России черный год

Михаил Борисович Смолин родился в 1971 году в Ленинграде. Окончил исторический факультет Санкт-Петербургского университета.
Историк и публицист, кандидат исторических наук. Заместитель директора РИСИ.
Автор книг «Очерки имперского пути. Неизвестные русские консерваторы второй половины XIX — первой половины XX века», «Тайна Русской Империи», «Энциклопедия Имперской традиции Русской мысли», «Русский путь в будущее», «Церковь, государство и революция».
Печатается в журнале «Москва» с 1997 года.
Член Союза писателей России.

1. России черный год

Наступило столетие великой катастрофы. Как на своеобразном «историческом повторе», в две тысячи семнадцатом году мы будем вновь проходить «России черный год».

Год революции подошел к своей кульминации.

Заговорщики уже совершили свою измену Государю.

Катастрофа Русской цивилизации уже воплотилась в исторической реальности.

Революция в феврале стала сочетанием дворцового и военного заговоров. Лишь потом ее результаты оседлали революционеры.

Сработала порочная традиция дворцовых переворотов XVIII столетия. К ней лишь была прибавлена злокачественная инородная составляющая. Западные революционные учения проросли через отработанную русскую форму дворцового заговора.

В Феврале под старой личиной смены «неугодного» знати Монарха уничтожили саму Русскую историю. Сработала идеологическая бомба, взорвавшая все здание Русской цивилизации.

Сочетание русской формы и европейского содержания дало идеально разрушительный результат, который метко выразил Василий Розанов, сказав, что «Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три».

Нам надо строго разделить вину между теми, кто готовил революцию, и теми, кто реально сделал революцию.

Между теми, кто — начиная с екатерининских масонов, через декабристов, либерально-социалистическую профессуру, и заканчивая партийными политиканами — готовил революцию.

И здесь абсолютно прав Иван Солоневич, который жалел, «что на Красной площади рядом с мавзолеем Ильича не стоит памятник “неизвестному профессору”».

И между теми, кто совершил Февральский переворот. А это были люди, многим из которых Государь искренне доверял. Здесь и члены Династии, и военная элита, и финансовая аристократия.

В Феврале Государя Императора предавали, малодушествовали и обманывали свои, близкие, приближенные, облеченные доверием. Левые появились позже, как стервятники, слетевшиеся на тело уже поверженного льва.

Революционный штурм Российской Империи продолжался многие годы, Февраль стал лишь последним актом этой трагедии. Революция, уничтожив Самодержавие, разрушила палладиум России, его животворную основу, открыв темным силам полную свободу насладиться своей победой.

В этом году Господь дает нам возможность вновь пережить, передумать, переосмыслить события той революционной катастрофы.

Это наш новый и, быть может, последний шанс очиститься от грязи, от крови и социальной бессмыслицы последнего столетия.

2. Музейные фарисеи. Передача
Исаакиевского собора

События вокруг передачи Церкви собора во имя преподобного Исаакия Далматского навевают воспоминания об известном искушении Христа Спасителя иудейскими фарисеями.

Фарисеи спросили Христа: «позволительно ли давать подать кесарю или нет?» Он сказал: «Что искушаете Меня, лицемеры? покажите Мне монету, которою платится подать». И ему принесли монету динарий.

Христос спросил их: «чье это изображение и надпись?» Говорят Ему: «кесаревы».

Тогда Христос сформулировал принцип, которому повелел следовать всем совестливым людям в своей жизни: «итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу».

Сегодняшние «фарисеи», представляющие бывший музей атеизма, как древние их собратья, искушают наше общество и нашу власть вопросом: «Позволительно ли передавать церковное здание Церкви, при советской власти превращенное в музей?»

Исаакиевский собор, такая же символическая монета динарий, которым музейные фарисеи испытывают наше общество на предмет выбора, что нам дороже — Вечное или временное.

Надо отдать Богу Богово и вернуть церковные здания Церкви.

Государство в акте передачи церковных зданий Церкви вспоминает свою древнюю роль ктитора. Символически отказывается от атеистического прошлого, становясь попечителем о благе Церкви.

Разрывает с советской практикой, в результате которой сначала десятки тысяч храмов были разрушены, а потом в оставшихся церквях для ведения атеистической пропаганды появились музеи.

Причем музей в Исаакиевском соборе, как и в уже отданном Казанском соборе, носил ярко атеистический, богоборческий, оскорбительный характер.

А трудности музея — это в определенной степени понесение наказания за многолетнее участие в атеистической пропаганде и деятельной борьбе с Церковью.

Проблема вокруг Исаакиевского собора связана еще и с мучительным расставанием с советским прошлым. Сейчас наступило время, когда не только общество, но и власть хочет воссоединить историческую Россию с Россией современной, и это требует передачи всех зданий, всех церковных «детей» из «музейного детдома» — домой, в лоно Матери Церкви.

Интересно, что в житии самого преподобного Исаакия Далматского происходило примерно то же, что в жизни собора его имени.

Во время гонений на Православие Исаакий Далматский был посажен в тюрьму за обличение еретика-арианина императора Валента, забравшего у Православной Церкви ее имущество. Но когда Валент был побежден, его преемник — святой Феодосий Великий освободил Исаакия из темницы и возвратил Православной Церкви ее имения.

Так давайте не будем уподобляться нечестивому Валенту — он плохо кончил, сгорел заживо — и вернем Православной церкви ее имение — Исаакиевский собор.

3. Великий наследник Филарета

В 1820 году родился величайший русский Златоуст, наследник Святителя Филарета (Дроздова) по части владения даром Мудрого слова — Архиепископ Амвросий (Ключарев).

Родился он в городе Александрове Владимирской губернии. Проходил служение в Москве, был викарным епископом у таких столпов русского Православия, как Святитель Иннокентий (Вельяминов) и Макарий (Булгаков). А затем вплоть до своей смерти в 1901 году служил архиереем на Харьковской кафедре.

Это был один из самых вдохновенных русских проповедников.

Его мысль была не только мудростью проповедника, но и словом настоящего пророка, видевшего судьбы нашего Отечества.

«Нам досталась печальная участь, — пророчески утверждал он, — видеть своими глазами, как быстро разнообразие воззрений и смена заблуждений отражаются в расстройстве и разложении жизни».

Владыка Амвросий (Ключарев) жил во времена, когда в русском обществе, терявшем религиозное мировоззрение, быстро распространялись всевозможные альтернативные социальные верования в возможность «земного рая» и «светлого будущего».

Люди, терявшие веру в Вечное, все более погружались в преклонение перед «сказочным будущим». Религиозные представления о Боге, о Царствии Небесном переносились на земную социальную действительность и приводили к полнейшему психологическому тупику.

Вера в небесное блаженство, перенесенное атеистическим сознанием в земные условия, не давала плодов, на которые надеялись социальные мечтатели.

Владыка сетовал на то, что «напрасны будут преследования преступлений, совершаемых делом, когда будут оставаться безнаказанными преступления мысли, служащие источниками первых».

Множество самоуверенных либералов и социалистов всех мастей требовали простора для своих экспериментов, рвались к кормилу государственного правления.

Только такие консерваторы, как Владыка Амвросий (Ключарев), задавали простой вопрос: а что, если революция не нужна и всего действительно социально необходимого можно добиться эволюционным путем? И что, если, пойдя революционным путем, мы не только не добьемся социального счастья, а потеряем и само Отечество?

Как только количество добрых христиан критически уменьшится по сравнению с представителями нового социального язычества, предрекал Архиепископ Амвросий, так «отымется от нас царство Божие».

К несчастью для нас, мы не прислушиваемся к своим национальным пророкам и обильно пожинаем плоды Божьего попустительства.

Хотите прожить жизнь без революции, перестройки и шоковой терапии — перестаньте верить безответственным мечтателям и социальным безбожникам.

4. Революция
как анархический срыв

Еще в прошлом году президент В.В. Путин призвал «обратиться к причинам и самой природе революций в России» и отметил, что «российское общество нуждается в объективном, честном, глубоком анализе этих событий».

Действительно, русское общество нуждается в таком осмыслении. И более того, оно без подобного анализа не двинется с места в своем развитии.

Давно пора вынести окончательное суждение о делах революции. Пора отнести революцию как способ развития общества на кладбище прекраснодушных человеческих идей. И там глубоко закопать, избавив русское общество от духовных соблазнов.

В русском человеке и по сей день борются два взаимоисключающих духовных вектора: государственный и анархический. Анархический всегда имел взрывной характер и был менее продолжителен в своих вспышках активности, государственный же носил менее эмоциональный образ, зато был более приспособлен к длительному действию.

Когда Верховной власти удавалось подчинять анархическую стихию в русском характере — государство и общество, используя огромные жизнедеятельные силы нации, добивались грандиозных исторических свершений. Будучи опекуном нации, монархическая власть по-отечески контролировала народную безудержность.

Когда же это ей не удавалось, анархические страсти буквально взрывали наше общество и государство изнутри. Наступали смутные и революционные времена, которые могли за несколько лет разрушительной вседозволенности уничтожить результаты вековой поступательной работы...

Подобные срывы не однажды бывали в нашей истории. 90-е годы ХХ века в этом смысле похожи на смуты начала XVII и XX столетий. Все они начинались сомнением в значимости государства для жизни нации и ослаблением национального единства. Но проходило всего несколько лет разрушительной смуты, и анархические настроения в нации сменялись на ригористическую апологию государственной мощи и национального единства. Нация быстро разочаровывалась в эфемерных смыслах смуты, ощущая глубокую праздность «псевдосвобод». Она начинала переживать удивительное по силе чувство сиротства без государства, без того цивилизационного бремени, от которого она поначалу так яростно отказывалась.

Сегодня идея Империи всплывает в сознании нации как непосредственная государственная необходимость, сложившаяся из тяжелого постсоветского периода и ослабленного разделенного положения России. Это состояние слабости очень остро чувствуется русскими, у которых государственный инстинкт развит сильнее, чем у других народов. Упадок государственности переживается лично и болезненно, из чего и рождается ожидание возрождения новой Империи.

Революция — это кровавый и смертельный путь в никуда. Пора побороть анархическую революционную стихию и возвращаться на Царский путь исторической России.

5. Единство или привилегии

Многие из нас застали распад страны по национальным квартирам в 1991 году. Заложенные бомбы самоопределения народов под государственное здание СССР при Ленине и Сталине сработали с абсолютной неизбежностью.

В 90-е годы Российская Федерация была на грани развала, подобного Советскому Союзу. Остановившись за полшага до катастрофы, усилиями президента Путина Россия многое сделала, чтобы региональные сепаратизмы не привели к уничтожению нашего общенационального суверенитета.

Но сделано не все. Есть еще много из того советского прошлого и наследства 90-х годов, что должно оставить в прошлом.

Так, во-первых, до сих пор существует странный Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между государственными органами Российской Федерации и государственными органами Республики Татарстан. Договор исходит из некоторых устаревших посылок Конституции Татарстана, которые делают этот субъект федерации более привилегированным, чем другие.

26 июня 2017 года должен истечь срок действия этого Договора, заключенного десять лет назад. Необходимо, чтобы этот сепаратистский анахронизм 90-х не имел своего продолжения.

Во-вторых, в России продолжают существовать два президента — один естественный президент Российской Федерации и другой президент — президент Татарстана. Этноцентричные татарстанские чиновники до сих пор не выполняют требования федерального законодательства, называя главу своего субъекта президентом.

В-третьих, существуют очень странные статьи в Конституции этого субъекта.

Так, в статье первой говорится, что «Республика Татарстан... государство, объединенное с Российской Федерацией Конституцией Российской Федерации, Конституцией Республики Татарстан и Договором Российской Федерации и Республики Татарстан».

Там же записано, что этот «статус Республики Татарстан не может быть изменен без взаимного согласия Республики Татарстан и Российской Федерации. Границы территории Республики Татарстан не могут быть изменены без ее согласия».

И уж совсем удивительна статья 4, где записано, что «в случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом Республики Татарстан» действует правовой акт Татарстана.

Власти Татарстана находятся в глухой обороне против федерального центра, не желая никаких изменений. И здесь яркой лакмусовой бумагой является отношение к вопросу об укрупнении регионов. В целом позиция Татарстана здесь давно известна: он категорически против. Он продолжает строить внутри Российской Федерации татароцентричный регион.

Пора отказываться от своих региональных амбиций, и прежде всего от требования пролонгации Договора между Центром и Татарстаном. Этим власти Татарстана продемонстрируют всей стране свою зрелую патриотическую позицию и покажут не на словах, а на деле, что единство страны важнее региональных амбиций.

6. Всегда
возможная Монархия

Говорят, и правильно говорят, нельзя войти в одну и ту же воду дважды. Но можно неоднократно входить в реку с одним и тем же названием. Конечно, нельзя точно повторить форму Империи, существовавшую до 1917 года (что и совершенно необязательно), но можно возродить тот же принцип государственной власти, который привел разрозненные славянские и неславянские племена к одному из величайших государств и цивилизаций в мире.

Монархия — принцип всегда возможный, так же как и демократия, и аристократия. Раз демократический принцип смог воскреснуть в конце XVIII века, но в совершенно других формах, нежели они были в античной и рабовладельческой Греции, то почему мы отказываем в этом монархическому принципу?

Монархия Константина Великого или нашего Святого равноапостольного Владимира была отлична от Монархии Ивана Калиты, а та в свою очередь — от Монархии Царя Алексея Михайловича и от Монархии Императора Александра III.

Старое имперское вино всякий раз вливается в новые мехи современных форм государствования.

Первый Рим начинал с Монархии, прошел через республику и стал Империей. О Древней Греции можно сказать то же самое, имея в виду Македонскую Монархию.

Я не поклонник философских штудий Владимира Соловьева, но определение монархической власти как «диктатуры совести», им выдвинутое, мне глубоко симпатично. Монархия как «диктатура совести, неизменная в своих нравственных основах», более близка и понятна нашему народу, чем «диктатура безличного и все время изменяемого закона». Здесь, возможно, играет роль тысячелетнее русское предпочтение «Благодати» перед «Законом», высказанное еще первым митрополитом из русских Иларионом (в XI столетии)...

Современная эффективная Верховная власть в России должна быть персонифицированной, сильной, концентрированной, авторитетной и требующей к себе уважения. А для таких великих дел, как возрождение России, нужна Великая Власть. И опорой для этой власти должна стать нравственная поддержка нации того, кто взваливает на себя тяжесть несения ответственности за Россию.

«Идея Самодержавия, — писал один русский консерватор начала XX века профессор Василий Данилович Катков, — не есть какая-то архаическая идея, обреченная на гибель с ростом просвещения и потребности в индивидуальной свободе. Это вечная и универсальная идея, теряющая свою силу над умами при... стечении обстоятельств и просыпающаяся с новою силою там, где опасности ставят на карту самое политическое бытие народа. Это героическое лекарство, даваемое больному политическому организму, не утратившему еще жизнеспособности...»

Если Россия хочет укрепить свою жизнеспособность, то должна решиться на это героическое лекарство.

7. Победоносцев
и Великая ложь
нашего времени

Как стоячая вода, после советского застоя наше общество готово вновь зацвести тиной всевозможных идейных благоглупостей. Наша общественная мысль продолжает быть «зашлакована» западными представлениями о том, как должен быть устроен наш государственный организм.

И здесь консервативная мысль совершенно незаменима. Она является своеобразным антидотом, противоядием для общества. Как абсорбирующие лекарства для больного организма, выводящие из него всевозможные «идейные шлаки», консервативная мысль вскрывает ложь навязываемых обществу либеральных и социалистических утопий.

Чем больше здорового консерватизма в обществе, тем оно более жизнеспособно.

Сегодня мы вспоминаем крупного государственного мужа и великолепного русского консерватора Константина Петровича Победоносцева. Сто десять лет назад в Санкт-Петербурге он отошел ко Господу.

К.П. Победоносцев родился 21 мая 1827 года и был одиннадцатым ребенком в семье профессора Императорского Московского университета.

Впоследствии Константин Петрович сам стал профессором гражданского права этого прославленного университета, служил сенатором и, наконец, в течение четверти века, до 1905 года, состоял обер-прокурором Святейшего Синода.

В 1881 году К.П. Победоносцев сделал максимум для того, чтобы не дать революции разрушить Российскую Империю. Он отсрочил катастрофу на целых тридцать шесть лет.

К.П. Победоносцев был автором знаменитого Манифеста от 29 апреля 1881 года «О незыблемости Самодержавия», определившего консервативный курс политики царствования Императора Александра III.

Всю свою жизнь он положил на борьбу с разрушительными революционными идеями парламентаризма и народовластия. К.П. Победоносцев считал эти идеи одними «из самых лживых политических начал».

Все идеологи либеральной или социалистической демократии рассказывают нам о власти народа, которой они служат. Но при реализации демократии на практике тут же начинаются идеологические несообразности.

Оказывается, что сам народ непосредственно править не может. Ему предлагается голосовать за партии и составлять парламенты, где «народные избранники» якобы отстаивают народную волю.

Но и здесь при ближайшем рассмотрении получается, что избранные депутаты не могут править непосредственно и им уже в свою очередь приходится выбирать или утверждать доверенных лиц — министров. Таким образом, народ отделен от самого кормила власти при парламентаризме двумя рядами посредников — депутатов и министров.

«Выборы, — утверждал К.П. Победоносцев, — никоим образом не отражают волю избирателей». Нас убеждают, что избиратель, голосуя, проявляет свою Верховную власть и формирует законодательную власть. На деле же избиратели, напротив, через голосование отказываются от своих декларируемых прав в пользу избираемого депутата. Депутата, для которого, по мысли К.П. Победоносцева, «избиратели являются... стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал».

По теории — большинство должно господствовать, на деле — господствуют лишь немногочисленные партийные политиканы.

Является ли парламентаризм той формой представительства, которое можно по-настоящему называть народным? Или же мы используем в своем обществе «великую ложь нашего времени», как называл парламентаризм К.П. Победоносцев? Подумайте над этим.

8. Цареубийство
Императора Павла
I

В ночь на 24 марта по новому стилю, в 1801 году, в Михайловском замке в Санкт-Петербурге был убит Император Павел I.

Прожив 46 лет, Император Павел I процарствовал немногим более четырех лет. Столь короткий срок правления и всевозможные небылицы, рассказываемые о Павле Петровиче, не способствовали серьезному интересу к этой личности.

Как говорил один историк, в представлении о царствовании Павла I «анекдот оттеснил историю». Мы очень плохо знаем этого Русского Императора.

Распространено мнение, что неугодных ему людей он десятками, сотнями и даже тысячами ссылал в Сибирь. На самом же деле, по сохранившимся документам, число сосланных было не более десяти человек, в основном за воровство и взятки.

Большинство же ссылаемых им в деревни через несколько месяцев возвращались с повышением.

На поверку Павел I был крестьянским Императором. Именно он провел существенные реформы в отношении крестьян, ограничив крепостное право: барщина сокращалась до трех дней; в праздники и воскресные дни вводился запрет работы на помещика; губернаторам было предписано внимательно смотреть за тем, чтобы помещики не относились жестоко к крестьянам; была отменена хлебная повинность и прощена недоимка по подушной подати.

Было строго запрещено продавать крепостных без земли и разделять их семьи. А самим крестьянам было разрешено жаловаться на своих помещиков.

В отношении же дворян Император Павел I был очень требователен: предавал суду тех, кто уклонялся от службы, военной или гражданской; заставил платить подушную подать в 20 рублей в год; подтянул нравственно распустившуюся при его Августейшей Матери армию.

Зная о пагубности дворцовых переворотов в русской истории, он ввел строгий порядок престолонаследия — от отца к сыну, прекратив длинный период «женского царства на Руси»; превратил Сенат из дворянской синекуры в деятельный судебный орган.

По его приказу были сожжены миллионы бумажных ассигнаций, чем был поднят курс серебряных денег. Для возобновления высокого курса русских денег в монеты были переплавлены даже царские золотые и серебряные сервизы.

Во внешней политике Император был очень активен. Великий Суворов громил революционные армии французов и в Италии, и в Швейцарии. Адмирал Ушаков штурмовал своими кораблями сильнейшие крепости Европы.

Была создана Российско-Американская компания для освоения Аляски.

Жесткий внутренний режим Императора, требовавший от всех сословий службы Империи, и активная внешняя политика России создали предпосылки для заговора, руководимого Англией. Непосредственными исполнителями были недовольные гвардейские офицеры. Именно они совершили гнусное предательство — убийство своего Государя.

Череда дворцовых переворотов XVIII столетия, цареубийства Петра III и Павла I постепенно подводили русское общество к революционному краху семнадцатого года.

Практически весь ХIХ век у нас скрывали это цареубийство. Невыученные уроки истории подготовили страшное будущее.

Пора воздать хвалу достойному Императору и доброму христианину Павлу Петровичу, помня, что перед Первой мировой войной Священный Синод даже собирал материалы для его канонизации.

9. Левый ребрендинг Сталина

Декларация нашей Конституции, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (ст. 13, п. 2), создает ситуацию борьбы разных политических объединений за власть в государстве, за навязывание обществу и государству своей идеологии.

Коммунисты, оставив Ленина для внутреннего партийного пользования, обстоятельно поработали над общественным образом Сталина.

Представив обществу радикальный ребрендинг Сталина, левые пропагандируют новый миф об этом лидере коммунистов. Нео-Сталин предстал как мудрый государственник, подготовивший страну к победе над Германией, а также как прагматичный социальный хирург, удалявший из общества враждебные элементы.

Сталин поставлен левыми локомотивом проекта возрождения советского прошлого. Новый образ Сталина и политические репрессии при нем объявляются объективно необходимыми для мобилизационной монолитности в условиях внешнего давления на СССР капиталистического Запада.

Надо признать, что эта идеологическая конструкция приносит левым определенные политические дивиденды.

Отрицая многомиллионные жертвы и признавая минимальные цифры репрессированных — меньше миллиона, — левые твердо стоят за оправданность этих общественных потерь.

Настоящие коммунисты (Ленин, Троцкий, Сталин и все первое поколение коммунистов) всегда выступали за необходимость классовой борьбы и политических репрессий в отношении своих противников. Посему убийство людей никогда не находило никаких серьезных препятствий в сознании настоящих коммунистов.

Действительно, отрицать полностью репрессии не продуктивно, и коммунисты решили их оправдать победой в 1945 году. Человеческие жертвоприношения 20–30-х годов объявляются естественными и нужными для того, чтобы молодая советская страна смогла сделать гигантский индустриальный скачок и быть во всеоружии готовой к новой мировой войне.

Но разве СССР оказался готов к войне в 1941 году и даже в 1942 году? Разве сдача огромных территорий, потеря большей части техники и пленение значительной части регулярной кадровой Красной армии есть та готовность, за которую надо было заплатить уничтожением целых слоев общества (духовенство, дворянство, купечество) и обескровливанием крестьянской народной толщи? Подобные эксперименты сильно «аукнулись» большевикам во время войны.

На базе коммунистической идеологии общество в 1941–1942 годах не смогло или не вполне захотело в полную силу противостоять врагу, пока сама власть не перестала выпячивать свои узкопартийные убеждения и не включила традиционную для большинства русского населения патриотическую риторику.

Тогда вместо большевистских комиссаров и красноармейцев-комсомольцев пришлось опираться на вчерашних поручиков, прапорщиков, унтеров и солдат Императорской армии и тех 30–50-летних крестьян, которых «комиссары в пыльных шлемах» считали мелкобуржуазными врагами советской власти. Именно они принесли Победу в 1945 году.

В следующей, холодной войне с Западом коммунистическая партия, не видя для себя смертельной опасности, не призвала русских людей к сопротивлению. И поражение коммунистов, бесславно потерявших огромную страну, мы расхлебываем до сих пор.

Сегодня нет ничего глупее предлагать в новой борьбе с Западом возродить советский проект. Он был побежден и демонтирован Западом на наших глазах. Коммунисты проиграли Западу, потому что по своим мировоззренческим марксистским установкам сами были второсортным Западом. Калька с марксистских догм была побеждена аутентичным, действительным, реальным Западом, потому что оригинал всегда лучше копии.

И здесь никакое перелицовывание образа Сталина или советской системы не даст нам победы.

Нужно искать другие пути.

10. Нужно ли возрождать советский проект?

Спринтерский забег к светлому будущему, измотав и истратив огромные силы нескольких поколений русских людей, кончился ничем. Классовые войны, огромные военные потери, многомиллионные аборты и всевозможные идеологические и социальные эксперименты, реформы и перестройки довели русский народ до духовного и физического истощения.

Классовая борьба или коммунистические репрессии не решали никаких реально существовавших социальных и экономических задач страны, кроме удержания большевиками власти. Жестокость большевистских репрессий в немалой степени и исходила из ощущения, что население не хочет подчиняться пришедшим к власти коммунистам. Сначала думали, что им не хотят подчиняться только высшие сословия, но затем увидели, что и низшие не особо жаждут, и тогда репрессии стали массовыми. Большевики не только не чувствовали покорности, но и не могли опираться на массы, не было послушания, не было нравственного уважения и принятия власти большевиков. И потому большевики добивались покорности не с помощью нравственного воздействия, а с помощью принуждения, запугивания и пролития крови.

Конечно, было бы важно узнать правду о численности людей, подвергнутых репрессиям при коммунистическом режиме. Но будет ли это несколько миллионов или несколько десятков миллионов — от этого суть произошедшего не изменится.

А суть эта в том, что никогда так жестоко никакая другая власть в России не относилась к русским людям, как это делала советская власть. А уж как это назвать — массовыми репрессиями по классовому принципу или национальным геноцидом, — это зависит от окончательных подсчетов жертв и анализа мотивации коммунистов.

Вся кровь, все усилия, все эти 70 лет эксперимента не только обнулились, но и создали нам огромный цивилизационный дефицит. Советский проект оставил после себя крупнейшую национальную недостачу и, растратив огромные (в том числе и потенциальные) силы русского народа, прекратив его численный и качественный рост, ни к чему из заявленного не привел.

Революция с ее социальными экспериментами была проведена не только зря, но и с огромными потерями для Русского мира, поэтому отказ от коммунистического пути был естественным и правильным, но недостаточно последовательным.

Возродить СССР невозможно. Можно лишь пробовать вернуться к советской власти, во времена, копирующие брежневские или андроповские, а на власть, похожую на сталинскую или на ленинскую, сегодня нет нужного количества настоящих политических упырей.

Коммунистическая партия Ленина и СССР могли жить только при жесткой сталинской классовой диктатуре и при стремлении к троцкистской мировой революции. Как только настоящий революционный дух окончательно попал под сомнение на XX съезде, так коммунистический проект быстро пошел в отдельно взятой стране к концу своей истории и отрицательному результату по важнейшим для нации религиозной, государственной, национальной и человеческой составляющим.

Советский проект пал, СССР прекратил свое существование. И возродить его невозможно. Только потратим зря и без того небольшие народные силы.

Нужно искать другие пути.

11. Либо великими,
либо никакими

Наши доморощенные пропагандисты безальтернативности западного пути много и с упоением говорили, что в современном мире нам не нужно иметь никаких имперских амбиций. Что православная духовность, большая страна и пестуемая веками военная мощь — все это доставшаяся нам в наследство устаревшая политическая рухлядь, с которой мы просто жалеем решительно расстаться только по своему непросвещенному невежеству.

Но возможно ли для страны отказаться от своей исторической географии и от своей исторической миссии? Скорее всего, как человеку высокому невозможно уменьшиться без причинения своему здоровью значительного ущерба, как человеку, вошедшему в пору зрелости, невозможно расстаться с тем сознанием, которое он накопил за годы своей жизни, и снова стать ребенком (кроме как по болезни), так и величайшей стране невозможно стать ничтожной. Даже если, как Византийская Империя, она сузит свои границы до Константинополя и его ближайших окрестностей.

Государство, игравшее последние полтысячи лет только заглавные роли на мировой сцене, не способно мелькать в эпизодах или играть в политической массовке. С третьесортностью невозможно свыкнуться.

У Имперского государства, классическим примером которого является наше Отечество, своя логика жизни и развития. Мы можем быть либо великими, либо никакими. Либо мы возродим большое государство с глобальными задачами (Империю), либо дадим миру удивительные примеры ничтожества. Никакой середины, никаких российских Швейцарий не получится.

Исторически сложившийся психологический тип русского народа носит в себе стремление к абсолютному идеалу в самых различных областях жизни. Эта идеальность воззрений сочетает настроения, часто совершенно разнонаправленные, что способствует колебанию политического сознания наших соотечественников между широко распространенным желанием в каждом новом лидере видеть спасительного человека, который поведет Россию к возрождению, и стойким неприятием власти вообще, то есть своеобразной, по-русски понимаемой вольностью.

Эти два, часто взаимоисключающих, состояния нашего политического сознания глубоко укоренены в русской психологии. Они на протяжении многих веков формировали облик русской цивилизации, приобретавшей вид то мощного государственного и национального монолита, то аморфной, распадающейся общности и атомизированной человеческой массы. Русские способны либо ригористски строить сверхмощный имперский организм с его строгой иерархичностью и внутренней дисциплиной, сужающей проявления личности во внешней свободе, либо дойти в своем стремлении к личной свободе до абсолютного эгоистического самоудовлетворения.

Теплохладные пути развития у нас как-то не приживаются.

Не тот климат и не та национальная история.

12. Был ли Ленин русским государственником?

Был ли Ленин русским государственником? За какие государственные заслуги перед нашей Родиной останки этого человека лежат в центре нашей страны, на главной площади ее столицы?

Левые «патриоты» уверяют нас, что Ленин продолжатель традиций русской власти, вливший новое идеологическое вино в новые мехи советской государственности.

На деле же большевистское вино оказалось кислым уксусом, а мехи были сшиты из столь непрочного для истории материала, что не выдержали и семидесяти лет использования.

Часто говорят, что Ленин подобрал власть, вывалившуюся из рук Временного правительства. Но тогда зачем было устраивать Октябрьское вооруженное восстание, государственный переворот?

Самое удивительное — где левые находят государственный гений Ленина?

Первым делом после взятия власти большевики провозгласили Декларацию прав народов России. После чего начался парад суверенитетов — на основе провозглашенного в этой декларации права на свободное самоопределение, вплоть до отделения и создания самостоятельных государств.

Эта декларация стала роковой не только для первых лет большевистского правления, но и для конца их правления, уничтожившего Советский Союз.

Неменьшую разрушительную роль сыграла и другая большевистская идея — идея федеративного союза. Из единого государства русского народа — Российской Империи — коммунисты искусственно создали Федерацию национальных образований как изначальную базу для броска в мировую революцию.

Независимыми государствами стали и Великое княжество финляндское, и Царство Польское, и прибалтийские территории, белорусские и малорусские губернии, кавказские и среднеазиатские народы.

Но вскоре оказалось, что большевики, говоря о свободе, стремятся лишь к мировой революции и уничтожению всех национальных государств. Все дарованные народам свободы Ленин практически сразу же попытался у них отобрать. Были проведены две войны с Финляндией, по одной с Польшей, с Эстонией, с каждой кавказской республикой, долгие годы Красная армия воевала в Туркестане.

Здесь виной был жесткий догматизм Ленина и его ближайшего марксистского окружения. Все силы завоеванной России были брошены на разжигание мировой революции.

Зачитаю вам характерное стихотворение, появившееся в 1920 году в газете «Правда»:

Бойцы рабочей революции!

Устремите свои взоры на Запад.

На Западе решаются судьбы
                                мировой революции.

Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару.

На штыках понесем счастье

и мир трудящемуся человечеству.

Такая ленинская политика не могла дать серьезного государственного результата. Идея мировой революции так и осталась марксистской мечтой. А о своих поражениях при Ленине — от Германии, Финляндии, Польши и даже Эстонии — коммунисты очень не любят вспоминать.

И никаким коммунистам не приходило в голову ни наследовать Российской Империи, ни уж тем более продолжать русскую государственную традицию, как нам сегодня говорят левые «патриоты». Само имя России было стерто в названии СССР — этого нового государственного образования, призванного поглотить весь мир.

Советский глобализм не удался. Огромные силы были потрачены зря. Ленин из разрушителя русской государственности никакими усилиями левых «патриотов» не станет заново символом страны. А потому, не имея заслуг перед нашим Отечеством, тело Ленина, как объект поклонения поверженного советского культа, должно быть убрано с Красной площади.

Пускай проигравшие в холодной войне коммунисты хоронят сами своего мертвого вождя.

13. Смерть Иоанна Грозного

Сегодня мы вспоминаем упокоение первого русского Царя Иоанна Васильевича IV. Он правил нашей страной больше пятидесяти лет.

Его венчание на царство в 1547 году было возрождением власти Помазанника Божия для всего Православного мира. Восточные патриархи именно так восприняли венчание на царство Иоанна Грозного.

Его новый титул позволил ему возродить на Востоке власть, равную Императорской, и требовать себе братских отношений с западноевропейской Священной Римской Империей германской нации.

Хорошо известен гордый ответ Царя Иоанна польскому королю Стефану Баторию, сказанный для него в сложной обстановке: «Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси, по Божиему изволению, а не по многомятежному человеческому хотению».

Надо сказать, что власть большинства своих европейских соседей Иоанн Грозный считал руководимой не божественными повелениями, а теми человеческими соображениями, которые побуждают крестьян выбирать старосту в волости.

Окончательные победы над многовековыми русскими врагами — Казанским ханством и Ливонским орденом сохраняют за ним неувядающую славу в русской истории.

Историк С.М. Соловьев разумно замечает по поводу Грозного: «Иоанн IV был первым царем не потому только, что первый принял царский титул, но потому, что первый сознал вполне все значение царской власти, первый составил сам... ее теорию, тогда как отец и дед его усиливали свою власть только практически».

Как формулирует Иоанн IV идею царской власти?

Здесь особое значение имеет переписка Царя с идеологом русской аристократии князем Андреем Курбским. Князь Курбский напирает на личные доблести как на главнейшее, о чем должно заботиться государство.

Царь Иоанн относится к этому как к проявлению политической незрелости князя. Он объясняет ему, что Верховная власть и государственные учреждения должны находиться в надлежащем, правильном порядке. Тогда, по Иоанну, и доблести военные будут проявляться на войне как следует.

В понятиях Иоанна Грозного, если царь поступает жестоко или несправедливо, это его личный грех. Но это не дает оправдания тем людям, которые отказывают ему в повиновении. Неповиновение Царю в глазах Иоанна Грозного — это неповиновение Божественному закону.

Противоположные интересы отдельных социальных групп, разных национальностей уничтожили бы всякий общий интерес России, если бы в русском обществе не было особого института Царской власти. Власть Царская, как палладиум России, хранила «душу нации» и была объединяющим нацию знаменем.

Вся суть царской власти, по Иоанну Грозному, в том, что она не является избранной народом, а является по отношению к самому народу высшим, находящимся над народом институтом, где Богом цари царствуют, а не стремятся угождать народным слабостям, заигрывая с общественным мнением.

Мы живем в странное время, когда люди стали жить политическими абсурдами, вроде сравнения Сталина и Иоанна Грозного. Появилась даже такая абсолютно вывихнутая идея — православного Сталина.

Грешный христианин и изощренный бес не одно и то же.

Как можно сравнить пусть и далеко не идеального христианина Царя Иоанна и духовного урода Сталина?

Будем молиться за душу грешного Иоанна и помнить об анафеме Поместного собора 1918 года, распространяющейся на всех лиц православного вероисповедания (а Сталин был крещенным в Православии), участвовавших в гонениях на Православие и убийствах невинных людей.







Сообщение (*):

Савва

15.06.2017

Возродить СССР невозможно и не нужно возрождать. А утверждать, что "спринтерский забег к светлому будущему" (советский проект) кончился ничем, по меньшей мере необъективно, неумно хотя бы потому что последние четверть века Россия удерживается на плаву благодаря материальным и интеллектуально-культурным активам, созданным в советский период.

Виктор Бараков

20.06.2017

Согласен с Саввой. А как Вы относитесь к православному социализму (или христианскому социализму), о котором в последний год своей жизни говорил Ф. Достоевский, считая, что нам капитализм не подходит, а подходит социализм, основанный на православных началах?

Комментарии 1 - 2 из 2