Зачем?

Леонид Петрович Решетников родился в 1947 году. Кандидат исторических наук.
В 1970 году окончил исторический факультет Харьковского государственного университета. С 1971 по 1974 год обучался в аспирантуре Софийского университета (Болгария). С 1976 по 2009 год — во внешней разведке.
Последняя должность — начальник информационноаналитического управления СВР России, член коллегии СВР, генерал­лейтенант.
В 2009 году указом президента РФ назначен директором Российского института стратегических исследований.

В последнее время я часто возвращаюсь к этой старой фотографии. Подолгу смотрю в чистое, красивое лицо. Девочка Вера, Вера Космачевская. Вера Филипповна, но это уже позже, с годами. А здесь ей не больше семнадцати, и она еще просто Вера. Фотография сделана, судя по всему, в 1910 или 1911 году. Вера окончила женскую гимназию города Вильно и по этому поводу, сделав модную в те годы прическу, пошла в фотоателье, чтобы запечатлеть себя на пороге вступления во взрослую жизнь.

А жизнь эта, как ей тогда, наверное, думалось, обязательно должна была принести счастье и благополучие. А как же иначе! Она образованная, хорошо воспитанная девушка, подданная огромной империи, богатеющей, процветающей. И ждут ее впереди красивая любовь, крепкая семья, дети, достаток, увлекательные путешествия и многое еще что, о чем мечтали девушки в те времена, как, впрочем, и сегодня.

И вроде бы все так и начиналось... но вскоре неожиданно круто, страшно круто изменилось. Что я знаю о судьбе этой милой красавицы начала ХХ века? Мало, совсем мало. Но это «мало» настолько контрастно, эмоционально потрясающе, что невольно выходишь на вопросы уже не о судьбе одного человека, а на смысловые, мировоззренческие, и самый главный из них: ЗАЧЕМ? Зачем все это творили вы, борцы за счастье трудового народа? Сколько горя, слез принесли вы на русскую землю? Сколько жизней вы погубили и исковеркали? Миллионы. Одна из них — жизнь этой девушки из Вильно.

Однако обо всем по порядку. Вера Филипповна, по-видимому, еще во время учебы обратила внимание на учившегося в старших классах виленской мужской гимназии видного гимназиста Сергея Космачевского. Видного — это мое предположение, так как фотографии его у меня нет. Но есть архивный документ, свидетельствующий, что Сергей Николаевич увлекался гимнастикой и позже, в военном училище, характеризовался как «лучший инструктор по гимнастике». И, судя по всему, был он еще доброго нрава и душой компании. Во всяком случае, начальство того же Владимирского юнкерского училища отмечало в документах, что Сергей Космачевский «любим товарищами».

Как бы там ни было, совсем скоро после окончания гимназии Вера выходит замуж за Сергея, который, будучи на три года ее старше, уже оканчивает военное училище и получает первое офицерское звание подпоручика. Было это, скорее всего, в 1912 году. Первенец молодой семьи — дочь Любочка рождается через год.

Вот так у Сергея Николаевича получилось — Вера, Любовь и надежда на счастливую жизнь в любимой России. И это совсем не пафосные слова. Космачевские действительно самозабвенно любили Россию, о чем свидетельствует вся их последующая жизнь.

Совсем короткое мирное течение семейной жизни закончилось в августе 1914 года. Поручик Сергей Космачевский в составе 27-го Витебского полка уходит на фронт Второй Отечественной (или, как сейчас пишут, Первой мировой) войны. Воюет храбро, все время на передовой. Серьезно ранен и вывезен в тыл, в госпиталь. На излечении рядом с ним — Вера Филипповна. После выписки из госпиталя поручику Космачевскому дают возможность немного отдохнуть в семье — и снова на фронт. Там ждет его известие о высокой награде — ордене св. Владимира 4-й степени. Родившегося в 1916 году сына Сергей и Вера решают назвать Владимиром. В начале 1917-го С.Н. Космачевский уже капитан, и победа совсем близка, а там и возвращение домой, к любимым Вере, Любе и Володе.

Кто мог думать тогда, что испытания только начинаются? Могла ли предполагать наша милая Вера Филипповна, что обрушится на семью Космачевских, на миллионы подобных русских семей? Разверзлись небеса, и на Руси начали править бал злоба и ненависть. Ненависть ко всему, что русские создали за тысячу лет, что составляло их жизнь и гордость, веру и надежду. У Сергея Николаевича и Веры Филипповны не было дилеммы «с кем?». Только с Богом, никак не с дьяволом и его «красными дьяволятами». Только за Родину, за единую и неделимую, а не за мифическое дело мифических рабочих.

Весной 1918 года С.Н. Космачевский — на юге, в рядах Добровольческой армии, среди тех белых воинов, кто не изменил России и не захотел служить безродному интернационалу. Вера Филипповна с двумя детьми пробирается к мужу, стоически преодолевая кошмары Гражданской войны. Как и в годы Первой мировой, она и сейчас старается быть ближе к Сергею Николаевичу, но увидеть его удается редко, только во время мимолетных командировок капитана Космачевского в тыл. К началу 1920 года становится ясно, что армии генерала А.Деникина не избежать поражения. Сергей Николаевич решает продолжить борьбу, перебравшись в Крым, а Вере Филипповне предлагает вместе с детьми эвакуироваться на греческий остров Лемнос, где, как казалось, они будут в большей безопасности. К тому же англичане, занимавшие остров, обещают сносные условия жизни. Вера Филипповна, конечно, не хочет расставаться, но она понимает, она так воспитана: муж — русский офицер, и он должен быть там, куда зовет офицерский долг. Капитан Космачевский, провожая переполненный беженцами пароход, уходивший в марте 1920 года из Новороссийска на Лемнос, и не предполагал, с чем столкнутся на далеком греческом острове его красавица жена и любимые дети.

Вот как вспоминают об эвакуации на Лемнос пережившие ее: «Трюм без окон, без коек, на полу разбросаны маты, лежали на них тело к телу, палубы заполнены, скамеек не было, сидели кто на чем. Первые два дня нас не кормили, через 36 часов пришли в Константинополь, где простояли неделю, на берег не пускали, так как на пароходе выявились сыпной тиф и скарлатина. Однажды вечером неожиданно отплыли и на следующее утро увидели почти пустынный остров, гористый, вдали видны какие-то постройки, сараи — и больше ничего». Это был Лемнос. С корабля по-прежнему не выпускали — ждали палатки из Египта. Среди беженцев, а их было более 1500 человек, росло число больных — все те же сыпной тиф и скарлатина. Ежедневно катер увозил на берег 15–20 больных. Англичане, взявшие на себя заботу о размещении беженцев на Лемносе, «не разрешали матерям сопровождать даже крошечных детей и проститься с умершими».

Только через месяц беженцев высадили на берег, в военные палатки, снабдив одеялами и солдатскими котелками. За этот месяц на острове сложилось русское кладбище — умерло несколько десятков человек, в большинстве маленькие дети. Вера Филипповна с сыном и дочерью пережила этот ужас и обосновалась с еще одной семьей в палатке, рассчитанной на пятерых человек. Но тиф и скарлатина продолжали свирепствовать и на самом острове, их жертвами становились в первую очередь дети. Не удалось уберечь и маленького Володю. Он умер 29 апреля 1920 года, не прожив и четырех лет. На острове сейчас 86 детских могил. Подавляющее большинство из них приходится на весну 1920 года. О горе матери писать не буду. Думаю, всем понятно, что пережила Вера Филипповна. Не знаю, когда ей удалось сообщить о беде мужу, — связь с Крымом первые месяцы была нерегулярная, но, несомненно, печальное известие на фронт дошло. Вот так, уходил на войну с мыслью, что может погибнуть, но зато семью уберег, а тут такое...

Для Веры Космачевской главной задачей стало уберечь дочь, да и самой выжить, ведь умирали на острове и мама с сыном, и бабушка с внучкой. Правда, в июне эпидемии сошли на нет, и все сосредоточились на добывании хлеба насущного. Жили впроголодь, ходили в чем приехали, купить было нечего и не на что. Особенно страдали дети, ведь они еще и росли! Но русские люди есть русские люди. Заброшенные далеко от России, они начали строить свою маленькую Россию на пустынных берегах греческого Лемноса. Уже весной появились палаточные церкви, потом детский садик, гимназии, столовые, мастерские, кружки, спортивные секции. Вера Филипповна с семилетней Любочкой включились в эту жизнь, но каждый день перед глазами кладбище на холме с могилой сына — а его видно с любой точки огромного беженского лагеря — и неотступная мысль: как там Сергей Николаевич? Решение созревает к сентябрю: надо ехать к нему. Неважно, что он на фронте, но ведь мы будем недалеко, не за тысячу километров, как сейчас.

16 октября 1920 года с Лемноса в Севастополь отплывает пароход «Херсон». Среди 1150 пассажиров — около 500 генералов и офицеров, решивших после выздоровления от ран и болезней вернуться в сражающуюся русскую армию генерала П.Н. Врангеля. На фронт плыли 124 врача и сестры милосердия. Здесь же — Вера Космачевская и еще 197 жен офицеров, находившихся в Крыму. Весной 1920 года офицеры, уезжавшие в армию П.Н. Врангеля, отправили свои семьи в эвакуацию, чтобы чувствовать себя на фронте спокойными за детей и жен. Никто не мог подумать, что на Лемносе они окажутся в смертельной опасности. И вот Елизавета Меснянкина возвращалась к своему мужу, поручику, без сына Петра, Мария Турбина без сына Бориса, матушка Софья Дановская без девятилетней Ани, Вера Космачевская без сына Владимира...

В Севастополь пароход прибыл 19 октября 1920 года. Не успели Вера Филипповна и Сергей Николаевич наговориться после трагической разлуки, как красные прорвали фронт, и надо было решать, что делать. Вере Филипповне, пережившей лемносскую эпопею, не хотелось вновь эвакуироваться неизвестно куда. Некоторые прибывшие с ней жены офицеров уговорили своих мужей остаться, надеясь на обещание Фрунзе и других красных деятелей никого не трогать. Как жестоко они ошиблись! Десятки тысяч оставшихся были уничтожены в течение двух-трех месяцев, в том числе поручик П.Меснянкин, подпоручик В.Турбин, подполковник М.Длусский и другие, потерявшие своих близких на Лемносе.

Вера Филипповна, как всегда, пошла за мужем, а он решил — уходим, борьба за Россию еще не закончена, мы обязательно вернемся, если не мы, то наши дети, внуки, идеалы. И вот новая эвакуация — в неизвестность и, быть может, навсегда. Подполковник русской армии С.Н. Космачевский с женой и дочерью оказывается в лагере Семилие в окрестностях Константинополя. Вряд ли Вера Филипповна была готова к повторению лагерной жизни, унесшей на Лемносе ее сына. Это, предполагаю, сыграло свою роль, и семья Космачевских получает разрешение уже 11 декабря 1920 года перебраться в Югославию, в приморский город Котор, на «свободное поселение», а точнее, куда приткнешься...

Здесь я вынужден прервать свое повествование. У меня пока просто нет достаточных данных о судьбе нашей героини. Но еще раз всмотритесь в ее фотографию. Помните, ей на ней лет семнадцать. А в Семилие она оказалась через девять лет. Значит, еще совсем молодой. Что такое 26 лет?! Начало жизни. А за спиной было уже столько, что хватит на пять жизней. И вновь возвращаешься к вопросу «ЗАЧЕМ?». Зачем вы устраивали революции, убивали, гнали людей, разрушали церкви, дома, заводы, гнобили страну, деля ее на всякие там украины? Чтобы что? Построить новый мир всеобщего счастья? На костях, на крови, на несчастье других, несогласных? Построили? Так чего же вы опять открываете рот, изрыгая славословия своим божкам, лениным, сталиным и прочей нечисти? Хотите повторить? Хотите поломать жизнь десяткам, сотням тысяч людей, миллионам? А скорее уничтожить их. Борцы за «справедливость», хотите, чтобы новые Веры Филипповны с малыми детьми опять метались по стране и чужбине, оставляя за собой могилы близких?

Знаю, что вопросы риторические и ответа на них не будет, потому что у этих ленинцев-сталинцев нет Бога в душе, а вместо совести один только тезис: цель оправдывает средства. Но думаю, жизнь Веры Филипповны и Сергея Николаевича Космачевских была прожита не зря. Физически они не вернулись в Россию, — вернулись те идеалы, за которые они страдали и боролись. И новые поколения «Космачевских» их не предадут. Второй раз затащить нашу Родину в красно-советский эксперимент не удастся. У нее другой путь, проложенный русскими мучениками за веру.

P.S. О Вере Филипповне после приезда ее в Югославию нигде упоминаний больше пока не нашел. В 1940–1945 годах в Первом русском кадетском корпусе в Сербии учился мальчик Космачевский. Возможно, это был ее сын, родившийся в конце 1920-х. Сергей Николаевич умер в декабре 1965 года в США, куда он перебрался (сам или с семьей, не знаю) из Югославии после Второй мировой войны. Вот такая история.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0