Токсичные страницы

Родился в 1976 году. Окончил Северо­Осетинский государственный университет им. К.Л. Хетагурова и Институт социально­политических исследований РАН.
Работает старшим научным сотрудником Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья РИСИ. Политолог, кавказовед. Кандидат политических наук.
Живет в Москве.

Информационные аспекты борьбы с пропагандой терроризма в социальных сетях

В статье анализируются механизмы популяризации терроризма в социальных сетях. В центре внимания тактика распространения радикальных идей и особенности вербовочного процесса. Вербовочный процесс в настоящее время тесно связан с содержательным направлением деятельности радикальных сообществ в социальных медиа.

Терроризм является действенным и отработанным методом дестабилизации общественно-политической и религиозной ситуации в государстве. Несмотря на ослабление позиций террористов на Ближнем Востоке, в социальных сетях идет активная вербовка молодежи в состав вооруженных формирований «Исламского государства» (ИГИЛ) и других террористических организаций[1].

Тезис о фактически сформированной в социальных сетях виртуальной джихадистской коалиции находит подтверждение в деятельности многочисленных радикальных групп и сообществ. Есть основания полагать, что в перспективе возможна «развиртуализация» джихадизма и легитимация радикальной исламистской оппозиции. Так как существующие формы и методы противостояния джихадистам не очень эффективны, усиление позиций радикалов возможно уже в ближайшие годы. Тем более что ряд западных СМИ фактически потворствуют террористам, соотнося последних с «путинофилами». В частности, в западных СМИ уже не раз говорилось о том, что «финансируемые Кремлем сайты RT и Sputnik являются одними из главных источников отравляющих Сеть теорий заговора, на равных соперничая в этом с исламистскими сайтами»[2]. Позиция французского журналиста Бернарда Шальша находит понимание и в других аналогичных публикациях.

Российская социальная сеть «ВКонтакте» в последние годы стала основным «радикалообразующим» ресурсом в России. В условиях противостояния с Западом российскими экспертами и учеными вырабатывается собственная информационная стратегия борьбы с терроризмом. С сожалением приходится констатировать, что противодействие идеологам терроризма не носит превентивного системного характера, а общество не в состоянии формировать антирадикальную повестку дня.

Нельзя не обратить внимание на то, что укреплению религиозного радикализма в России способствует благоприятная «историческая память» о воинах джихада Северного Кавказа. Устоявшиеся и «закрепленные» в социальных сетях мифы о национально-освободительной войне чеченского народа, переросшей в «праведный джихад», также являются питательной средой для джихадистов и их потенциальных сторонников.

Предпосылки развития исламистского радикализма

Ослабление позиций федерального центра на Северном Кавказе стало причиной прихода в регион исламистских фондов и организаций. Особое внимание представители «чистого ислама» акцентировали на Чеченской республике, власть в которой после 1991 года фактически принадлежала негосударственной организации — Общенациональному конгрессу чеченского народа.

Именно тогда в Чеченской респуб­лике получает старт проект по созданию независимого национального государства. Инициатива поддерживается рядом государств, осуществлявших финансовую поддержку «молодого чеченского государства». Помощь оказывалась через благотворительные фонды, а позже через арабских эмиссаров. До августа 1999 года позиция сепаратистского чеченского режима по вопросу принятия финан­сово-идеологической помощи из-за рубежа была однозначной — любая поддержка, способствующая ослаблению России, безоговорочно принималась. Но после вхождения бандгрупп Хаттаба и Басаева в Кадарскую зону Дагестана, режимом Масхадова отношение внешней помощи было скорректировано.

Между тем благодаря финансовой поддержке извне националистический чеченский проект был трансформирован в религиозно-политический. В 2007 году лидер северокавказского бандподполья Доку Умаров провозгласил «Имарат Кавказ» — государство, состоящее из вилайетов, живущих по законам шариата. Решение Доку Умарова спровоцировало в чеченском националистическом движении раскол, и так называемый лидер «чеченского правительства в изгнании» Ахмед Закаев объявил Доку Умарова «изменником чеченского народа». Идеологи создания национального чеченского государства и их противники, те, кто стоит за создание «Имарата Кавказ», продолжают противостоять друг другу по настоящее время.

В социальных сетях идея чеченского (северокавказского) националистического проекта на фоне активизации джихадистского постепенно маргинализируется. Идеологию создания независимого кавказского государства до закрытия продуцировали немногочисленные националистические структуры, аналогичные группам «Кавказский союз» (124 подписчика) или «Caucasian Union» (3710 участников). Данные группы имеют виртуальных клонов, так как регулярно закрываются согласно решениям Рос­комнадзора.

В то же время действия «Имарата Кавказ» поддерживаются значительным количеством пользователей социальных сетей. Группы и страницы «имаратчиков» наполняются радикально-религиозным контекстом более системно и регулярно. До недавних пор осуществлялся эффективный рекрутинг в ряды «виртуального бандподполья» Северного Кавказа (сторонников «Имарата Кавказ»), но после провозглашения всемирного халифата[3] в социальных сетях стали доминировать радикальные террористические группы нового толка. Методика пропаганды терроризма в социальных сетях изменилась существенным образом. Идеологи джихадизма считают, что каждый мусульманин теперь может стать строителем халифата[4]. Этот тезис активно продуцируется радикалами в социальных сетях. Основным информационным ресурсом террористов является социальная сеть «ВКонтакте».

До недавних пор осуществлялся эффективный рекрутинг в ряды «виртуального бандподполья» Северного Кавказа сторонников «Имарата Кавказ»[5]. Профессиональные ре­крутеры пытались и даже сейчас пытаются нивелировать противоречия между джихадистами «Исламского государства» и «Имарата Кавказ». Радикалы, воюющие в Сирии и Ираке, регулярно обращаются к боевикам «Имарата Кавказ» с предложением перейти под знамена ИГ (ИГИЛ). Работа в северокавказском бандподполье дала результат — первыми присягнули «халифу» аль-Багдади террористы, действовавшие на территории Дагестана и Чечни.

Несмотря на последовавшее разъяснение по поводу присяги Абу Мухаммада Кадарского, в котором «кадий Дагестана» резко осудил присягу халифу ИГИЛ* и назвал ее предательством, позиции джихадистов усиливаются. На фоне ослабления «Имарата Кавказ» на Северном Кавказе продолжает расти популярность «Исламского государства».

Можно с уверенностью утверждать, что в настоящее время уже сложилась интернет-стратегия джихадистов, включающая достижение оптимальной аудитории через максимально большое число точек распространения, обратную связь, использование местных языков и символики, предложение искать выход из местных проблем через «джихад». Необходимо отметить, что успех в социальных сетях — это не только рост имиджевой популярности, но и приток новобранцев и увеличение сумм пожертвований. А это в свою очередь напрямую связано с посещаемостью сайтов и страничек и с более широким кругом аудитории. Чтобы этого достичь, терроризм должен быть «легитимирован» в глазах широкой аудитории.

Популяризация терроризма в соцсетях

Благодаря социальным сетям «про­-
ект» построения де-факто террористического халифата носит глобальный характер и является источником мотивации для сотен тысяч мусульман из разных стран. Создание привлекательного имиджа радикализму и терроризму является продуктом работы блогосферы и средств массовой информации, целенаправленной деятельности арабских государств и некоторых крупных транснациональных исламских некоммерческих фондов.

Целенаправленная системная работа по героизации «мучеников за веру», а фактически террористов, способствует идеализации исламистского радикализма. Этот мотив стал популярным трендом в русскоязычных социальных сетях последних шести–восьми лет.

Работа радикальных групп в российских социальных сетях, направленная на увеличение сторонников «Исламского государства» и других террористических организаций, совершенствуется в ежедневном режиме. Целевой аудиторией радикалов являются, как правило, традиционные мусульмане, молодые радикалы и представители других конфессий, готовые воспринимать исламистскую пропаганду некритически. Традиционных мусульман джихадисты радикализуют, молодым радикалам создают условия для инкорпорирования в ряды незаконных вооруженных формирований, а среди немусульман активно ведется религиозно-политическая пропаганда ислама.

Несмотря на то что крупные радикальные группы регулярно закрываются, их сменяют так называемые «резервные группы». Радикалы и салафиты фактически уже сформировали в сети интернациональную джихадистскую интернет-среду. Ими и их сторонниками осуществляется ежедневная работа по расширению социальной базы радикализма путем создания новых сетевых сообществ. Например, в социальной сети «ВКонтакте» публикуются такие объявления:

«Ассаляму аляйкум. Всем, кто сидит в “Вконтакте”, просьба вступить в группы:

https://vk.com/boriss.nafsom

https://vk.com/islam697

https://vk.com/rek_lamy

https://vk.com/borba_snafsom

https://vk.com/islamskie_kartinki

https://vk.com/islamic.album

Только достоверная информация Иншааллах. И да воздаст вам Аллах благом! Вступайте сами и приглашайте своих друзей. Так как указавшему на благое полагается награда совершающего его.

Перепост тоже помощь. Распростра­ните как можете».

По такому же принципу формируются и так называемые резервные группы. Участников действующей в сети радикальной группы приглашают стать членами резервной. Многие подписчики и участники джихадистских групп являются членами сразу нескольких «незасвеченных» — резервных. В случае закрытия Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзором) основной, в сети появляется другая, с тем же (как правило, 10–12 тысяч) количеством подписчиков. Так, после закрытия радикальной джихадистской группы «shamtoday» джихадистами в течение буквально нескольких часов путем легализации «резервных» были организованы новые группы на основе платформы «ВКонтакте».

В настоящее время джихадисты позиционируют себя в качестве реальной политической и экономической силы. Идеологи терроризма и радикализма «продвигают» представление об ИГ как о реальном состоявшемся государстве.

Одним из механизмов пропаганды террористических идей в социальных сетях является распространение видео­роликов с «казнями врагов ислама». Широкое обсуждение вызвали видеокадры казни «разоблаченных сотрудников ФСБ». 13 января 2015 года ИГ опубликовало видео допроса и расстрела сотрудников ФСБ[6], которые «были внедрены с це­-
лью получения информации о русскоязычных муджаидах». Несмотря на то что кадры, скорее всего, являются постановкой, идеологам терроризма «удалось внедрить» в массовое сознание идею, что они являются реальной боевой силой.

Серьезное обсуждение в социаль­ных сетях вызвала бесчеловечная казнь группировкой ИГ иорданского летчика Муаза аль-Касасба, который был захвачен в плен 24 декабря 2015 года. Новость получила широкую огласку у мусульманского сообщества не только РФ, но и во всех мусульманских странах. Ученые и со­-
общество выступили с осуждением действий ИГИЛ, так как они противоречат нормам шариата.

На этом фоне Объединенные Арабские Эмираты вышли из состава международной коалиции, которая ведет военную кампанию против ИГ. ОАЭ пошли на этот шаг после казни пленного иорданского летчика Муаза аль-Касасба. По заявлениям американских ответственных лиц, ОАЭ, будучи одним из главных союзников США по коалиции, приостановили свое участие в авиаударах из-за опасений по поводу безопасности своих пилотов. ОАЭ стали первой страной, приостановившей свое участие в операциях против ИГИЛ, и, как минимум, формально, это было результатом «успешной работы» террористов.

Сторонниками террористических методов в социальных сетях освещаются и «менее значимые» локальные события. Например, в группе «Халифат», имевшей 11 027 подписчиков, была опубликована информация о том, что 4 февраля 2015 года «ФСБ Башкортостана задержала ряд общественных деятелей»[7]. В информации указывается, что «обыски прошли у 25 братьев». Несмотря на то что задержанные подозреваются в терроризме, «умма» встала на их сторону. Этот информационный повод будет серьезно раскручиваться в течение нескольких месяцев и пойдет в «актив» (информационный банк) идеологов джихадизма. Между тем речь идет о задержании в Башкирии самой массовой в регионе местной ячейки международной террористической организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» (Партия исламского освобождения). Однако успешная операция по задержанию террористов в социальных сетях представлена как задержание «невиновных братьев».

Сторонниками исламского терро­ризма осуществляется информационная политика по определенным лекалам, в результате чего некоторые новости ими сознательно замалчиваются. Так, гибель* «чеченского бригадного генерала» Исы Мунаева, уроженца чеченского села Янди, так называемого «полевого командира» «первой и второй чеченских войн», джихадистами замалчивалась. Лишь некоторые чеченские сепаратисты разместили информацию о гибели под Дебальцевом «бригадного генерала армии Ичкерии». Значительно большее внимание гибели Исы Мунаева было уделено украинскими блогерами и пользователями социальных сетей. Ису Мунаева представили героем Украины, фактически сдержавшим натиск «российских» войск. Убийству чеченского наемника посвятил пост и один из лидеров украинских незаконных вооруженных формирований Семен Семенченко.

«Невнимание» со стороны джихадистов имеет «религиозную» причину. Дело в том, что на некоторых сепаратистских и джихадистских интернет-ресурсах было опубликовано заявление Абу Басыра ат-Тартуси «Участие чеченцев в войне в Украине». На вопрос «братьев из Чечни» о том, «как им действовать в условиях украинского кризиса и можно ли им воспользоваться», исламский ученый, поддерживающий джихад, заявил, что братья в Чечне имеют полное право всемерно использовать каждое разногласие, противоречие и противостояние между русскими и их противниками в соседних государствах бывшего СССР на благо их справедливого и законного дела. «И мы не довольны и не согласны с тем, чтобы наши братья становились топливом для целей и желаний других! Они должны воевать и двигаться только в соответствии со своей независимой отдельной стратегией, только в соответствии со своими интересами и с тем, что ведет к достижению их законных целей в их борьбе с российской оккупацией их земли»[8]. Данное заявление распространялось и чеченскими сепаратистскими ресурсами, поддерживающими правительство «Ахмеда Закаева в изгнании», то есть противниками «Имарата Кавказ».

Приходится констатировать, что недоговороспособность и жестокость сторонников терроризма и их агрессивное самопозиционирование в социальных сетях способствуют радикализации общества.

Тактика распространения террористических идей в соцсетях

Идеологам радикального исламизма с помощью различных методик удалось создать в социальных сетях образ «справедливого борца» за «исламские ценности». Надо отметить, что рекрутеры в ряды джихадистов не стремятся охватывать большие аудитории. Ими используется результативная методика, предусматривающая работу с потенциальным сторонником в индивидуальном режиме, то есть выборочно, точечно. Дезориентированного пользователя планомерно, с помощью годами отработанных методов, подводят к тому, что у него есть единственный выход — «стать на сторону правды и справедливости».

Так как «новообращенных» легче радикализовать, с ними проводится более целенаправленная системная работа. Так, в социальной сети «ВКонтакте» существует группа «Я принял ислам». На первый взгляд там не публикуется радикального исламистского контента, но следует обратить внимание на объявления следующего характера:

«Здравствуйте. В нашей семье нет мусульман. Как стать мусульманкой? Что для этого нужно?»

Как правило, рекрутерами в ряды террористических организаций используются аналогичные безобидные на первый взгляд механизмы знакомств с людьми, принявшими ислам. Напомним, что именно эта целевая аудитория находится в зоне особого внимания рекрутеров-террористов.

Нельзя не обратить внимание на особенности разрастания радикальных религиозных групп. У каждого сообщества (группы) есть админист­ратор (порой несколько администраторов). Администратор ведет наполнение страницы сообщества, публикуя записи, фото и видео в соответствии с тематикой группы, а также модерирует обсуждение материалов. Как правило, чем активнее формируется контент, тем быстрее растет аудитория ресурса.

Однако активность группы не является обязательным условием «успеха», большое значение имеет качество публикуемых материалов, их релевантность запросам целевой аудитории. Есть довольно крупные группы, например http://vk.com/ahlisunna_waldjamaa, которые при средней активности обладают большой аудиторией. Можно обратить внимание на очень активные группы, например http://www.odnoklassniki.ru/halifatnews, хотя их аудитория незначительна. Замечено, что на размер аудитории оказывает влияние «возраст сообщества», и вполне закономерно, что с течением времени, при условии сохранения активности, аудитория группы увеличивается.

Работа религиозных радикалов в социальных сетях имеет ряд особенностей. Радикальные сообщества, в отличие от коммерческих, практически никогда не используют рекламу, накрутку, покупку участников. Приглашают ли радикалы потенциальных участников напрямую — сказать сложно, так как эти приглашения поступают через сервис личных сообщений.

Самые массовые группы, как правило, те, которые выполняют функции новостных лент. Например, закрытый http://vk.com/shamtoday (ресурс закрыт как экстремистский). Вместо закрытых страниц, как уже говорилось, создаются новые, со схожими названиями и содержащие похожий (аналогичный) контент. Целевая аудитория довольно быстро находит вновь открывшиеся группы через функцию поиска, вводя ключевые слова. Тем не менее на передислокацию аудитории сообщества уходит некоторое время. И если «токсичные страницы» будут закрываться властями быстро, то значительная часть аудитории будет отрезана от этих ресурсов.

Вместе с тем закрытие ресурсов, поддерживавших террористов, стало причиной усиления мер «безопасности» некоторыми сторонниками исламистского джихада. В доказательство можно привести «кочующее» в социальных сетях объявление следующего содержания:

«Братья и сестры, сегодня вечером выяснилось, что мой телефон, указанный в скайпе как скрытый, прослушивается, вход на мою страницу осуществлялся по корпоративному адресу службы технической поддержки с теневыми настройками копирования всех изменений страницы (в том числе удаление данных). Будьте, пожалуйста, осторожны. Я ухожу на указанную ранее закрытую Исламскую сеть, где вы можете зарегистрироваться только через знакомых. Впрочем, никто не застрахован от троллинга и там. Салам уа лейкум рахматуллахи уа баракатух!»[9]

Особенности вербовочного процесса

Радикалы — сторонники терроризма ведут активную прозелитскую деятельность в Интернете. Основной метод работы — пассивное привлечение. Если сравнивать с другими религиозными течениями, то радикалы-исламисты крайне редко используют метод убеждения, то есть дискуссии, обсуждения спорных вопросов. Яркий, интересный, релевантный, регулярно публикуемый контент является основным мотивирующим фактором. Создатели такого контента используют особенности психологии потенциальной аудитории. Наиболее популярны (набирают наибольшее количество «лайков») следующие темы: романтика жизни моджахедов, героизация отдельных личностей, призывы к устранению несправедливости, пропаганда джихада в качестве пути, указанного Аллахом, осуждение образа жизни «кафиров».

В отличие от, например, «свидетелей Иеговы», использующих метод «удочки», или неосекты «Гербалайф», использующей «метод сети», радикалы (по крайней мере, в Интернете) используют метод «клейкой ленты», рассчитывая, что люди сами вовлекутся после ознакомления с их идеологией. На деле так и происходит, однако вовлечение происходит не только с помощью социальных медиа. И хотя Интернет выполняет основную пропагандирующую функцию, подготавливая сознание будущих адептов или укрепляя в требуемой позиции уже состоявшихся последователей, тем не менее вовлечение в реальную радикальную деятельность происходит так­же через общение с одним из радикалов из близкого окружения будущего неофита или через общение с авторитетным духовным лидером-проповед­ником.

Вместо налаживания диалога радикалы — пособники террористов, как правило, концентрируются на критике, осуждении небогоугодности жизни остальных людей, религий и социальных институтов. Их основной месседж состоит в единственности богоугодного пути (естественно, того, что придерживаются они сами), при котором с остальным «враждебным Аллаху миром» следует вести войну (джихад) любыми способами, в том числе силовыми методами.

В своих записях неофиты-радика­лы часто упоминают про алчность и лицемерие мусульманских и христианских религиозных функционеров и сравнивают их с самоотверженностью воинов ислама, живущих в ужасных условиях и отдающих свои жизни ради великой идеи. Благоприятными условиями для индоктринации радикальных идей являются психологические проблемы личности: затруднение в самовыражении, «поиске себя»; осознание собственной никчемности, отсутствие смысла жизни; желание стать «посвященным», отделиться от «невежественных», то есть от толпы; душевная неуравновешенность или сниженная психологическая устойчивость после развода, потери близких, болезни и других житейских пертурбаций; восприятие субъектом своей жизненной ситуации как трудной, а окружающего мира несправедливым; стремление вырваться из-под родительской опеки.

Интернет-среда как нельзя лучше подходит для компенсации этих проблем. И хотя в виртуальном пространстве создается лишь иллюзия решения их проблем, тем не менее вовлеченное лицо может стать вполне реальным радикалом-неофитом.

Цель радикальных идеологов-вербовщиков — убедить в правильности и богоугодности их пути. Именно поэтому в их речах практически не содержится явных оскорблений, ругательств, призывов к терактам и т.п. В созданных ими группах даже публикуются правила общения с «неверными», которые предписывают не вступать в словесные перепалки, не оскорб­лять оппонентов и т.п. Вместо этого они сосредоточиваются на критике и осуждении «неверных» в опубликованных материалах, дистанцируя таким образом себя от «неправедных» и «небогоугодных» дел.

Такая стратегия приносит свои плоды на фоне объективного наличия социальных проблем, таких, как обмирщение и коммерциализация религиозных организаций, коррумпированность власти, социальная несправедливость, низкий уровень жизни населения. Определенная часть аудитории, уставшая от «беспредела, творящегося в этом мире», видит в радикальном пути справедливый и праведный способ миро­устройства. Другими словами, происходит трансформация социального протеста в ясную и практическую форму поведения и действий. Простота и контрастность радикальной идеологии, несомненно, являются ее преимуществом в привлечении людей, психологически способных к категоричности мышления и действий, а также людей, не склонных к восприятию объемных и сложных ментальных конструкций.

Сильнейшее влияние на зрителей оказывают видеообращения радикальных проповедников, чьи речи мастерски выверены и аргументированы. Пользователи активно встраивают коды плееров «YouTube» в свои личные страницы и на страницы групп «ВКонтакте». Главная страница практически каждой радикальной группы имеет собственный архив видеоматериалов. Зритель, просмотревший все или часть этих материалов, может проникнуться уважением к «воинам Аллаха», их идеологии и образу жизни.

Индоктринация новых идей приводит к появлению у людей новой идентичности, то есть к формированию новой личности, думающей, чувствующей в иных категориях. «Наличие новой идентичности зачастую приводит к расщеплению личности с возникновением в подсознании ощущения опасности и несоответствия. Существует точка зрения, свидетельствующая о том, что сформированная у человека аддиктивная личность конфронтирует с прежней личностью. Ощущение раздвоенности может провоцировать эмоциональное напряжение. Человек становится способным на поступки, которых раньше он точно не совершил бы»[10].

Показная, а временами даже яростная демонстрация неофитами своего религиозного поведения, чрезвычайное внимание к внешней атрибутике ислама демонстрируют лишь стремление человека прочнее утвердиться в новом качестве, отсечь сомнения и убедить в правильности решения, прежде всего самого себя. «Джихадистами активно используется манипуляция сознанием, при которой человек начинает считать, что он получает именно то, к чему он стремился. Создается своеобразная картина иллюзорного мира, обладающая аддиктивной привлекательностью. Постепенно у новообращенного исчезает критическое отношение, которое могло присутствовать ранее. Параллельно прививается стремление к достижению значимой цели»[11].

Женская аудитория примерно вдвое меньше мужской, но так же активна. Внимание женщин в еще большей степени сконцентрировано на внешних атрибутах, таких, как одежда, аватарки в аккаунтах, музыка, лозунги и т.п. На их страницах больше картинок, стихов, изречений и прочего эмоционально окрашенного контента. Для многих девушек размещение в блоге подобных материалов является частью позиционирования себя в качестве правоверной мусульманки, что увеличивает их шансы найти «хорошего», верующего мужа, пусть даже не из числа радикалов. Вступившим в радикальные группы женщинам иногда поступают предложения выйти замуж «за брата, воюющего в Шаме», или «за праведного брата, получившего ранение», и т.п. Как правило, эти предложения предполагают переезд в другую страну.

Для многих записей, сделанных женщинами, характерны взывающий тон, выражение страдания и демонстративная готовность к самоотречению ради Аллаха, ради веры, ради мужа. Надо заметить, это действительно стимулирует мужскую часть радикально настроенной аудитории к активным действиям, к реальным поступкам, так как на контрасте с женщинами они в большей степени осознают свою силу и ответственность, у них включается рефлекс защитника.

Меры конспирации авторов радикального контента

Многие блогеры и пользователи-радикалы намеренно указывают ложные данные: ФИО, местоположение, даты рождения и т.п. Некоторые группы являются закрытыми — то есть их контент доступен только участникам группы. Для вступления в группу требуется согласие администратора. Администратор принимает решение о допуске нового участника после просмотра контента его страницы, а в некоторых случаях — только пообщавшись с кандидатом через сервис личных сообщений. Некоторые пользователи имеют по несколько аккаунтов в разных социальных сетях и даже внутри одной соцсети.

Содержательные направления деятельности радикальных исламистских сообществ в социальных медиа

Самой популярной темой террористических групп в социальных сетях являлась информация, связанная с «Исламским государством». При этом заметно усиление тенденции к объединению исламистов «Имарата Кавказ» и «Исламского государства».

В социальных сетях активно осуществляются меры по сбору средств на нужды джихадистов. Эта методика отработана, и ее раскрытие представляет ценность в вопросах противодействия радикалам-джихадистам. Каждый десятый токсичный ресурс публикует реквизиты для финансовых пожертвований. После массовых закрытий джихадистских аккаунтов сборов стало гораздо меньше и в количественном, и в долевом выражении. Основными целями сбора средств являются джихад в Шаме, помощь больным, братьям, семьям моджахедов, «братьям» в Дагестане, «братьям» в других регионах. Единичные случаи — на производство и распространение книг, дисков.

В качестве платежного средства в подавляющем большинстве случаев используется QIWI-кошелек. Немного реже — яндекс-кошелек. Редко — вебмани, PayPal. В случаях, когда сбор осуществляется на помощь детям, больным, публикуются номера кредитных карт Сбербанка. Иногда публикуются просто номера мобильных телефонов для пополнения их баланса. Также сбор средств осуществляется всевозможными благотворитель­ными фондами, например «Sadaka». Есть факты, когда сбор осуществляется «в открытую», указывается несколько адресов (возможно, кто-то из них действительно нуждается).

Целевые группы джихадистов

Целевую аудиторию пособников террористов в социальных сетях можно разделить на группы и в соответствии с этим выбрать способы работы с ними. Чем точнее информация ориентирована на конкретного потребителя, тем эффективнее воздействие. Итак, группы подразделяются на прямые, целевые и косвенные.

Группа «А» (радикалы — воинствующие сторонники терроризма, активные, враждебно настроенные). Эти люди, как правило, не ведут активной работы в социальных сетях, так как их деятельность активно освещается и без их участия. Они выступают с обращениями — «фетвами» и требуют от уммы подчинения в жесткой форме. Таких «акторов» джихадистской жизни уже не так много: целенаправленная работа по уничтожению террористического бандитского подполья на Северном Кавказе дала результаты. Органами противодействия терроризму были уничтожены Абу Дзейт, Шамиль Басаев, Доку Умаров, Руслан Гелаев и другие. В настоящее время джихадистским бандподпольем на Северном Кавказе руководит бывший кадий, а ныне руководитель «Имарата Кавказ» Алисхаб Кебеков.

Лидеры джихадистов Северного Кавказа не пользуются авторитетом у симпатизирующей джихадистам уммы. Постепенно приобретают авторитет лидеры «Исламского государства». Речь прежде всего идет о Тархане Батирашвили. Несмотря на то что выходец из Панкисского ущелья Грузии не имеет страницы в социальных сетях, его обращения к умме очень сильно распространяются и «репостятся». Абу Умар аш-Шищани является одним из самых популярных лидеров джихадистского движения. К этой же категории можно отнести и Абу Умара Саситлинского — активного исламистского проповедника радикальной идеологии. Нельзя не обратить внимание и на новое поколение проповедников джихадизма. Ярким его представителем является Мурад Атаев, лекции которого пользуются популярностью в социальных сетях. Остаются популярными лекции таких одиозных радикалов, как Александр Тихомиров («Саид Бурятский»). Несмотря на то что он был уничтожен в ходе специальной операции в 2010 году, его «творчество» продолжает активно распространяться. Благодаря целенаправленной системной работе в молодежном сегменте уммы укоренилась мода на джихадизм и радикализм.

Группа «Б» (умеренные радикалы — салафиты с джихадистским уклоном).

Данная категория пользователей социальных сетей претендует на религиозную авторитетность и исключительность. Необходимо учесть, что среди салафитов существуют различные течения. Одно из них — пуристы, которые проповедуют истинный, с их точки зрения, ислам, не преследуют никаких политических целей и зачастую отвергают насилие. Второе течение — политические салафиты, которые выступают за создание бого­угодного общества в рамках исламского государства. И наконец, джихадистские салафиты, готовые к насилию во имя строительства исламского государства. Последних очевидное меньшинство.

Группа «В» (неофиты-радикалы — новообращенные, которые недавно встали на этот путь). Это наиболее опасная категория, так как именно члены этой группы наиболее сильно подвержены влиянию радикалов-рекрутеров. Как показывает практика, для реализации террористических актов эти люди являются «стратегическим ресурсом».

Группа «Г» (мусульмане, исповедующие традиционный ислам, но склоняющиеся к тому, чтобы стать радикалами). Эта категория пользователей относится к разочарованным, фрустрированным людям. Как правило, они являются неудовлетворенными сторонниками сильного государства. Наиболее широко эта категория представлена в республиках Северного Кавказа, где деятельность региональных и федеральных правоохранительных органов нередко крайне отрицательно освещается в печатных и электронных СМИ. К этой же категории относятся «латентные» — скрытые радикалы, внешне симпатизирующие властям, но реально ждущие подходящего момента, чтобы занять противоположную сторону.

Группа «Д» (немусульмане, склоняющиеся к тому, чтобы стать радикальными мусульманами). Отличительной особенностью этих людей является то, что они не объединяются в группы, и поэтому идентифицировать их практически невозможно. Потенциально любой проживающий в мусульманской среде подпадает под эту целевую аудиторию. Следует отметить, что качество агитационной работы джихадистов в отношении этой категории граждан совершенствуется. Для идеологов джихадизма градация жителей России проведена полярно и жестко: противник — сторонник.

Косвенные целевые группы:

группа «Е» (мусульмане, исповедующие традиционный (умеренный) ислам, встречающиеся с радикальным контентом в соцсетях);

группа «Ж» (прочие пользователи соцсетей, встречающиеся с радикальным контентом в соцсетях).

Способы работы с целевыми группами

Группа «А». Спорить и менять мировоззрение джихадистов практически бесполезно, но, так как их странички в социальных сетях пользуются популярностью, в комментариях к их основным постам целесообразно размещать сообщения, ориентированные на потенциальных новобранцев. При этом комментарии не должны быть слишком агрессивными: это вызовет обратную реакцию, и их могут удалить. Целесообразно ссылаться на авторитетных ученых, на суры Корана и не выступать с прямым осуждением, а формулировать предложения в виде вопросов: «Вы говорите, что дозволено убивать детей врагов, а как же сура Корана такая-то?» В то же время необходимо осуществлять жесткую дискредитацию таких радикалов. Это необходимо осуществлять на страницах других пользователей или на отдельных интернет-сайтах.

Как правило, радикалы или имеют уголовное прошлое, или в чем-то скомпрометировали себя. У них в большинстве случаев неудачные браки или проблемы, связанные с «нецелевым» использованием пожертвований.

Необходимо учесть, что универсальной методики дискредитации лидеров радикалов-джихадистов нет. По каждой персоне необходимо работать индивидуально. Пока же целесообразно создание банка данных лидеров радикальных джихадистов, где должна быть полная информация о семейной, общественной жизни этих людей и их экономической деятельности. Важно обратить внимание на религиозно-политическое наследие уничтоженных лидеров джихадистов, героизация деятельности которых в социальных сетях нарастает. В качестве меры по противодействию героизации джихадизма необходимо развенчание мифов о непоколебимости и аскетизме Дудаева, Яндарбиева, Басаева, Хаттаба, Гелаева, Радуева и др.

Группа «Б». Необходимо публиковать дискредитирующие сведения о радикальных авторитетах, например об их работе на зарубежные страны, о неприглядных эпизодах их прошлой жизни. Необходимо сорвать ауру набожности и благочестия, заронить зерно сомнения в мотивах их действий, использовать публикации бывших жен джихадистов. Такую, например, как эта: http://www.islamnews.ru/news-146198.html, или о неприглядной деятельности (о лесном рэкете): http://vk.com/video148584613_167667961ch&z=video148584613_167667961.

С этой категорией необходимо вести религиозные диспуты, размещая на их страницах альтернативную точку зрения по актуальным религиозным вопросам. Правильная организация религиозного спора на странице умеренного радикала будет способствовать отвлечению этих людей от ежедневной пропаганды.

Группа «В». На страницах нео­фитов-радикалов необходимо публиковать посты с информацией о деяниях джихадистов (фотографии Беслана и «Норд-Оста», трупы после терактов, разорванные тела смертниц), проводя аналогию: радикализм — это смерть тела и души. Необходимо с помощью дискредитации уже состоявшихся неофитов-радикалов повлиять на потенциальных. Обнародование биографий, фото брошенных жен и детей «ради джихада», использование демотиваторов — возможные меры визуального противодействия расширению группы «В».

Публиковать на страницах мусульман, исповедующих традиционный ислам, но рискующих стать радикалами (группа «Г»), суры Корана, фетвы ученых, суть которых в том, что радикализм не угоден Аллаху. Для этой группы очень важно транслировать факты, связанные с успешным опытом сосуществования мусульман и христиан. Обнародование фактов, когда мусульмане верой и правдой служили исторической России и Советскому Союзу. Рассказы о полководцах и воинах мусульманах — проверенный метод укрепления не джихадистской мусульманской идентичности в России.

Для того чтобы снизить риск увеличения социальной базы радикального исламизма в социальных сетях и в целом в Интернете, необходимо осуществление мер по дискредитации радикалов. Возможна публикация комичных демотиваторов, изображающих радикалов в виде неполноценных фанатиков. Для этой группы важно продемонстрировать разницу между умеренным исламом и радикальным исламом.

* * *

Таким образом, в условиях, когда в социальных сетях уже сложилась нелегальная джихадистская сеть, должны быть использованы все доступные государственные ресурсы для противодействия джихадизму.

Необходима организация в социальных сетях антитеррористических групп. Новые интернет-сообщества должны формировать антирадикальный и пророссийский информацион­но-политический контент. Для этих целей необходимо осуществить в краткосрочной перспективе подготовку специалистов, владеющих приемами общения в мусульманской среде. Возможно использование и международного опыта борьбы с терроризмом в социальных сетях. Так, еще в 2012 году юридические и технические трудности идентификации и блокирования джихадистского контента в YouTube находились в центре внимания британских экспертов. В частности, англичане акцентировали внимание на том, что экстремисты базируются на доменах США, где их защищает Первая поправка. Но есть и положительный момент: активных экстремистов легче всего обнаруживать в социальных сетях и нейтрализовать до того, как они совершат более тяжкое преступление.

Необходимость своевременного реагирования на пропаганду террористических идей актуализируется на фоне специального решения европейских структур о создании на базе Европола специального подразделения, работающего на снижение уровня и влияния террористической и экстремистской пропаганды в Интернете. Тем более что ряд специальных служб, в частности АНБ*, используют социальные сети для картирования террористических сетей. Лидеры джихадистов в социальных сетях определяются на основе сформировавшейся в сети нетрадиционной иерархии.

Вместе с тем следует отметить, что стратегия по противодействию идеологии терроризма в социальных сетях должна быть более выверенной и системной. Активное блокирование всех токсичных аккаунтов приведет к уходу радикалов на такие площадки, как «Фэйсбук», «Твиттер», «Гугл+» и пр. Как правило, большинство всех радикальных страниц и групп создано в соцсети «ВКонтакте». Будет эффективнее не закрывать все подряд токсичные площадки, а использовать собираемую нами информацию для наблюдения и работы с владельцами страниц в офлайне. К тому же ряд западных исследователей утверждают, что блокировка террористически направленных аккаунтов больше похожа на прополку сорняков, так как в большинстве случаев не носит системного характера.

Приходится констатировать, что в настоящее время джихадисты уже «освоили» социальные сети и используют их в качестве идеологического и политического полигона. Так, деятельность «виртуального халифата ИГИЛ» несет очень серьезную угрозу: в среднем идеологами терроризма производится 38 новых 20-минутных видео в месяц, а также полнометражные документальные фильмы, фоторепортажи, аудиоклипы и брошюры на многих языках мира. В настоящее время ИГИЛ является равносильным боевому медийным конгломератом. В условиях, когда одной из провозглашенных целей ИГ является уничтожение России, недооценка виртуальных джихадистских угроз может стать одной из причин активизации незаконных вооруженных формирований и дивер­сионно-террористических групп. Актуальность данной угрозы очевидна на фоне фактически уже реализуемой «социальной стратегии ИГИЛ в СМИ».

 

[1] Из террористических организаций, действующих на Ближнем Востоке, наиболее опасной является «Фронт Ан-Нусра», или «Джабхат ан-Нусрали-Ахли-ш-Шам (جبهة النصرة لأهل الشام‎ — «Фронт помощи народу Аш-Шама», «Аль-Каида в Сирии»)» — террористическая организация, действующая на территории Сирии. Официально является отделением «Аль-Каиды», но фактически располагает значительной самостоятельностью и собственным руководством.

[2] Schalschа B. Ni Daech ni Poutine. http://laregledujeu.org/2016/04/07/28703/ni-daech-ni-poutine/. Этот же тезис поддерживается и в другой публикации: ISIS Propaganda Manual Reveals Social Media Strategy. http://www.breitbart.com/national-security/2015/10/28/isis-propaganda-manual-reveals-social-media-strategy/

[3] 29 июня 2014 года было провозглашено создание «халифата» во главе с аль-Багдади на подконтрольных ИГИЛ территориях Сирии и Ирака.

[4] Причем, так как халифат всемирный, не обязательно примыкать к «братьям» в подполье на Северном Кавказе или в Сирии — джихад можно вести, борясь с джахилией (неверием) в сети, помогая материально, оказывая услуги координатора или курьера. Любая помощь на пути джихада угодна. Подчеркиваются преимущества легального положения и подчеркивается значимость такого «брата». Ну и, в конце концов, всегда можно устроить свою индивидуальную «шахаду», взорвав или застрелив кого-нибудь «во славу Аллаха».

[5] Виртуальное Северокавказское государство в Сети включало в себя, кроме национальных республик-«вилайатов», также и «вилайат Ногайская степь» (Ставропольский край).

[6] Видео регулярно удаляется, но на страницах джихадистов его можно найти.

[7] По делу «Хизб ут-Тахрир» в Башкирии задержали более 20 мусульман. URL: www.sova-center.ru/religion/news/extremism/counter-extremism/2015/02/d31214/

[8] Абу Басыр ат-Тартуси: Участие чеченцев в войне в Украине // Kavkazcenter.com 5 февраля 2015. URL: http://www.kavkazcenter.com/russ/content/2015/ 02/05/107956.shtml

[9] ВКонтакте. URL: https://vk.com/id240460373

[10] Мониторинг-анализ социальных сетей 2013–2014 годов. Закрытый доклад.

[11] Там же.

 

Комментарии







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0