«Живешь-живешь, а жизнь не убывает...»

Александр Владимирович Носков (сетевой псевдоним, под которым известны все стихи и все остальные тексты, — Чен Ким) родился в 1958 году в «закрытом» городе Свердловск-45 (нынче г. Лесной). Окончил школу в городе Рыбинске, на Волге.
Работал на заводе. Потом ушел в программирование.
Первые стихи написал в 2005 году. Публикуется в сети.
Живет в Москве.

Ходячий больной

Грустно ночью в лазарете.
Хоть тошнит от табака —
К пятой за ночь сигарете
Снова тянется рука.
В освещенную луною
часть больничного двора
я спускаюсь. Там со мною
медицинская сестра
из приемного покоя
выйдет рядом постоять,
что-то стало с ней такое
ночью — сразу не понять.
Может, тени под глазами
глубже стали и темней?..

Я смешно смотрюсь в пижаме —
И не заигрываю с ней...


Кем быть?

А я не терзаюсь этим вопросом,
Я знаю: в конце концов,
В следующей жизни я стану матросом,
Как Николай Рубцов.
Буду ходить на барже-сухогрузе
Большою русской рекой.
Рек до хрена в советском союзе,
Мне все равно какой...

По берегам огоньки жилья,
Дизель работает тяжко,
И на корме, средь людского белья
Сохнет моя тельняшка.


Про больницу. Новый год

Как хорошо-то после перевязки...
У батареи — будто у костра.
И белый цвет бинтов из зимней сказки,
И елкой пахнет Света-медсестра.

Наш доктор в чистом, праздничном халате
Поздравит нас, пока не напились.
В конце попросит не курить в палате
И меньше ржать. Чтоб швы не разошлись...


Поздняя осень

На прекрасный пример бескорыстья
Поглядеть по тропинке иду —
Золотые шикарные листья
В поселковом холодном пруду.

Глуповатые мысли о смерти
Осень тут же дает мне взаймы.
В тихом омуте мокрые черти
Ожидают прихода зимы...


Апрель

Вот туннель, по которому души
Под давлением в пять атмосфер
В рай летят, что не очень-то нужен
Нам, родившимся в СССР.
Мы мелком на просохшей дороге
Проведем роковую черту,
За которой советские боги
Будут ждать нас в аэропорту —
Там, где праздничный гул самолетов,
Чистый холод хрустальных небес,
Золотые шевроны пилотов,
Голубые глаза стюардесс...


Смерть одинокого инженера

Оркестр нестройный, гроб, венки...
В углу тихонько плачет кто-то,
Молчат угрюмые станки
И с черной ленточкою фото
Висит. Где ты удачно снят
В венгерской импортной рубашке
Лет двадцать пять тому назад
Для заводской многотиражки.

Чтоб помянуть хватило мест,
Сколотят грубые скамейки...
И от завода сварят крест.
Хороший крест. Из нержавейки.


Утро светлого дня

«Ночь, улица, фонарь, аптека»...
И вдруг свободный шум морской —
Художник Александр Дейнека
Раздвинул шторы в мастерской.

Роса последней чистой каплей
Сверкает в городской траве,
И тени белых дирижаблей
Скользят по утренней Москве.

Они так схожи с облаками
И отличаются от них
Лишь бортовыми номерами
На легких корпусах льняных.


Коногон

Мужчина моется в реке.
Наколот якорь на руке.
Он трет и трет остервенело
Работой скомканное тело...

Так драит палубу матрос
Эсминца северного флота.
А в легких зверский силикоз
И, может быть, похуже что-то.

Пропитан угольною пылью,
Мужчина молится реке...
Раскрыв свои стальные крылья,
Выходит ангел из пике.


Общежитие

Курим на кроватях и болтаем.
Ждем, когда просохнет мытый пол.
Стол накрыт (пока недосягаем),
Два портвейна украшают стол.

Дышит все любовью и покоем,
Чистота тогдашних наших лиц
Кажется сравнимой с чистотою
Освещенных солнцем половиц...


Мишка на севере

Раздернешь зимней ночью шторы...
Ах, как же в северной глуши
Высоковольтные опоры
На фоне неба хороши!

Они скрепляют неба своды
Со снежным саваном земли.
На случай ветреной погоды,
Чтоб оторваться не могли.

Упали звезды и зависли,
Морозом скован ход планет...
Мешают спать луна и мысли,
Что год не плочено за свет...


Зимняя теория механизмов и машин

Вот москвичи бегут,  не глядя
По сторонам. И пусть спешат!
А ты стоишь — не взрослый дядя,
А прям какой-то детский сад...

Есть в странных механизмах тайна,
Что на морозе битый час
Снегоуборочным комбайном
Заставит любоваться вас.


Круговорот

У вас бывает? У меня бывает —
живешь-живешь, а жизнь не убывает,
а только прибывает, как вода
в пруду весною. Правда, иногда
бывают сложности. Когда уж через край
как долбанет... И старенький сарай,
штакетник ветхий, грядки с огурцами
смывает полностью, практически с концами...
И снова строить с чистого листа —
сарай, штакетник, грядки... красота!


Зимние каникулы. Хоккей

Сидишь расхристанный в прихожей,
Тепло, разлитое вокруг,
Слегка покалывает кожу
Отогревающихся рук.

Такая в этой боли нега...
Коньки усталые в углу
Лежат. И три комочка снега
Тихонько тают на полу...


Ангел

В слепом окошке в тихом коридоре
За кабинетом старшей медсестры
На небесах в ночном степном просторе
Горят монгольских воинов костры.

Больных луна тревожит, им не спится,
Я замедляю плавный свой полет:
«Спокойно! В этой маленькой больнице
Никто сегодня ночью не умрет».

 

Комментарии







Сообщение (*):

Ираида Осипова

11.12.2016

Стихи отличные - ясные, естественные, искренние, точные в передаче ощущений, впечатлений, смыслов.

Гость

11.12.2016

Отличная подборка, стихи великолепные! Поздравляю и поэта... и журнал, и всех нас!

Александр Слепаков

11.12.2016

Поэзия 999 пробы. Ни одного лишнего звука. Интонация чистая, естественная, удивительно точная, всё очень конкретно, без вторичностей, без позы, без красивостей. Возникает удивительноый контраст между совсем простой формой, лишённой возвышенности интонацией и великолепной точностью деталей "Мы мелком по просохщей дорожке / Проведём роковую черту..." У автора совершенно ни на кого, мне кажется, не похожий поэтический голос.Вообще трудно сформулировать главное: у автора нет того - ненужного, нет ещё того - ненужного, и так далее. А что есть? Есть радость от способности видеть волшебство в простых повседневныз вешах.В той реальности, которая тебя окружает. Читаешь, и понимаешь, что у мира есть звук, и вот слова, которые его передают. Без драм, без вскрикиваний... весёлое спокойное смирение.Перед жизнью. И музыка речи. Стихи. которые перечитывашь и страдаешь, когда не понимшь полностью.

Комментарии 1 - 3 из 3