если им не будет запрещения от их духовного отца.

Что касается христиан-мирян, которые стараются по мере сил своих совершать всякую добродетель и проводить чистую жизнь, то им, думаю, было бы хорошо хотя бы раз в сорок дней исповедоваться и причащаться Святых и Пречистых Таин Христовых. А если они не проявят особого рвения и не будут стремиться со всей любовию и благоговением к этому освящению и укреплению душ своих, тогда хотя бы в каждый из четырех постов обязательно да исповедуются и причащаются, если им не будет запрещения от их духовника».

Также и отец Арсений (Папачок) предписывал причащение примерно раз в 40 дней с подобающим приготовлением.

6

Новое течение вокруг идеи частого причащения, изложенной в книге преподобного Никодима Святогорца «О непрестанном причащении», было создано движением «колливадов» на Святой горе в XVIII–XIX веках и возрождено в наше время учениками геронды Иосифа Исихаста. Как отмечает диакон Иоанн Икэ, это течение возникло вскоре после появления в XVIII веке на Западе подобной же католической моды. Хотя преподобный Никодим заимствует свои аргументы не из католических, а из патристических оснований, не исключено влияние на него католических источников, тем более что преподобный заигрывал с католической литературой, откуда даже опубликовал две книги, слегка модифицированные в ином направлении.

Итак, обратим для начала внимание на то, что частое причащение тех, «кто не имеет смертных грехов», имеет католическое происхождение, если оно даже обосновано православно.

Другим спорным моментом является то, что аргументы, перенятые и переформулированные впоследствии святым Никодимом, были изложены первоначально иеродиаконом Неофитом Кавсокаливитом в книге, где он рассматривал тему непрестанного причащения десятью годами раньше. Он развивал еретическую концепцию причащения, предполагавшую причащение мертвым Телом Христовым, которое якобы оживает в том, кто принимает его. Хотя он и был эрудированной личностью, преподавателем святогорской семинарии, но он был также и великим спорщиком и полемистом, и, не будучи цельным с точки зрения веры, Неофит был осужден святым Афанасием Парийским. Остаток жизни он провел в нашей стране, в Брашове.

То, что эти два момента важны, доказывают нам другие две книги, написанные впоследствии святым Никодимом Святогорцем об исповеди, в которых он придерживается очень строгой линии и делает блестящую апологию частой и строгой исповеди, что контрастирует с его несколько небрежной позицией в книге «О непрестанном причащении». Нелегко разглядеть, что первая книга была написана им по следам других авторов и что на самом деле у него было гораздо более аскетичное воззрение.

Не менее важен тот факт, что у нас в стране (Румынии) не встретила сочувствия практика частого причащения, если иметь в виду то, что она не нашла приверженцев в лице монахов Нямца — монастыря преподобного Паисия (Величковского; †1794), где была переведена в 1799 году, через пять лет после своего выхода в свет, только работа «Книга душеполезнейшая: О исповеди», которая почти мгновенно была воспринята, в отличие от той, что трактует о причащении, которая скорее была отвергнута. Можно утверждать, таким образом, что паисиевская традиция не приветствовала практику частого причащения при подобных условиях.

Даже если работа, о которой идет речь, не составляет отклонения от разума Церкви, поскольку ее намерением было возродить отеческий дух аскезы, а не свести причащение к формальному и спорадическому акту, все-таки при ее посредстве распространились некоторые искаженные толкования традиции, отразившиеся в концепциях тех, кто ратует за обязательное частое причащение. Будучи подкреплены авторитетом святости Никодима Святогорца, эти отклонения прошли как нормативные, хотя и без реального обоснования.

Например, на канониста Вальсамона сторонники частого причащения смотрят со скепсисом, отдавая предпочтение другим (Зонаре), которые, дескать, были древнее, хотя их разделяет расстояние менее ста лет. Более того, Вальсамон, помимо того что стал монахом и впоследствии Патриархом Антиохийским, жил во время спора, вспыхнувшего в Константинополе по поводу коррумпированности причащения и вопроса о его частоте (результатом чего явилось соборное решение), а значит, был компетентен в этом вопросе. В этих условиях Вальсамон представляется нам внушающим больше доверия, а не «более пристрастным и современным», каким он был сочтен. Тем не менее предпочтение удивительным образом было отдано позиции Зонары.

Другой пристрастной интерпретацией является та, что прилагается к словам святителя Григория Богослова о Пресвятом Теле: «когда его вкушают хорошо». Очевидно, что корректная интерпретация слова «хорошо», в этом месте, никоим образом не может отсылать к «непрестанно», а предполагает причащение с чистой совестью. Тем более что в этом тексте мы находим ключ к интерпретации обсуждаемого термина, когда говорится о движениях ума, что они «открываются и раскрываются хорошо к созерцанию и от него».

«Смертные грехи», препятствия, на которые ссылаются современные апологеты частого причащения, трактуются очень лапидарно, поскольку это словосочетание используется с целью минимизировать важность и тяжесть грехов, которые считаются «малыми». Тогда как в реальности смертными грехами являются не только те, что упоминаются в канонах Церкви, а скорее всякий грех, который загрязняет душу и отделяет человека от Бога, ведь жало смерти — грех (ср.: 1 Кор. 15, 56). Не какой-либо определенный грех, но всякий грех, по учению святителя Василия Великого.

А из слов святого Иоанна Евангелиста: если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, то есть согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился (1 Ин. 5, 16) — становится понятно, что грехом к смерти является грех нераскаянный, который не желают исправить. Между тем большинство грехов не только не исправлены нами, но даже не признаны. Что и говорить о том, чтобы не совершать смертных грехов между одной исповедью и другой, когда мы, едва успев покаяться в грехах, тут же видим их после исповеди?

Большинство не достигают того, чтобы не оскверняться смертными грехами, покуда всегда пребывают в грехах, не осознавая этого. И здесь берутся в расчет не те, кто не проводит духовной жизни, а те, кто ищет очищения души в Церкви. Компетентное же мнение по этому вопросу мы найдем в Патерике у одного «опытного старца».

Поскольку одни говорили, что помыслы оскверняют человека, а другие — что только дела, ибо в противном случае это означало бы, что простые люди не спасаются, то один брат нашел мудрый ответ у упомянутого старца. Тот ответил, что каждый «оскверняется по своей мере». А именно: ум оскверняется, если задерживается на плохом помысле и не изгоняет его (быстро).

Потому и вошел в традицию обычай исповедоваться перед причащением, что люди не свободны от гнетущих грехов. Только к тем, кто не коснеет в грязных помыслах, можно применять правило причащаться без новой исповеди.

Окормление верующих означает их духовное формирование, и причащение должно иметь целью этот духовный процесс. Как домостроители Таин Божиих духовники стремятся не к тому лишь, чтобы родить во Христе (ср.: 1 Кор. 4, 1,15) находящихся под их окормлением, но и чтобы вести их к взрослому состоянию тоже в муках (см.: Гал 4, 19) на всем протяжении духовного возраста, которое они сначала прошли сами. Об этих возрастах старец Варсонофий Оптинский пишет так: «Предавшись руководству Божественной благодати, христианин проходит через все возрасты духовной жизни: он младенец, отрок, юноша и наконец взрослый муж в духовной жизни. Было бы очень хорошо, если бы духовное развитие человека совпало с его естественным развитием, то есть человек, будучи младенцем, совпал бы с духовным младенцем. Но плохо, когда человек, будучи стар, является младенцем с духовной точки зрения».

Участие в Тайнах должно согласовываться с силами каждого. Только духовная зрелость может быть признана способной принимать пищу твердую и часто. В противном случае она (пища) становится пагубным бременем.

Поскольку имеет место, особенно в нынешнее время, детский взгляд на это, взгляд наивный и необдуманный, возникло множество ложных проблем, поднятых в качестве предлога для поддержки самовольного причащения. Вот несколько тем, вызывающих споры.

1. Многие выдвигают лозунг осознания грехов, большего трезвения посредством причащения. Но если что и приносит смирение, видение греха и собственного бессилия, так это наложение епитимии. Ум, искаженный грехом, не отказывается от страстей иначе как с помощью запрещения, насильно, а не добровольно. Подбадривание на путях чрезмерной толерантности не приносит плодов, поскольку борьба идет не против тела, а против злых духов, против страстей. Отстранение от причащения духовником служит тому, чтобы пробудить и принести пользу духовно.

Очень важно осознание той истинной меры, которая требуется Христом для спасения и которая явствует из канонов Церкви и всякого слова евангельского, поэтому для нас очень важно осознать, где мы действительно находимся, а не руководствоваться ласкательствами, которые будут держать нас в плену греха и бессилия, проистекающего из него.

2. Отмечается упорная апология частого причащения, несерьезная по своему содержанию. Говорится императивным тоном, но необоснованно. Выискиваются оправдания, исключения и разные святоотеческие или эмоциональные подоплеки. Часто подобная апология бывает причудливой по своим приемам и приводимым аргументам, выдающим определенную духовную прелесть. Она не поднимает, не укрепляет, а оплакивает и играет на чувствительных струнах. Она невольно пародирует плач своими сетованиями.

Необходима жизнь, которая приводила бы к более частому причащению, а не учащение причащения, которое приводило бы к жизни, потому что у него нет этого эффекта, а, напротив, бывает одно только самомнение, обезображивание, тогда как подлинное духовное преуспеяние знает свою меру и ощущает искреннюю потребность в большей помощи свыше, потребность, ощущаемую и духовником.

3. Святые не ориентиры, которым нужно следовать лишь формально. Они должны вдохновлять нас главным образом внутренне, а не только поверхностно. Огромное различие между их жительством и жизнью сегодняшних людей — это различие между духом и чувственностью, между подвигом и порывом, между серьезностью и безразличием, между видением и иллюзией.

С течением времени было отмечено скатывание к более редкому причащению как осознание деградации религиозной жизни. Например, из описания Филона Иудея, которого цитирует Евсевий Кесарийский, мы видим, что жизнь первых христиан представляется для нас недостижимой и не сравнимой с нынешней. Все «терапевты», на которых он ссылается, то есть египетские монахи и не только они, постились до вечера, а днем занимались чтением писаний. Многие постились и по два-три дня, а иные и по шесть, а пища их была очень скудной, без вина, мяса и молочных продуктов. Пели псалмы и другие песнопения, составленные ими, тогда как остальные слушали. Из всего этого мы в наши дни не сохранили ничего, кроме скорлупы, да и та очень скудна, суха.

4. Из писаний святителя Иоанна Златоуста более всего явствует, что святые отцы осуждали недостойное причащение, а не редкое. Они также порицали и безразличие, равнодушие к причащению Христа и богослужениям Церкви. Их увещание к причащению — это прежде всего увещание к чистой жизни.

5. Святитель Симеон Фессалоникийский говорит о частом причащении, хотя бы раз в 40 дней. Эта цифра не случайна, а дана по примеру Моисея, который готовился постом и воздержанием к тому, чтобы принять скрижали закона. Так же должен готовиться каждый верующий, очищаться от своих грехов. Причащение не является чем-то обычным, банальным, тогда как жизнь наша такова и есть.

Было бы ошибкой говорить о каком-либо фиксированном периоде, но нельзя игнорировать и сорокадневный ориентир. Каждый по своей мере: одни чаще, а другие даже реже этого. Было бы ошибкой упускать из виду внутреннюю жизнь, но мы нуждаемся в том, чтобы готовиться по библейским принципам, вошедшим в традицию.

6. Большая ошибка заключается в том, чтобы причащать кого-либо впавшего в грехи (иногда даже тяжкие), чтобы придать ему, так сказать, силу. Если бы так действовал Христос, то зачем бы Церковь вводила запрещение в причащении, а не его учащение, запрещение причащаться на некоторый период даже после того, как страсть прекратит совершаться?

Сила восстать из грехов приходит из осознания совершённого зла, из страха Божия, который ведет к соблюдению заповедей. Только страх является началом премудрости, возвращения в себя и покаяния как обращения ко Христу через евангельские заповеди. Если в основание христианской жизни не кладется страх Божий, то обращение к вере останется без корней, хилым, искусственным. И самый малый зной греха иссушит веру в душе.

Напрасны и болезненны старания строить на песке, на суррогатах любви и причащения, силящихся подпереть лозу без корней. Это риск, вызов, на который должен ответить каждый и который отличает истинных христиан: является ли для нас вера поворотным моментом или нет? Выбираем ли мы жизнь или смерть? Выбор в наших руках, а не Христовых.

7. Многие, к сожалению, приводят в свое оправдание тот факт, что священники разрешают им причащаться часто. Но даже если многие священники служат соблазном по причине своего нерадения, то никому нет оправдания, если он возводит их небрежение в норму. Кроме того, клирики не причащаются просто так: причащение является составной и обязательной частью служения святой литургии, «особой привилегией» рукоположенного священника. А если бы он не служил, ему следовало бы готовиться так же, как и всякому верующему. Более того, когда служат, они должны воздерживаться и быть на высоте таинства.

Различие в степени [между священником и мирянином] ясно доказывается 27-м правилом Карфагенского собора, которое предусматривает, что низложение священников совершается через незапрещение им причащаться, без разрешения духовником греха, в который они впали. Иными словами, мирянина нужно разрешать от грехов, чтобы он снова стал христианином и причастился, тогда как клирики, изверженные из сана, становятся простыми христианами и могут причащаться. Благодать священства делает их служителями алтаря, и они сами дадут отчет, насколько хорошо исполняют свой долг.

От них требуется та же внутренняя чистота, даже большая, но иные правила приготовления.

8. Хотя целью литургии является причащение, она воздействует и на тех, кто участвует в богослужении как подобает, так же как и на поминаемых. К сожалению, богослужение само по себе обычно кажется театрализованным ритуалом. Однако оно составлено из славословий с различными значениями, призванными наложить свою благотворную печать на дух присутствующих, поэтому полагается служение с великим вниманием.

Эталоном для любой общины должно стать участие [в литургии] с пользой, то есть физическое присутствие, но и сердечное тоже, а не количество причащающихся. Ведь причащение без живого участия с избытком выдает пустоту в душе. А неучастие с трезвением как клириков, так и мирян неизбежно ведет к клерикализации литургии, которая таким образом превращается в некий обрядовый спектакль. Священник становится простым функционером с искусственными прерогативами служения, а верующие приходят в такое состояние, когда слишком мало понимают литургию и остаются лишенными духовной пользы.

9. Все более заметна и новая сакраментальная тенденция — полагаться на магический эффект причащения как участия в благодатной силе воскресшего Тела Христова. В действительности за этим могут скрываться учения нехристианского толка, привносящие идею получения положительной энергии посредством прямого и как можно более частого контакта через причащение. Словно Святые Тайны исцеляют через прикосновение, вкушение, а не через веру, не через наше покаяние, исполняющее заповеди.

Изменение жизни должно идти с нашей стороны и таинственно подпитываться посредством причащения. Наши грехи и страсти не малы, а значительны, и нам нужно бороться с ними. Нас спасает не одно только минимальное наше усилие, к которому добавляется благодать Христова, но напряжение наше до крови, помазанное свыше «елеем небесным», когда Бог сочтет это нужным. Акцент должен делаться именно на нелицемерное исправление поведения, а не только на благодать, что касается и нас тоже, а не одного только Бога, иначе мы рискуем впасть в ложную духовность и воображаемую мис­тику.

Намерением нашим в вышеприведенных строках было пробуждение совести к жительству со страхом Божиим, чтобы мы желали причащения более частого и плодотворного, но прежде всего имели страх того, что приступаем, не имея должного жительства. Необходимо устранить главным образом эти два препятствия: нерадение в борьбе за то, чтобы сделаться членами Тела Христова, и наглость, которая приведет к тому, что мы станем последними вместо первых. А они побеждаются не формализмом и пиетизмом, а верой, проистекающей из подвига, из очищения помысла с помощью здоровой аскезы. Коротко говоря, необходимы страх приступить недостойно и страх остаться вдали от Христа.

Иеромонах из Румынии,
при поддержке и участии нескольких духовников
Перевела с румынского Зинаида Пейкова.

 

Комментарии







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0