«Не забыть самого главного»

Сергей Александрович Степанов родился в 1977 году в Клину Московской области. Окончил Московский государственный институт культуры. Кандидат культурологии. Культуролог и литературовед.
В настоящее время работает в должности доцента кафедры литературы в Московском государственном институте культуры.
Автор ряда статей, посвященных социокультурной проблематике в произведениях русских писа­телей-классиков XIX–ХХ веков: А.С. Пушкина, В.А. Жуковского, М.А. Булгакова, М.М. Пришвина, А.Т. Твардовского.

К 150-летию со дня рождения Н.Д. Телешова
 

Московский прозаик Николай Дмитриевич Телешов (1867–1957) пришел в литературу одновременно с А.М. Горьким, И.А. Буниным, А.И. Куприным, Л.Н. Андреевым. Выступая, по тогдашней традиции, в качестве социального обличителя (цикл «По Сибири», рассказы «Петля», «Крамола», «Петух», «Мещанская драма», «Чужой человек»), Телешов воссоздавал русскую жизнь очень детально, находил в ней далеко не только негативное. Его проза насыщена колоритными бытовыми и пейзажными зарисовками (торжественный молебен в Охотном Ряду, зимняя Волга, представление в провинциальном оперном театре). Несмотря на то что имя его ныне упоминается главным образом в связи со знаменитыми «Телешовскими средами», без этого яркого и разностороннего человека невозможно представить русскую литературу начала ХХ века.

Н.Д. Телешов присутствует в нашей жизни с детства. В свои поздние годы он много обращался к жанру литературной сказки. Обработанные и опубликованные им фольклорные истории вошли в классический круг детского чтения. У многих людей советского поколения сохранились в памяти образы Зореньки, Крупенички, царя Косаря. Даже современные дети, по большей части не читающие книг, наверняка видели мультфильм «Белая цапля», поставленный на основе легенды, записанной и опубликованной Телешовым.

Среди воссозданных Н.Д. Телешовым русских сказок особое место занимает история, названная «Самое главное» (в некоторых изданиях «Самое лучшее»), фактически являющаяся философской притчей. Ее герой, бедный сельский пастух, чудесным образом обрел волшебную подкову, открывшую ему вход в пещеру, наполненную сокровищами. Пастуху-кладоискателю было наказано, чтобы в таинственной пещере он не забыл самого главного. А осуществить это было очень непросто, поскольку волшебную подкову он нашел во время купания в реке, вследствие чего вошел в пещеру нагим. Пастух долго думал, что же из сказочных сокровищ есть самое главное, и в итоге оставил в пещере открывающую ее чудесную подкову.

Эта мудрая притча во многом символична и для самого Телешова. Его жизнь по своей яркости и насыщенности напоминала пещеру со сказочными сокровищами, где фольклористика была лишь одним из драгоценных камней.

Будучи заметным прозаиком своего времени, в историю русской литературы Н.Д. Телешов вошел также в качестве организатора литературного процесса. Именно он стал инициатором писательского кружка «среды», сплотившего лучших представителей реалистического направления в литературе. Среди постоянных участников «сред» — А.И. Куприн, И.А. и Ю.А. Бунины, Б.К. Зайцев, С.А. Найдёнов. С кружком поддерживали тесные отношения А.М. Горький, А.П. Чехов, В.Г. Короленко. Нередко посещали собрания «сред» и представители других видов искусства: Ф.И. Шаляпин, С.В. Рахманинов, И.И. Левитан, А.И. Южин, В.И. Качалов...

Кружок «среды» известен как сильное консолидирующее начало в творческой и общественной жизни предреволюционных десятилетий. Его участники стали ключевыми фигурами в основанном Горьким в 1900 году книгоиздательском товариществе писателей «Знание», деятельность которого продолжалась до 1912 года. «Знание» объединило лучшие писательские силы того времени. Издательство выпускало собрания сочинений, сборники, «дешевую библиотеку» для народа, благодаря которой лучшие произведения реалистической литературы XIX и ХХ веков распространялись по деревням и маленьким городам. Важный аспект деятельности «сред» — материальная поддержка и защита прав писателей. Например, в 1902 году в связи с двадцатипятилетием литературной деятельности А.П. Чехова кружком бы-ло подготовлено коллективное письмо группы писателей к издателю А.Ф. Марксу, в котором содержалось требование освободить Чехова от кабального договора на издание его произведений.

После Октябрьской революции Н.Д. Телешов не покинул родную страну, однако художественную литературу, если не считать работу в жанре литературной сказки, почти оставил. Свою жизнь в Советской России Телешов посвятил сохранению культурного наследия. В течение почти четверти века он возглавлял основанный в 1923 году Музей Московского Художественного театра. О необходимости создания театрального музея К.С. Станиславский писал еще в 1907 году: «Трудно связать между собой такие полюсы: высокую культурность театра и варварское непонимание художественной ценности имеющегося у нас материала: антикварных вещей и архивных документов предыдущих постановок. Библиотека и музей для этих вещей и архивных документов должны были бы быть предметом заботы и гордости. Ими должны бы пользоваться не только при последующих постановках, но и для школы, которая могла бы изучать все эпохи. На практике оказывается, что наш театр не дорос даже до сознания важного значения музея». В 1922 году, готовясь к празднованию 25-летнего юбилея МХАТа, В.И. Немирович-Данченко подготовил обращение ко всем работникам театра следующего содержания: «У частных лиц находится необходимого материала больше, чем сей час находится в архиве, а потому каждый, кому дорог Художественный театр, пусть внесет свою лепту или хоть укажет, где такой материал есть...»

Открывшийся музей Немирович-Данченко предложил возглавить Н.Д. Телешову как «старому другу театра с момента его возникновения». Телешов с энтузиазмом обратился к новому делу, которое полюбил не меньше писательской работы. Позднее он писал: «Последние четверть века я отдал Художественному театру, отдал с удовольствием и увлечением. Вообще мне кажется, что работа при театре всегда увлекательна. Я говорю не о той театральной жизни, которую, приходя на спектакль, видит публика, — я говорю о трудовом, будничном дне, когда повсюду, во всех залах и комнатах кипит работа. <...> Ближе к вечеру театр пустеет и затихает. Есть своя поэзия в этом беззвучном, опустевшем доме, в зрительном зале, полутемном, с отворенными дверями, с открытым занавесом, где через два-три часа снова закипит жизнь, заблещет сила искусства».

Работая в музее МХАТа, Н.Д. Телешов не ограничивался миссией собирателя и хранителя. Как и в дореволюционные годы, он неоднократно выступал в качестве организатора. Например, в 1929 году благодаря прежде всего Телешову и «старикам» Художественного театра было основано «Общество А.П. Чехова». Много было сделано Телешовым и для музея-усадьбы Чехова в Мелихове. В том же 1929 году, вспомнив опыт «сред», Телешов пытался организовать «Общество друзей музея МХАТа». По замыслу инициатора это общество должно было не только содействовать развитию музея, но и стать консолидирующим началом для московской интеллигенции. Однако реализовать проект не удалось из-за негативного отношения к нему властей.

Очень мало обращаясь в послереволюционные годы к художественной прозе, Н.Д. Телешов ярко проявил себя в мемуарном жанре. Им была написана книга воспоминаний «Записки писателя». Над ней Телешов работал с 20-х годов практически до конца жизни, подготовив несколько новых редакций. Начав повествование с рассказа об открытии в 1880 году памятника А.С. Пушкину на Тверском бульваре, автор в последней редакции завершает его серединой 50-х годов ХХ века, описанием литературных мероприятий, посвященных 85-летию со дня рождения И.А. Бунина.

В «Записках писателя» дается подробная панорама культурной жизни рубежа XIX–ХХ веков, рассказывается об очень многих ярких представителях искусства. Что кардинально важно, Телешов, работая над воспоминаниями в советские годы, почти не учитывал существовавшие тогда идеологические требования. Людей и события мемуарист оценивал не с партийно-классовых позиций, но с точки зрения писателя-реалиста и демократического интеллигента, каким он был всегда. Обратимся, например, к рассказу о представителях антагонистичного автору воспоминаний лагеря декадентов. В советском литературоведении отношение к декадентам было чаще всего уничижительным. Телешов же о них отзывается критически, но скорее с незлобливой иронией: «Перед империалистической войной поэтов всевозможных разновидностей стало достаточно много. Вспоминается поэтесса Лохвицкая с ее красивыми стихами, получившими даже Пушкинскую премию. Но в этих стихах, почти во всех, воспевается “жажда знойных наслаждений во тьме погашенных свечей”. <...> Был еще поэт, Емельянов-Коханский, сам себя называвший “первым русским декадентом”. Он напечатал книгу стихов, почему-то на розовой бумаге, и посвятил ее, тоже неведомо почему, “самому себе и египетской царице Клеопатре”...».

Н.Д. Телешов отмечает, что на «cредах» «не чуждались тогдашнего нового направления — декадентов, модернистов и иных, — и на “больших” собраниях можно было встретить Брюсова, Бальмонта, Белого, Сологуба... Но их считали гостями, а не членами “Среды”».

Немало теплых слов в «Записках писателя» было сказано о людях, находившихся в эмиграции. Например, упоминание об И.С. Шмелёве: «...Иван Сергеевич Шмелёв, человек талантливый и яркий, написавший немало сильных рассказов и повестей».

Проблематикой культуры и искусства «Записки писателя» не ограничиваются. В большом разделе «Москва прежде» Телешов подробно и увлекательно рассказывает о дореволюционной Москве. Присущий ему с первых шагов в литературе незаурядный талант бытописателя в полной мере проявляется и в книге воспоминаний. Мемуарист воссоздает самые разные картины старомосковского быта, много внимания уделяет православной жизни: великопостные службы, празднование Вербного воскресенья и др. Описывалось это без каких-либо идеологических комментариев. Важно учитывать, что в то время, когда Телешов работал над мемуарами, в Москве, как и во всей стране, осуществлялось интенсивное уничтожение не только православных памятников и традиций, но и вообще старой архитектуры, предметов материальной культуры, бытового обихода. Такого рода мероприятия активно пропагандировались в литературе и прессе. Например, в начале 30-х годов ХХ века почти в каждом номере «Вечерней Москвы» публиковались карикатурные изображения старомосковских пейзажей.

Вскоре после публикации Н.Д. Телешовым первых глав воспоминаний в номере упомянутой выше газеты «Вечерняя Москва» от 25 декабря 1931 года появилась разгромная статья М.Ежовой «Белоэмигрантская контрабанда под флагом литературных воспоминаний»: «...каким образом Московское товарищество писателей могло решиться издать литературные воспоминания Н.Телешова без единого слова комментариев? Они насквозь проникнуты антисоветским, антиреволюционным духом. Для кого, для чего нужны литературные воспоминания Н.Телешова? Только гнилой либерализм руководителей Московского товарищества писателей мог допустить выход на советский рынок этой антисоветской книжки. Телешов на полутораста страницах тоскует по старому, прошедшему. Вы читаете книжку и чувствуете: сидит старик у камина, ноги завернуты теплым пледом, кашляет натужно и с великим восторгом и умилением вспоминает столь неожиданно ушедшие дни...

...Телешов не хочет настоящего, он хочет вернуть прошлое. А Московское товарищество писателей? Оно как, за прошлое или за настоящее?»

Несмотря на появление столь уничижительных отзывов, Н.Д. Телешов продолжал работу над воспоминаниями, готовил новые редакции, содержащие еще более интересный материал. Как и в музейной работе, Телешов-мемуарист выступал в качестве хранителя русской культуры. Он воссоздал в своей книге огромный пласт дореволюционной жизни, в том числе многое из того, что в советские десятилетия сознательно подвергалось забвению. В отличие от пастуха из записанной им народной сказки, старый писатель не забыл самого главного и самого лучшего, а смог подарить это последующим поколениям русских людей.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0