Полузабытые могилы

Денис Александрович Мальцев родился в 1980 году в Воронеже. Окончил исторический факультет Воронежского государственного уни­верситета.
Старший научный сотрудник РИСИ,кандидат исторических наук.
Автор книг «Поставки вооружения Антанты войскам Деникина и их влияние на разгром частей РККА в марте­апреле 1919 года» (2005) и «Антанта и боевые дейст­вия на юге России в 1918–1920 го­дах» (2009). 

Представители русской аристократии, похороненные на кладбище в Велика-Кикинде


Лучшие, честнейшие представители русской аристократии сражались в Гражданской войне на стороне Белого движения, сложили головы в боях или же вынуждены были эмигрировать.

В данной статье прослеживаются жизненный путь и погребение представителей русской аристократии, окончивших свои дни на сербской земле и похороненных в городе Велика-Кикинда.


Как известно, поражение белых армий в Гражданской войне в России привело к массовой эмиграции побежденных. Представители служилых сословий — офицеры, казаки, чиновники, — на которых держалась русская государственность, произволом победителей превратились в «эксплуататорские классы», которым не было места в советской России.

Но в Европе изгнанников мало кто ждал. Понесшие потери в Первой мировой войне, переживающие спад производства, как победители, так и побежденные проявляли равнодушие к миллионам русских, оставшихся без родины.

Чуть ли не единственной страной, встретившей русских гостеприимно, была Сербия. Белая эмиграция прибывала в эту страну несколькими волнами в 1919–1920 годах:

— в начале мая — конце ноября 1919 года около 1600 человек прибыло с первой волной эвакуации из Одессы;

— вторая волна эвакуации из Одессы (январь 1920 года) и эвакуация из Новороссийска (март 1920 года) составили 7–8 тысяч беженцев;

— последняя волна была самая многочисленная: это «крымская» эвакуация; с пароходов на берега Адриатического моря в ноябре — декабре 1920 года высадилась 21 343 беженца, военных и штатских.

Впрочем, новые воинские подразделения Русской армии генерала Врангеля прибывали в Сербию и далее: в 1921–1923 годах — еще 11 750 человек. Статистические данные об общем количестве беженцев, прибывших в Королевство сербов, хорватов и словенцев (КСХС), различаются от 34 до 74 тысяч. Согласно позднейшим переписям, в стране осело примерно 44 тысячи подданных бывшей Российской империи.

Большинство русских людей разместилось в восточной, православной части Сербии, избегая районов, заселенных католиками и мусульманами.

В областях Воеводины — Срем, Бачка и Банат, — разделяемых реками Дунай, Сава и Тиса, осело около 10 тысяч русских беженцев. Им предстояло прожить там жизнь и найти свой последний приют в сербской земле...

Одним из мест, где возник русский церковный приход, стал небольшой городок Велика-Кикинда. Одним из настоятелей русского храма в Кикинде был архимандрит Никон (Ордовский-Танаевский), к судьбе которого мы еще вернемся, а русское кладбище при этом приходе стало одним из мест последнего упокоения русских людей, отлученных от России.

Среди почти трех сотен русских людей, похороненных на кладбище в Кикинде, — офицеры, казаки, чиновники, студенческая молодежь, мещане — словом, весь срез общества тогдашней России. Лежат там и представители тех сословий и групп, которые управляли Российской империей.

Здесь похоронены даже представители титулованного и столбового дворянства, то есть самых знатных и древних родов империи. Согласно Жалованной грамоте дворянству Екатерины II от 21 апреля 1785 года, к таковым относились «титулами отличенные роды не иные суть, как те, коим присвоено или наследственно, или по соизволению коронованной главы название или княжеское, или графское, или баронское, или иное», а также «древние благородные не иные суть, как те роды, коих доказательства дворянскаго достоинства за сто лет и выше восходят; благородное же их начало покрыто неизвестностию»[1].

Представителей этой группы на кладбище похоронено всего трое. Но в судьбах этих людей, как в капле воды, отразились структура и судьба титулованного дворянства Российской империи. На кладбище лежат: русский князь, грузинская княжна и барон из остзейских немцев...

Рассмотрим поподробнее, кто эти люди, что потеряла Россия вместе с полузабытыми могилами в маленьком сербском городке.


Первый из усопших — князь Дмитрий Николаевич Долгоруков (1888–1955) — родился в Черниговской губернии. Корнет. Прошел всю Гражданскую войну, воюя в рядах белых армий. В Вооруженных силах Юга России и Русской армии состоял в Ахтырском гусарском эскадроне в 12-м Сводном кавалерийском полку — вплоть до эвакуации из Крыма. В эмиграции с 1920 года — в составе 2-го кавалерийского полка в Галлиполи.

Этот человек был достойным представителем одного из славнейших родов старой России, чьи предки были в рядах высших военных и гражданских управленцев с XV века. Дмитрий Николаевич — пятый потомок по прямой мужской линии Василия Михайловича Долгорукова-Крымского, который в войну 1768–1774 годов занял Крым и вынудил крымского хана Селима бежать в Стамбул, возведя на его место сторонника России — хана Сахиба II Гирея. Новый хан подписал с Долгоруковым-Крымским Карасубазарский трактат (1772), провозглашавший Крымское ханство независимым от Османской империи государством, состоящим под покровительством России (ратифицирован Екатериной II в 1773 году). После этого присоединение Крыма к России стало лишь вопросом времени.

На кладбище в Кикинде эта ветвь славного рода прервалась. Дмитрий Николаевич женился в 1908 году на Елене Алексеевне Крупецкой, известной собирательнице живописи. Она отказалась покинуть Россию и вышла замуж за брата Дмитрия — Владимира Николаевича Долгорукова. Он единственный из своей ветви рода, кто остался в советской России.

Он стал советским писателем, автором исторических романов: «Последний консул» — о трагической судьбе генуэзских колоний в Крыму, отрезанных от метрополии после взятия турками Константинополя; о событиях последнего года генуэзской Солдайи (СугдеяСудакСурож); о жизни подростка в средневековой Франции («Повесть о школяре Иве»); книг о Джеймсе Куке и Бенджамине Франклине. Наверняка многие из ныне живущих русских людей читали эти книги. Автор этих строк читал...

Но потомства не оставил и Владимир Николаевич. В итоге последний представитель третьей ветви князей Долгоруковых (Тимофеевичей) умер в 1997 году. Угасла ветвь рода, ведущая свое происхождение с XV века.


Следующий наш герой — барон Сергей Павлович Корф (1867–1936), титулярный советник, камер-юнкер Высочайшего Двора. Причислен к МВД. Секретарь Петроградского дворянства. Шлиссельбургский уездный предводитель дворянства. Владелец имения Ириновка. Член Комитета по строительству в Петрограде храма в память 300-летия дома Романовых. Награжден орденами Святого Станислава 2-й степени и Святой Анны 3-й степени, знаком и медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых».

В придворном календаре 1915 года 13 человек с фамилией Корф! Его отец, барон Павел Леопольдович Корф (1836–1913), — известный российский чиновник и общественный деятель, тайный советник, построивший первую в России узкоколейную дорогу (в свое имение Ириновка).

Ириновская железная дорога в годы Великой Отечественной войны сыграла большую роль в жизнеобеспечении блокадного Ленинграда. По ней проходил сухопутный участок Дороги жизни — от Финляндского вокзала до берега Ладожского озера. Можно уверенно сказать: если бы не наследие древнего остзейского рыцарского рода, то город на Неве не устоял бы...


Третья героиня — грузинская княжна Елена Цабуа-Дадиани (1891–1923). Родилась в городе Зугдиди, Грузия. Дадиани — это фамилия владетельных князей (мтаваров) Мегрельского княжества. Однако дороги Гражданской войны и сердечная склонность связали ее жизнь с простым поручиком Цабуа. К сожалению, счастье молодых было недолгим...

Они лежат на кладбище в Кикинде, и вместе с каждым из них мы когда-то потеряли, а сейчас находим частицу старой, исторической России.

Здесь похоронено также много представителей высшего гражданского чиновничества Российской империи: четверо действительных тайных советников, жены и дети людей, имеющих этот чин, дающий право на потомственное дворянство. Чтобы был понятен масштаб: на 1903 год во всей Российской империи было 99 действительных тайных советников!

Лежат здесь и уездный предводитель дворянства Черниговской губернии, и девять статских советников.

Остановимся на судьбах двух представителей этой группы — женщин, разделивших эмигрантскую участь своих мужей...

Елизавета Павловна Ордовская-Танаевская, урожденная Петрова (1864–1942). Мать шестерых детей. Жена губернатора Тобольска (в 1915–1917 годах) Николая Александровича Ордовского-Танаевского (1863–1950), который происходил из старинного казацкого рода. Именно по его инициативе был канонизирован Иоанн Тобольский! А сам бывший губернатор в эмиграции более известен как архимандрит Никон — мы уже упоминали его в связи с храмом в Велика-Кикинде. В те времена, когда слишком многие отходили от Бога и церкви, Николай Александрович был рукоположен в Германии (Гамбург) в 1923 году и пострижен в 1928 году. В 1948 году пострижен в великую схиму с именем Никодим.

Елизавета Павловна — прабабушка Ростислава Вадимовича Ордовского-Танаевского-Бланко — венесуэльского и российского бизнесмена, основателя холдинга Росинтер (Ростикс) в современной России.

На примере этой семьи мы видим, как по живому были разорваны родственные связи между оставшимися в советской России и уехавшими. Старший сын Елизаветы Павловны, Александр, умер практически одновременно со своей матерью — в блокаду Ленинграда, тоже в 1942 году. Но остальные члены семьи узнали об этом много лет спустя...


И завершим мы судьбой семьи Фукс.

Елена Михайловна Фукс, урожденная Кузьминская (1841–1931), тоже похоронена в Кикинде. Она  вдова сенатора, члена Госсовета Эдуарда Яковлевича Фукса (1834–1909). Этот человек, рожденный в семье простого учителя немецкого языка, сделал блестящую карьеру — сначала в Военном министерстве, за три года получив чин коллежского асессора, а с 1860 года в Министерстве юстиции, в котором занимал последовательно должности губернского прокурора в Астраханской, Воронежской и Тульской губерниях.

В 1865 году он был привлечен министром юстиции Д.Н. Замятниным к работе по введению новых судебных уставов; за труды по судебной реформе удостоен Высочайшего благоволения. Дальнейший его карьерный рост стремителен и лишний раз показывает, что для талантливых людей в Российской империи не существовало преград!

Вот этапы его стремительной карьеры:

— член вновь открывшегося Московского окружного суда — с 13 апреля 1866 года;

— прокурор Тульского окружного суда — со 2 октября 1866 года;

— прокурор Московского окружного суда — с 15 ноября 1866 года;

— 17 декабря 1866 года — произведен в коллежские советники;

— председатель вновь открывшегося Харьковского окружного суда — 17 августа 1867 года;

— 30 октября 1869 года — за отличие по службе награжден чином статского советника;

— прокурор Одесской судебной палаты (с производством в действительные статские советники) — с 12 августа 1871 года;

— прокурор Санкт-Петербургской судебной палаты — с 15 февраля 1873 года;

— 15 декабря 1877 года — с производством в тайные советники назначен сенатором, присутствующим в Уголовном кассационном департаменте;

— в 1879 и 1880 годах присутствовал, кроме того, в соединенном Присутствии 1-го и Кассационного департаментов;

— 18 января 1895 года — назначен в 1-й департамент Правительствующего сената;

— 15 июня 1896 года — в Соединенное присутствие 1-го и кассационного департаментов для пересмотра судебных решений губернских присутствий;

— трижды назначался членом Высшего дисциплинарного присутствия Сената — в 1885, 1886 и 1887 годах;

— с 1 января 1899 года — действительный тайный советник;

— с 1 января 1903 года — член Государственного совета Российской империи, где с 22 января 1903-го по 17 ноября 1905 года присутствовал в Департаменте гражданских и духовных дел.

Похоронен Эдуард Яковлевич в церкви Казанской иконы Божьей Матери на кладбище Воскресенского Новодевичьего монастыря в Петербурге.

Помимо государственной деятельности, он был известным общественником. В 1895–1904 годах — председатель Юридического общества в Санкт-Петербургском университете. В 1897 году по его инициативе, кроме отделений гражданского, уголовного и административного права, образовано отделение обычного права. В Санкт-Петербургском юридическом обществе, в отличие от Московского, преобладала практическая разработка права. Издавался журнал «Вестник права». Эдуард Яковлевич состоял также помощником председателя Санкт-Петербургского общества вспомоществования бывшим воспитанникам Московского университета.

Получив 17 апреля 1863 года знак отличия за введение в действие Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, в дальнейшем награжден всеми российскими орденами, вплоть до звезды к ордену Александра Невского, а также командорским крестом французского ордена Почетного легиона!

Но немолодая вдова этого человека была вынуждена бежать из России, опасаясь за свою жизнь! Почему же?

В течение 1881 года Эдуард Яковлевич был первоприсутствующим Особого присутствия Правительствующего сената по делам о государственных преступлениях, в том числе вел судебный процесс над «первомартовцами 1881 года». Именно он подписал смертный приговор цареубийцам Желябову, Перовской, Михайлову, Кибальчичу, Рысакову. Конечно, его семья не могла рассчитывать на снисхождение новых цареубийц — большевиков.

Судьба Елизаветы Павловны, помимо упокоения в чужой земле, ужасна еще и тем, что ей пришлось увидеть гибель всего, что ей было дорого. Ее сын Михаил, молодой мичман Балтийского флота, погиб в 1905 году, сражаясь с японцами. Другой сын — Лев, полковник Российской армии, пал в боях с Германией в 1916 году. Последний, Владимир, был убит большевиками в 1920 году.

Эта женщина пережила своего мужа, своих сыновей и страну, в которой рождались такие люди, как те, о которых мы вспомнили сейчас.


Вечная память всем нашедшим упокоение на русском кладбище в Кикинде!


[1] См.: Российское законодательство X–XX веков: В 9 т. Т. 5: Законодательство периода расцвета абсолютизма / Отв. ред. Е.И. Индова. М.: Юридическая литература, 1987. С. 41.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0