Платановый космос

Евгений Михайлович Чигрин родился в 1961 году на Украине. Поэт, эссеист.
Автор четырех книг стихотворений, в том числе «Неспящая Бухта» (2014), «Подвод­ный Шар» (2015).
Публиковался во многих литературных журналах и альманахах, в ряде европейских и российских антологий. Стихи переведены на многие европейские и восточные языки.
Лауреат премии Центрального федерального округа России в области литературы и искусства (2012), Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (2013), национальной Горьковской литературной премии в поэтической номинации (2014), Всероссийской литературной премии имени Павла Бажова (2014) и общенациональной премии «Золотой Дельвиг» (2015). Участник многих российских и международных литературных фестивалей.
Живет в Москве и подмосковном Красногорске.

* * *
Сновидение по Занусси:
Бред волшебника, свет зимы...
С китаянкой в индийской блузе
Над постелью взлетаем мы.
Пробуждение по Занусси:
Сладко в облаке тесных рук,
Наши тени висят на люстре.
На компакте бемольный звук
Тянет музыку Феррабоско,
Тянут гамбы воловий свет.
Эта ангельская повозка
Из почти неизвестных недр
К нам втащила виолу: ангел
Сдвинул крылышки, заиграл
Эту музыку, точно нанял,
С малым космосом повязал.
Ветер в трубах, как в страшных сказках,
Пахнет голым Непалом чай.
Привидения в белых масках
Вынут ножички, и — прощай!
Это мнится? На белом свете
Зарастает зимою все:
Серафимы и дети смерти,
В парке «чертово колесо»,
И смирительная октава...
Январем зарастает все:
В Польше — небо, в Крыму — агава,
Стихотворное ремесло...
Это мнится в таком раскладе —
Завихрение по Зану...
Половая, белеет кстати,
Жизнь, стоящая на кону
Неизбежного... и другого...
Напишу и сумею здесь,
В белой простыне, спрятать слово,
Чтоб кому и зачем прочесть?
...Наваждение по Занусси,
К точке «G» приведет вино?..
В дедморозовом захолустье
Слово вытянешь — и темно.
Так темно, перепутать впору
Все, что запросто написал.
...Ангел взмыл в облака виолу,
Сам бессовестно запропал.


* * *
Просижен век на солнечной игле,
Сто лет убито в ожиданье песни
В желтеющей обоями норе,
Заметим здесь: танцуя возле бездны...
Так стихотворцам велено за что?
За общее с каменами ЛИТО?!

Я повторю который раз в году,
Не спотыкаясь на банальной фразе:
Сивилла не почешется в гробу,
Не выдохнет гречанка — мы на связи
По скайпу в наступающий четверг...
Сумбурность строчек. Вот и день померк

Еще один... В подзорной трубке Феб —
Иллюзий бог, которому до фени
Флешбэк летучих рифм и тайны скреп?
В нем сколько фунтов занебесной лени?
Он постарел, на пенсию пора,
В Хургаду, где — все включено. Игра

Окончена, не так ли, господа?
На выход, музы! Сдайте инструменты.
...По колеру с ниобием звезда
Похожа (наплевать на сантименты!).
Святого Духа факелы — давно —
Арт-хаус. Беспонтовое кино.


Мякинино: белый мост

Мой дар убог, и голос мой не громок...
Евгений Баратынский

Мой голос так себе, мой дар убог: навряд ли это может называться
Талантом. Сочинил немного строк, которые кому-нибудь приснятся
По случаю? По музыке души? Я ставлю вопросительные знаки,
Как в космосе плыву себе в тиши... Живу себе. Рисую на бумаге
Кириллицу, которую давно нам выдумали умные мужчины,
Смотрю в окно, равно гляжу кино, там белый мост, там огненные джинны
Рекламы, охмурительный яхт-клуб, Москва-река и ширится, и длится,
Текучий мир в любом раскладе люб, там море пароходу «Крокус» снится...
Мой голос так... Две рифмочки, глагол, конечно, прилагательных немного,
Как Рейн учил! Борисович вколол наркотики от греческого бога.
Но что-то, как сновидец, знаю я... Смеркается. Туманится. Я вижу
То сновиденье бога-муравья, то парадиза призрачную крышу,
То некого приятеля, ему мой голос так себе сгодится крайне,
Я это понимаю по всему: в Мякинине, в Дамаске, в Самарканде...


Боснийское. Одиночество почтальона

Мы встретимся в Требине или Требине, где ангел почтовый завис
С молитвой боснийской о брошенном сыне, где в зелени всякий карниз
И призрак поэта шатается рядом, кивая на свой монумент.
Мы свидимся за незапамятным садом, где воздух — боснийский акцент,
И выпустим музу в боснийское небо, которое лепится за...
Пока нас ведут на веревочке Феба и Вышний нам смотрит в глаза...
Протянет к нам руки не мертвая Лета, а ветки душистой айвы...
Прочти многоточья как знаки респекта, значение в них улови.
...Кофейня. Контора. Обшарпанный домик и дворик такой же, как все,
Которому нужен заботливый дворник. Фонарик в сплошной бирюзе.

Зачем это вижу? Откуда все знаю? От Дучича? От Самого?
На лютне боснийской втихую играю не музыку, не колдовство...
Мы встретимся в Требине или Требине, где ангел почтовый завис
С молитвой боснийской о брошенном сыне, где в сумерках
                                                                           каждый карниз,
Где мы голубиную почту отметим: строенье австрийских веков,
Простой эсэмэской любимым ответим в саду, где орда светлячков.
...Я сам почтальон одиночества, в город смотрящий, равно в естество,
Из дальней страны, чья отметина — холод, где муза приходит в пальто.

Мы встретимся только в метафоре Бога? В платановом летнем кафе?
Под занавес речи иллюзий немного, не больше, чем страсти в строфе.


Македонское

...Проснуться в Скопье и припомнить, что
Я был во сне в потустороннем мире,
Там ехал дьявол в золотом авто
И было некомфортно. Было шире
Душе и музе? Это был музей?
Музей пространств, в котором черти выли
Большую песню в свете новостей
Из жизни ада. Ангелы басили
Густой хорал, который Себастьян
Переписал в пределах отдаленных,
Как только мог умелый протестант
Из самых совершенно-одаренных.
И облако три ангела несли
В починку к Богу? Видимо. Пробелы
В неровном сне... Попробуй, разбери,
Переведи с туманного на белый,
Точней, на ясный будничный язык:
Была с косой костлявая? Смеялась?
Я к ней стоял как будто бы впритык,
Но — облако, но — ангелы... Осталось
Такое чувство, будто часть меня
Находится в среде потусторонней...
Но — день в окне снимает пенки дня,
Растягивает солнце на балконе.
Проснуться в Скопье: Македонский где?
Вот-вот и Македонский в «мерседесе»
Прокатится по теплой пестроте
И растворится в чистом поднебесье.
Продрать глаза. Налить в стакан ситро.
Подумать: смерть сегодня отменили
От легкой Македонии и до...
...Проснуться в детском, как в мультфильме, мире.


* * *
Молчит июль, но — раскрывает рот
Делирий ночи: чудищем неясным
Промеж ушию рог имать встает
Над почерневшим и холмообразным
Болотным местом. Лето северян —
Зверей, людей и далее по списку...
Течет с востока пепельный туман,
Приписанный к пожизненному сыску
Наркушник с трубкой вылупился и...
Не понимая музу подсознанья,
Кому сказать вполголоса — «свои»?
Как будто в ожидании свиданья.
Стучится кто? Костлявая с косой?
Скелет из шкафа вывалился бодро:
Костями машет, как дурак метлой.
Цирк Ирода? Скорее цирк урода,
Селены цирк, желтеющей окрест...
Который час? Четыре или больше?
...Бормочет призрак старый анапест,
И птичий дольник понимаешь тоньше...
И видится: в болотистых местах
Деревья переходят вброд поляну
В пудовых старомодных сапогах,
Как буйволы горячую саванну...
И робко входит мокрая заря
И лепится на скотч руками Бога.
Разводит нюни Нюкта... Сектора
Нечистых сил скрываются... Сорока
Вчерашнее приносит на хвосте:
Кто на болота отправляет вести?
Стреляйте, Холмс, мы будем на щите!
Эй, Бэрримор, накройте стол в поместье!


Открытка Андаманских островов

Джарава с Андаманских или кто
Сойдет с открытки прямо в сновиденье?
И длится роковое шапито,
Мозги при этом ровно решето.
Такое в 3.15 наблюденье.

Всех книжек экзотических посыл,
Контент в планшете длился тем же самым.
Идет охота? Кто кого убил?
Селену крови над водой включил?
Кто станет дымом над большим вигвамом?

Дух трапезы по кайфу дикарям,
Как будто так в писаньях Марко Поло...
В 4.30 гладит по вискам
Старуха смерть. Привиделось? К чертям
Чертей и тех, которые атолла

Послы и беспредельщики. И то —
Всего открытка и — вхожденье в джунгли...
Джарава с Андаманских или кто?
Мозги при этом будто решето...
Пигмеи черепаховой лагуны

Пугают ядовитою стрелой.
«Я скоро сновидение покину».
Кто говорит? Как будто за стеной?
Сам говорю. Отравленный игрой,
Кому-то корчу дьявольскую мину.


Островное. 2002 год

Циклон в запой и — цинково кругом,
С таким стихотвореньем побредем,
Пиная снег ботинком тупоносым.
(Хоккайдо скрыт, и заметён Хонсю.)
Давай шагай, на голубом глазу
У ангелов везения попросим,

У вестников... Дотянем до гнезда,
Там Персией прохвачена тахта,
В китайском бренди градусов лавина.
Сугробы точно айсберги вокруг...
Не вспоминай, не существует юг,
Все — призраки и демоны... картина

Художника N.N. Большой волной
Стихия разрастается. Весной
Подснежники-тела на перевале
Найдут и похоронят, суть — циклон.
Не утони в гудящем, Арион,
Не заблудись в каком-нибудь завале.

Циклон — Циклоп? Скорей скандал небес,
Для маленьких — нечаянный ликбез,
Не Грецией рожденная Химера.
У ветра в горле шестьдесят ангин,
В моем кармане мокрый аспирин,
Две пуговки и «Зюскинд» Парфюмера...

В мозгах бардак да скверные стишки,
Остаток дня, какие-то круги
Существованья, что в сухом остатке.
То — канитель, то — нежный поцелуй
И что еще? Попробуй обрисуй!
Подборки жизни вместе с рифмой сладки.

Сумеем, доберемся до гнезда,
Там Дельвигом ленивится тахта,
Там Йемен в кофе тонкого помола.
Забросим мейл в неблизкое «туда»,
Где вывесками жалят города
И хочет жизнь другого разговора.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0