По пути на Каширу

Алексей Александрович Минкин — сотрудник газеты «Московская правда» — родился в 1968 году. Публиковался в газетах «Православная Москва», «Православный Санкт-Петербург», в «Московском журнале», журнале «Божий мир».Лауреат Международной премии «Филантроп». Живет в Москве.

В черте не в меру располневшей Москвы отыскалась топонимическая ниша и для небольшого областного городка Кашира. И не столь уж худосочная ниша: две станции метро, шоссе, Каширский проезд. Все это — юг столицы, районы Нагатино-Садовники, Сабурово-Москворечье, Царицыно, Северное и Южное Орехово-Борисово, Братеево, Зябликово. Двигаясь по Каширке и сопряженным с ней столичным землям к Кашире, мы погрузимся в бездну отечественной истории, обратимся к прошлому и настоящему поглощенных Москвой селений, несколько раз совершим переходы в Каширу и попытаемся осмыслить ее связи с Первопрестольной...

А связей и впрямь немало. Вот, к примеру, московские специалисты в свое время участвовали в создании и запуске Каширской ГРЭС, при которой возник город Каганович (впоследствии Новокаширск), к концу 50-х годов прошлого века вошедший в состав древней Каширы. Белокаменная же с 50-х, не поперхнувшись, поглотила целиком девять подмосковных городов и еще несколько частично. Ну а что до Каширской ГРЭС... Ее живительный ток скрасил быт десятков подмосковных селений — в их числе и расположенное нынче в Южном столичном административном округе Сабурово. Когда-то оно, как и все тяготевшие к Каширке окрестные деревни и села, купалось в садах. Среди садов жила и былая Кашира, о которой не без грусти вспоминал писатель Б.Зайцев, до революции имевший подле уездного именьице Притыкино: «Русь. Кашира. Пусть Дворянская называется улицей Маркса, но такая же скакучая мостовая на ней, такая же пыль, запах дегтя. И так же милы сады каширские — многояблочные, многовишневые. Над ними звонят колокола белых церквей...» И столичный литератор И.Эренбург живописал Каширу в финале романа «В проточном переулке».

Напротив, А.Чехов в рассказе «Огни» к Кашире и иже с ней был более категоричен: «Столичному жителю здесь так же скучно и неуютно, как в любой Чухломе или Кашире». Увы, его слова справедливее отнести к нашему времени, когда рухнула мощь индустриализации, крупные предприятия по городу и району закрылись и подавляющее большинство трудоспособного каширского населения мотается в Москву. Или — в лучшем случае — в Домодедово. А кто-то попросту спивается и деградирует, нанося на радостные пастельные каширские тона жирные черные пятна. Каширское население убывает — быть может, исходя из этого, а также в целях сокращения бюджетных средств в 2015 году к Кашире в качестве микрорайона присоединили лежащий в десяти верстах от нее городок Ожерелье, проросший из старинной — упоминается с конца XVI века — одноименной деревни и возникшего с прокладкой Саратовской железной дороги пристанционного поселка. Громкий городской статус благозвучное Ожерелье получило за пару лет до того, как наша Златоглавая ограничила было себя кольцевой автодорогой, съев при том сотни имевших свою неповторимую историю поселений.

Москва на сем не остановилась. Мало того что каким-то безумным волевым решением ее прокачали аж до Калужской области, — и в ней самой, внутри, идет постоянное укрупнение. Смотришь на происходящее да и подумаешь: спасибо, хоть школы не объединяют с психиатрическими больницами, а ясли и детские сады — с университетами и академиями. Возможно, подойдем и к такому. Красуется ведь на страшном, искрошившемся пристанционном бетонном заборе каширского Ожерелья аккуратно кем-то выведенная надпись: «Невозможного нет!» Что ж, ироничные мудрецы с фактическим исчезновением города в нем остались. Остались и заядлые патриоты — такие, как местный батюшка, служащий в крошечном деревянном храмике во имя Веры, Надежды, Любви и Софии. С неуклонной решительностью он все так же во время ектений и молебнов продолжает просить благоденствия своему несуществующему граду. Невозможного нет... И нельзя тут не вспомнить о событиях Великой Отечественной войны, когда фашисты рвались к Москве и танки Гудериана, совершив тактический обход, подошли к кварталам Каширы. А вот в Каширу ни танки, ни немецкая пехота пройти не смогли. Их оттеснила... кавалерийская рать генерала А.Белова, в честь коего в столичном Орехово-Борисове, прямо возле Каширки, существует «именная» улица. В 1983 году на улице генерала Белова, д. 18, к радости орехово-борисовского народа, поднялось величественное здание кинотеатра «Авангард». Помимо залов на 1000 и 200 мест, там действовали танцевальная студия, кружки. Однако позже кино отсюда ушло.

Правда, некоторое время в здании существовал выставочный зал «Авангард», но и он, по-видимому, приказал не поминать себя лихом. В Кашире же в авангарде не столь уж мощного культурного воинства стоит местный краеведческий музей, занимавший и объемы ныне воскресшего ампирного храма Николы Ратного, и скромное помещение деревянного особнячка в самом центре города. Вслед за «перестройкой» ему даровали завидные хоромы во вкусе модерна 1910 года рождения. Советская улица, д. 46, — любопытно, что в советскую пору там располагался горком партии, а сейчас... Сейчас внутри можно насладиться богатством каширской истории, в том числе посредством крепкой археологической коллекции. Дело в том, что та Кашира, в какую вступаем мы нынче, раскинулась здесь, на правобережье Оки, с 1620 года. После разорения крымскими набежчиками и наступившего голода. А перед тем левобережный приокский город-крепость, известный с 1353–1356 годов, придал огню великий князь Иван III — не надеялся он на свои силы в борьбе с татарами. Зато каширцы, очевидно, побед чаяли — по крайней мере, сколотили и отослали к Первопрестольной добровольческие отряды на помощь князю Пожарскому. Пожарский... Пожары... Старая, левобережная, Кашира знала гибельную силу огня не понаслышке. Между тем, по данным проводимых на Старокаширском городище раскопок, возраст поселения здесь относится к VII–IV векам до н.э. В археологии данную эпоху именуют ранним железом или дьяковской культурой — и это очередная связь областного города со столицей...

Да-да, с Каширки без особого труда можно попасть в древнее село Дьяково, давно ставшее Москвой и неотъемлемой частью музея-заповедника «Коломенское». Утопавшие в плодово-ягодных садах избушки дьяковских могикан сопротивлялись вандалам от столичного чиновничества непозволительно долго. Последние из них раскурочили к концу 80-х годов ХХ столетия. Это помню и я. Помню и предшествовавшее погрому решение превратить дьяковские деревянные дома в центр этнографии и ремесел.

Увы... Как таковых музейных экспозиций в Дьякове нет и сегодня. Разве что обшитый брусом бетонный новодел чудо-дворца Алексея Михайловича, располагавшийся вовсе не в Дьякове, а в Коломенском, у Казанского храма. Однако мы знаем: невозможного нет. И теперь в так называемом государевом дворце захожие и заезжие экскурсанты имеют возможность осмотреть и мужскую, и женскую половины царских хором, увидеть надгробие любимца «Алеши Тишайшего» — Симеона Полоцкого. Воссозданы комнаты росших в Коломенском Елизаветы Петровны и ненавистной ее отцу царевны Софьи. Воссоздано и жилое пространство самого Петра — и как тут не вспомнить версию того, что будущий император появился на свет в Коломенском.

Так или иначе, именно здесь домашний его учитель Никита Зотов приобщал царевича к богослужебным азам. Не секрет, Петр, впоследствии столь чтивший культуру протестантизма и даже встречавшийся в Англии с епископом Кентерберийским, знал наизусть Евангелие и «Апостол». В юности, благодаря Зотову, он любил петь на клиросе и читать что-либо вслух из надлежавшего служебному ходу. Кто знает, может, с соответствующей целью юный Петр посещал и уникальный дьяковский храм Усекновения главы Иоанна Предтечи, воздвигнутый полулегендарными зодчими Бармой и Постником в ознаменование венчания на царство Ивана Грозного. Иоанн Васильевич — еще одна небесспорная фигура нашей истории — связан и с венчающим соседнее Коломенское Вознесенским храмом, шедевром русского строительного дела, приводившим в восторг и таких мировых знаменитостей, как французский композитор Берлиоз. «Вознесение» в Коломенском — первенец отечественного шатрового зодчества. Позднее с ним рядом встанет и Георгиевская церковь-колокольня. Ну а Вознесенская церковь, где в день отречения Николая II была чудным образом явлена Державная икона Божией Матери, считается каменным воплощением молитвенного обета по рождению Ивана IV.

Так или иначе, выросший и возмужавший Иван Васильевич и Коломенское, и Дьяково знал не понаслышке. В частности, покоритель Казанского царства стоял здесь станом пред битвой с волжским осколком величественной Золотой Орды. Вот и Казанско-Коломенская церковь, вставшая уже при первых Романовых, являет собой своеобразный памятник тем и последующим событиям, явлению в Казани Богородичного образа. Кстати, Казанский храм не затворялся и в советские годы, исключая лишь начало Великой Отечественной. И в Кашире — обернемся-ка вновь к приокскому городу — его примеру неким промыслом последовал храм Флора и Лавра в бывшей Ямской слободе...

Вообще, былые каширские слободы своими немудрящими названиями сразу говорят о занятиях здешних жителей: Ямская обслуживала почтовое и конное сообщение с Москвой, Стрелецкая и Пушкарская обеспечивали защиту города-крепости, а Рыбацкая покрывала великокняжеские и царские скатерти Первопрестольной тучными дарами речного промысла. Так было. И кануло в небытие. В небытие канул и быт былой государевой загородной Садовнической слободы, Садовников, о которых сегодня напоминают возле столичной Каширки улица Садовники да молодой одноименный парк, несколько лет назад окрашенный срубом церкви во имя Дмитрия Донского. Неспроста: и благоверный князь-триумфатор останавливался в этих местах по возвращении от Куликова. Как известно, то была первая победа над игом, которому, между прочим, обязано появлением и само Коломенское. Парадокс? Ничуть: одна из версий зарождения села Коломенского отправляет нас к 1237 году, когда сюда, ближе к Белокаменной, бежали от грозного хана Батыя поселяне града Коломны.

Что ж до близлежащих Садовников, то их появление обязано росту прогулочных садов, позднее превратившихся в плодоносные: яблони, сливы, груши, вишни. Обслуживание государевых садов привело к развитию отдельной работной слободки: так, в VII веке здесь существовала дюжина жилых дворов, а перед революцией в Садовой слободе имелись и земское училище, и ветеринарный пункт, и трактир, и овощные лавки. Почему овощные? Дело в том, что предприимчивые жители Садовников, Дьякова и Коломенского из-за частых заморозков и неурожая переориентировались на огородное ремесло. Среди торговцев их недаром звали кочерыжниками: соленые огурцы и квашеная капуста отсюда расходились повсюду, включая императорский Петербург и флотский Кронштадт. Потому, невзирая на скудость почвы и капризы рельефа, кочерыжники проживали безбедно, беззастенчиво внедряли наемный труд и пополняли собою ряды купечества. Образцы зажиточного местного крестьянства выделяются на новой территории исторического заповедника «Коломенское». Там, по Большой улице, в каменном доме Гробовых, обитает музейная дирекция, а в воссозданной заново двухэтажной сельской усадьбе можно с умилением полюбоваться живой скотинкой и курами, спуститься в подпол для хранения солений и квашений, осмотреть предметы уходящего или уже ушедшего быта. Кочерыжники жили завидно. Да вот, по-видимому, не к зависти каширских торговых соперников, ибо те, ловко используя географическое положение, тоже превратили в XIX столетии свое поселение в зажиточное...

Славилась Кашира купечеством. Одни деловые люди вырабатывали пеньку, другие сплавляли по Оке лес, третьи варили солод, кто-то мял кожи, кто-то промышлял зерном. И шумели базары, бушевали ярмарки. Так, в центре города образовалась Торговая площадь, обстроенная комплексом торговых рядов и прекрасной Введенской церковью 1817 года. Появилась и Соборная площадь с ее доминантой — кафедральным Успенским храмом в духе ампира.

Между прочим, в начале 90-х годов, вслед за передачей собора верующим, приход его во всеуслышание оскандалился. Настоятель с наиболее рьяными последователями перешел под юрисдикцию «истинно православной катакомбной церкви», началось протестное сидение, и храм пережил настоящую осаду. Вспомнишь осаду Соловецкого архипелага, иноки которого противостояли внедряемым патриархом Никоном и государем Алексеем Михайловичем церковным реформам. Тогда противленцев искоренили, уничтожили. В Кашире наших дней до смертоубийств не дошло, а вот Русская Православная Старообрядческая Церковь соловецких монахов-мучеников официально канонизировала.

К слову говоря, старообрядцы до революции составляли значительное число жителей тех ближайших подмосковных селений, что раскинулись подле Каширки. Так, в селе Борисове ревнители древнего благочестия заметно превосходили никониан, то есть приверженцев господствующей Церкви, а в Садовниках количество старообрядцев доходило до четверти от общего населения. И еще: наиболее твердыми в убеждениях считались «овражные» староверы, заполонившие овраг меж Коломенским и Дьяковом. Имелись там свои школы, училище, молельни, часовенка над источником. Впрочем, и на отстроенную до раскола дьяковскую Предтеченскую церковь раскольники взирали с благоговением. Ну а как восприняли они начавшиеся во второй половине XIX столетия дьяковские раскопки — неведомо.

Между тем археологические изыскания, в ходе которых вскрылись предметы так называемого раннего железа, дали обиходное наименование древним напластованиям Москворецко-Окско-Волжского междуречья: «дьяковская культура». Ее соотносят с периодом VII век до н.э. — IV век н.э. И в самом Дьякове исследовательские работы возглавлял знаменитый ученый Д.Самоквасов. Вот и Старокаширское городище по ходу исследований пополнило артефакты дьяковской культуры. Кстати говоря, когда дьяковские раскопки играли блеском найденных украшений и оружия, Кашира все еще относилась к уездным городам Тульской губернии. Известно, что тульскую Каширу в «Дневнике провинциала» помянул Салтыков-Щедрин, а Каширский уезд фигурировал в рассказе «Бездомный» Б.Зайцева. Литература не обошла стороной и наши нынешние московские селения: к примеру, Коломенское звучало в книге «Христос и антихрист» Д.Мережковского и у Г.Данилевского в «Княжне Таракановой». Последний роман не обошел вниманием и Черную Грязь, ставшую с восшествием на престол Екатерины II знаменитым Царицыном...

Царицыно, пруды и часть парка которого проглядываются от Каширки, вообще излюблено литераторами. Руины недостроенных дворцов, запущенный вековой парк предавали несостоявшейся екатерининской резиденции ореол таинственности, мрака и... романтики. Бывавший у романтических развалин В.Жуковский понял, что наибольшую красоту они имеют в ветреную ночь, осеннюю непогоду или зимним вечером.

Однако те представления принимали не все — и если поначалу еще кирпичные скелеты как-то пытались поддерживать, то впоследствии дворцы и подсобные помещения едва не пошли на слом и продажу. Царицынская жизнь затеплилась с новой силой, когда рядом прошла линия Курской «чугунки» с появлением первой от Москвы станции. Царицыно превратилось в модное дачное место — причем возникшее Новое Цырицыно разрослось по ту сторону железной дороги. «Из Царицына я привез страсть к танцам», — вспоминал здешний дачник Борис Бугаев, прослывший как символист Андрей Белый. И про Белого, и про свою супругу, и про себя лично в связи с Царицыном в книге «Далекое» писал Б.Зайцев: «Дачная местность по Курской дороге. Мы снимали помещение из года в год у местных жителей, становились летними обитателями Царицына. “Борю Бугаева отлично помню, — говорила моя жена, — я была девочкой, мы жили в Воздушных садах около дворца. Дача Бугаевых неподалеку. Боря — светленький мальчик лет двенадцати, с голубыми глазами, очень изящный. Любил рыбу удить в пруду. Пруды там огромные”». Тот же Зайцев писал о Царицыне и в рассказе «Мать и Катя», а Тургенев вывел здешнюю жизнь в своем «Накануне». О Царицыне писал и Л.Андреев. Кроме того, там бывали Островский, Чехов, Бунин, Телешов. Царицынский вокзал выведен Л.Толстым под финал «Анны Карениной».

И еще: некоторые исследователи полагают, будто сюда, к грандиозному живописному недострою, наезжал Пушкин. Так или нет, Александр Сергеевич точно закрепился на местной сцене, ибо с 1958 года в Царицыне, на Прохладной улице, в реконструированном поселковом клубе, живет Областной театр юного зрителя. Творческий коллектив, зародившийся в 1930 году как передвижной детский театр, обслуживавший веси и города Подмосковья, впоследствии становился Театром пролетарских ребят и ТЮЗом. Без малого сорокалетие театр возглавляла В.Фридман, а по сей день на его сцену выходит прославившаяся по ряду киноработ заслуженная артистка России Н.Хиль. Давным-давно я видел ее в здешней «Чайке», а сегодня она периодически появляется в адаптированных под современных отроков режиссером И.Пахомовой «Сказках Пушкина». Не секрет, было время, великого их автора поругивали за антиклерикальное настроение — это к «Сказке о попе и работнике его Балде». Критиковали за «Гавриилиаду», за негосударственный якобы настрой. Тем не менее бывший при Пушкине в его последние трагические часы Жуковский уверял, что тот был «враг революций и сторонник неограниченного самодержавия». Более того, почти перед смертью Александр Сергеевич высказал Жуковскому собственную позицию по отношению к правящему Николаю: «Остался бы жив, был бы весь его...» Впрочем, и основания для недоброжелателей тоже были — к примеру, то, что, будучи в южной ссылке, Пушкин в мае 1821 года вступил в Кишиневе в одну из масонских лож...

Что ж, таинственность братства вольных каменщиков сродни таинственности недостроенного Царицына. Похоже, их истории, овеянные чем-то недосказанным, как раз и пересеклись в былом селении Черная Грязь, подобно окрестным Борисову, Сабурову, Братееву, являвшемуся приселком государева Коломенского. Позднее часть из них управитель Коломенского Алексей Михайлович раздал боярскому роду Стрешневых, а еще позднее наследник Тишайшего, Петр Алексеевич, одарил этими уделами молдавского господаря Кантемира, примкнувшего к русскому императору в его борьбе с турками.

Любопытно, что и сегодня недалеко от Царицына существует Кантемировская улица, наименованная, по официальной версии, в честь прогремевшей своей победоносной мощью в боях с фашистами знаменитой гвардейской дивизии. Есть и сторонники иной топонимической сути: мол, по князьям Кантемирам зовется та улица. По крайней мере, Кантемировская отчасти направлена и к Царицыну, и к бывшей деревне Шайдорово, принадлежавшим и Стрешневым, и Кантемирам. У последних и выкупила приглянувшуюся Черную Грязь Екатерина II, решившая насадить здесь загородную резиденцию. И неблагозвучное приобретение переиначили в Царицыно Село или просто Царицыно. Для воплощения затеи в видимые формы сюда пригласили зодчего В.Баженова — тот целое десятилетие корпел над поставленной задачей.

Вчерне весь комплекс был почти  готов, когда нагрянувшая к дорогой игрушке государыня работы неожиданно прервала, Баженова отстранила и призвала Казакова. Что так? Тут-то и начинают мутить воду Царицынских прудов всевозможные мифы, легенды, домыслы. Кто-то ссылается на оскудение государственного кармана — дескать, Крымская кампания, неурожаи, траты на ослепительные дворцовые забавы. Кто-то видит причину царицынской неудачи в охлаждении к собственному замыслу ветреной матушки-государыни. Иные же усматривают в странном поступке Екатерины Великой нежелание жить под масонскими знаками: мол, Баженов являлся вольным каменщиком — вот и разместил на камнях дворцов элементы масонской символики. Замечу: первые масоны с их идеями просвещения и девизом «Свобода, равенство, братство» на Руси появились при Алексее Михайловиче. Есть данные, будто сын последнего, Петр, и сам вступил в одну из лож, будучи в Голландии. Идеями масонства поначалу интересовалась и Екатерина II, впоследствии в корне изменившая тем интересам. Всего скорее, ей — хотя бы поверхностно — была известна азбука соответствующей символики: молоток — обозначение власти, линейка — равенство сословий, угломер — справедливость, акация — бессмертие и т.д. Узрев нечто подобное, Екатерина разгневалась, и обожаемый в недавнем прошлом зодчий попал в немилость. Может, и так.

Настораживает другое. помните, с какими клятвами, под завесой какой секретности вступал в ряды масонского ордена Пьер Безухов в «Войне и мире»? Братья-масоны могут тесно общаться друг с другом и не знать о принадлежности к братству: членство скрыто за дверью с амбарным замком секретности. Откуда же остальной мир знает: такой-то или такой-то являлся масоном? Судачат, масонами являлись и Керенский, и Ленин. Так или нет, вслед за ленинским переворотом Царицыно переиначили в Ленино или Ленино-Дачное. Его, быстро растущее и проявившее вкус к индустриализации, приравняли к категории рабочих поселков, и накануне поглощения столицей, в 1960 году, поселковое население достигло 20 тысяч. Целый город... А четверть века спустя и к ликующим «ленино-дачникам» пришло метро — причем со станцией «Ленино», позднее ставшей «Царицыно».

Да, многое здесь изменилось. так, в бывшем столичном советском жилом массиве Ленино-Дачное, на Луганской улице, из новых материалов в январе 2015 года отстроена Михаило-Архангельская церковь, крошечная деревянная церковка во имя святителя Митрофана Воронежского освящена на углу Кавказского бульвара и Пролетарского проспекта в мае 2015 года, а на перекрестке улиц Севанская и Бехтерева вырос бетонно-кирпичный Благовещенский храм. Мало-помалу воздвигается и храмовый комплекс возле пересечения Пролетарского проспекта и Кантемировской улицы — пока там действует единственная в Москве бревенчатая церковь памяти Пророка Даниила. Как известно, этот Ветхозаветный прорицатель был мучим при разных властителях, его предавали огню, а он, к ужасу мучителей, оставался невредимым.

Увы, на мученичество уже в наши дни был обречен настоятель Данииловского прихода отец Даниил (Сысуев), которого несколько лет назад расстреляли прямо в церкви. Что это? Как? И тут вспоминается эпизод из недавнего прошлого главной царицынской церкви, освященной при Кантемирах и посвященной образу Богородицы Живоносный источник. Тот храм затворили в 1940-м, но в связи с начавшейся войной не разрушили, и только в 1944 году, когда в Царицыне временно проживала блаженная Матрона Московская, группа комсомольцев пыталась сбросить колокол с колокольни. «Пускай попробуют! Они погибнут, а в храм не войдут», — категорично высказалась блаженная. Так и случилось: часть рьяных энтузиастов насмерть прибила свалившаяся плита, другая часть захлебнулась в проступившей подвальной воде. Живоносный источник нес гибель варварам. Неспроста, наверное, по возрождении самого храма в 1990-м рядом выросла и крепкая водосвятная часовня с экзотическими аквариумами внутри.

Что ж до царицынских дворцов и прочих усадебных строений, их отвели было под длительную реставрацию с приспособлением под нужды Академии художеств и института имени Сурикова. Переиграли и это: великий екатерининский недострой, по сути, превратили в лужковский новодел. В зданиях появились лифты, подземные пространства и залы, которых никогда не существовало. Дворцы и парк, преобразованные в музей-заповедник, стали какими-то декоративными... А еще в Царицынском парке пытались возвести храм-памятник с посвящением 1000-летию Крещения Руси. Только, помимо закладного камня, дело не сдвинулось. Загадочная здесь местность. Однако храм все же построили — правда, не в самом Царицыне, а на Каширке, подле улицы Борисовские Пруды. И посвятили Живоначальной Троице. Любопытно: неподалеку действует и иной Троицкий храм, относившийся к очередному приселку Коломенского...

Когда-то этой землей одарили боярина Бориса Годунова, по имени коего, вероятно, и пошло здешнее селение Борисово. Вот и часть каскадных Царицынских прудов именуется Борисовскими. На моей еще памяти здесь били вовсю родники, вода казалась чистой и вкусной. Однако город продолжал атаковать — вокруг, обдирая небо и почти вгрызаясь в облака, поднимались и поднимались дома. Почва, загаженная производными человеческой жизнедеятельности, уже не фильтровала грунтовые воды, и живоносные недавно еще источники несли с собой яд. Их ликвидировали.

Ликвидировать постарались и добрую память о Годунове. Хотя тот и неоднозначен был в своих действиях, да на доброе поминовение, безусловно, право имеет, ведь и земли-то эти — вкупе с доходами от Рязани, Твери, Торжка и всех московских бань — Годунов получил как талантливый воевода, отпугнувший у врат Первопрестольной крымское воинство. Он же заложил новые города-крепости и укрепил существовавшие: Саратов, Царицын, Белгород, Уржум, Цивильск, Царево-Кокшайск. Так пресекались набеги финно-угорских племен и южных соседей-соперников. При Грозном Годунов пытался вступиться за царевича Иоанна, да был бит жезлом и едва сохранил жизнь. При Федоре Иоанновиче Борис назначается наместником Казанского и Астраханского царств, содействует появлению на Руси института патриаршества и фактически становится правителем государства. Когда болезненный царь Федор почил, его вдова, царица Ирина, являвшаяся родной Борисовой сестрой, удалилась в Новодевичий монастырь. Борис затворился там же, в ее палатах. Боярские и клерикальные депутации упрашивали Годунова занять царский трон, а он отказывался и отказывался. Ломался? Набивал себе цену?

Все не столь однозначно. По крайней мере, воссев на троне, царь Борис отменил казни, запретил по многим кабакам винопитие, освободил от непосильных пошлин крестьян и купечество. Он послал первых русских отпрысков к обучению наукам и ремеслам в Европу и всячески пытался наладить связи со странами Запада и Востока. Он жаловал талантливых иноземцев, приглашал их к работе в Московии, а в лихо жуткого голода самолично устраивал в Кремле трапезные для бедняков, раздавал пищу и выделял щедрые средства. Ну а вот когда по Москве из всех щелей поползли слухи о том, что жив царевич Димитрий, Борис ожесточился — начались преследования, ссылки. Впрочем, подобным образом поступил бы любой властелин той эпохи. А Лжедмитрий I и впрямь подошел к Белокаменной, опустошая ее предместья. Разоренным оказалось и село Борисово, после чего из самостоятельных его приписали к Коломенскому. В Борисове же впоследствии даже воздвигли памятник Годунову. Говорят, аж в 40-х годах ХХ столетия его сбросили в Борисовский пруд — тот водоем, что некогда славился и стерлядью, и щукой. Не знаю, почитал ли Годунова местный батюшка, отец Николай (Смирнов), но для борисовского прихода сделал он столько, что уже самого его долго чтили в народе...

Батюшка задумал возвести в Борисове новую кирпичную церковь во имя Троицы. Финансов, как всегда, не хватало. И земли тоже. Большинство борисовцев являлись ревнителями древнего благочестия, старообрядцами. У них (напротив современного д. 8 по Борисовскому проезду) перед революцией имелась своя деревянная поповская Троицкая церковь. Существовали и старообрядческие школы, свое кладбище. В общем, противились коренные жители замыслу отца Николая. Тогда тот, что называется, пошел в люди: ходил с котомкой по местам народных скоплений, не исключая и трактиров с рынками. Невзирая на сан, просил благочестивую копеечку. И получал. Под строительство отвел собственный огород, сад, хотя садоводство и огородничество любил и выпустил по данному ремеслу практический сборник. Когда церковь наконец освятили, батюшка для привлечения приходящих испрашивал чудотворные и чтимые образа из ближних и дальних монастырей и  храмов. С крестными ходами переносили их сюда для поклонения из села Измайлова, Николо-Угрешского монастыря, Екатерининской пустыни. Почти 40 лет служил священник Николай в Борисове, написал храмовую летопись и погребен был в подклети Троицкой церкви.

Увы, пришла новая смута, храм затворили, а в подклеть, к захоронению священнослужителя, стали сваливать мусор. Память... Исчезла и Троицкая церковка старообрядцев, а с ней фактически стерся с лица местной земли и Борисовский погост. Правда, в 2015 году на полуисчезнувшем кладбище выросла основательная церковь во имя священномучеников Харлампия и Власия — это на углу улиц Наташинская и Борисовские Пруды. Полностью воскрешен и борисовский храм Троицы — единственное из уцелевших зданий старинного опустошенного села. Его имя — а с ним и имя царя Бориса — усматривается и в протяженной улице Борисовские Пруды, ведущей к Братеевскому москворецкому мосту, подле которого 7 апреля 2014 года поднялась деревянная церковь преподобной Марии Египетской.

Собственно, и само Братеево, где появился церковный сруб, опутано сетью топонимических преданий. И одно опять-таки связано с Годуновыми...

Дескать, по брату царя Бориса, Семену, звалось то село. Вместе с тем утверждают, будто братались здесь шедшие на Куликово поле воины князей Димитрия Донского и Владимира Серпуховского. Или вот: два неких брата, бороздивших на плоту Москву-реку, спешились именно здесь и основали будущий приселок Коломенского. Тем не менее уже при первом упоминании Братеева, в 1628 году, там значилась церковь Усекновения главы Иоанна Крестителя. Когда она полностью обветшала, неподалеку возвели каменную Предтеченскую церковь — случилось сие в 1892 году. Новый храм разрушили снаряды и бомбы Великой Отечественной. Теперь же в Братееве, в пределах общего церковного участка, возведены два храма: Троицы и Иоанна Предтечи. Первый, бревенчатый, обложили кирпичом. Второй сразу строился из более крепкого материала. Между прочим, прежний братеевский приход связан с именами преподобномученицы Елизаветы Федоровны и великого князя Сергея Александровича: их чета в обмен на старинный иконостас местной разбираемой церкви предоставила в строившуюся каменную иконостас домовой церкви генерал-губернаторского дома. К слову говоря, те же Романовы имели прямое отношение и к существовавшему в Кашире женскому Никитскому монастырю, оживающему в наши дни...

Начало обители положил каширский купец Федор Руднев, решивший взамен прогнившей кладбищенской церкви Никиты выстроить каменную. Строительство тянулось 23 года, а с его завершением при храме возникла богадельня. Между тем по благословению святителя Московского Филарета (Дроздова) сюда, на погост, из Горицкого монастыря с парой послушниц и чтимой Смоленской иконой перебралась матушка Фомаида. И лишь в 1862 году, когда престарелая Фомаида ушла на покой, богаделенку преобразовали в женскую Никитскую общину, которую возглавила игуменья Макария (Сомова), переведенная из Белёва. Под колокольные перезвоны всех каширских церквей выдвинулись крестные шествия, стекавшиеся к строениям общины. Сам тульский епископ Никандр прибыл на торжества открытия.

Спустя 22 года община стала монастырем. Он оброс каменными постройками, свечным заводом, плодовым садом, швейными мастерскими. Рукоделие каширских инокинь достигло такого мастерства, что их продукция взяла Гран-при на Всемирной Парижской выставке. Вторая игуменья монастыря, также бывшая белёвская насельница, мать Тихона (Ладыжинская) окормлялась у преподобного Амвросия Оптинского, и при ней ввысь взметнулся новый Преображенский собор, появились монастырская школа и приют для девочек. Вот школу-то под покровительство и взяла преподобномученица Елизавета: в 1899 году в каширский Никитский монастырь приезжал ее супруг Сергей Романов. Только вот человеческие ненависть и небрежение привели обитель к чудовищному состоянию. Ее изуродованные черепки недавно вообще едва не смахнули с Божьего престола: на территории обители оказалась швейная фабрика, которую обанкротили, и новые временщики затеяли здесь что-то построить. Не без труда отстояли святыню. Нынче восстанавливается Преображенский собор, а в обрубке Никитского храма затеплились богослужения.

Ах, Кашира, Кашира... Чего только не испытала она на своем веку. И возрождалась не раз, и отстраивалась заново. Вслед за очередным разорением монголо-татарами спасшиеся ее жители еще и новое поселение основали в XVI веке — теперь мы его знаем под именем Ожерелье. Кашира и подведомственный ей уезд существовали и в составе Тульской губернии, живут и в границе Московской. Одна из уездных усадеб была связана с Толстыми, а в Москве, на Каширском шоссе, д. 16, с 1954 года работает библиотека имени Л.Толстого. Там имеется постоянная экспозиция о великом писателе, вокруг которого и по сей день не утихают споры. А может, в свое время и не стоило так ломать копья о щит его противоречивых идей? Может, не было бы такого количества экзальтированных поклонников? Запретный плод сладок — им хочется любоваться, да и на вкус бы попробовать... В «Русской мысли» должна была появиться толстовская «Исповедь», но цензура вынесла неуклюжее решение об изъятии газетного тиража. Те, кто имел отношение к газете, статью вырезали, размножили, и в итоге о «крамольных» мыслях писателя узнала вся думающая империя, во сто крат превышающая число подписчиков.

Толстой и официальная Церковь дело деликатное. Пред кончиной Лев Николаевич желал исповедоваться оптинскому старцу Иосифу, но к нему снарядили более категоричного Варсонофия. Тот терпеть не мог толстовское учение, ниспровергал баптистов и порицал такое увлечение человечества, как футбол. Окружение писателя считало Варсонофия агентом правительства и к умиравшему не допустило. Покаяния и исповеди не случилось. Случились почитание, интерес, Толстовская библиотека и несколько кинотеатров в районе Каширки, где среди прочего с успехом шли экранизации произведений Льва Николаевича.

Один из кинозалов — открывшийся на Каширке, д. 42, в 1965 году, — «Мечта» — обращен ныне в известный сетевой магазин. Он, по-видимому, насытил вчерашние наши мечты об изобилии колбасы и водки. «Мечта»... Другой кинотеатр появился в 1969 году и стал истинным досуговым центром Ленино-Дачного. Это «Эльбрус» на Кавказском бульваре, д. 17. Прозябавшие в наши дни, оба кинотеатра внесены Департаментом культуры в списки тех залов, что должны подвергнуться реконструкции, дабы превратиться в культурно-торговые комплексы. К сожалению, благая программа повсюду в Москве дает сбой. Часть кинотеатров из программы полностью снесена, другая разменена по мелочам арендаторами-временщиками, третья взята осадами заборов.

К последним относится и «Эльбрус», названный по высочайшей вершине Кавказских гор и своей неповторимостью привлекавший множество зрителей. Туристов, альпинистов и писателей с живописцами манил и сам Эльбрус. Так, гора фигурировала в «Руси взвихренной» Ремезова, в очерках Гиляровского, в «Герое нашего времени» Лермонтова и даже у Агаты Кристи — в рассказе «Убийство в каретном ряду». Кроме того, та вершина запечатлена в яркой серии полотен Куинджи («Эльбрус вечером», «Эльбрус. Лунная ночь», «Эльбрус днем») и Ярошенко.

Тут-то и вспомнишь, насколько насыщенно и плодотворно текла и течет художественная жизнь в рамках Каширки. В горбачевскую пору Москва стала обзаводиться районными выставочными залами. среди первенцев, открытых публике в 1986 году, был зал красногвардейского района на улице Академика Миллионщикова, д. 35. Теперь это муниципальная галерея «Каширка».

Другое творческое пространство, галерея-клуб «Сабурово», влечет любителей прекрасного на Каширское шоссе, д. 55. У этих мест основательное художественное и музейное в целом наследие. Их боготворили живописцы: то же Коломенское увековечено Верещагиным («Троицын день. Село Коломенское») и Куприным («Яблоки на ветвях. Коломенское»), а Предтеченская церковь Дьякова манила на этюды братьев Васнецовых. Или вот: в отходящем от Каширки Хлебозаводском проезде, д. 7, базировался уникальный Ломаковский музей старинных автомобилей и мотоциклов. Более полувека чета Ломаковых посвятила коллекционированию и реставрации передвижной ретротехники. В ангаре по Хлебозаводскому, до переезда собрания на Краснодарскую, д. 48, можно было увидеть ЗИС, собранный по поручению Сталина и подаренный им патриарху Алексию I в знак активного участия Церкви в войне. Тут же демонстрировались машины Геринга и Бормана и те, что зарекомендовали себя на съемках «Семнадцати мгновений весны», «Кавказской пленницы», «Щита и меча», «Варианта “Омега”». Часть автопарка сохранилась в единственном числе — подобных авто не осталось и в странах-производителях. Бесспорно, Ломаковы — подвижники. Подвижники двигателей и движения.

Подвижником назову и служившего в Коломенском легендарного архитектора-реставратора П.Барановского. Ему в числе многого иного удалось спасти и перевезти в заповедник памятники нашего деревянного наследия. С недавних пор мельницы, избы, церкви составили при музее-усадьбе отдельный музей деревянного зодчества, раскинувшийся под открытым небом на улице Жужа. И будто бы на отзвук музейных церквушек сегодня в пределах Каширки тут и там появляются срубы храмов-новоделов. Их много. К перечисленным выше добавлю храм иконы Троеручица с часовней Неупиваемая чаша на Каширском шоссе, д. 63, в Орехово-Борисове, Преображенскую церковь клетского типа 2013 года в Коломенском проезде и лет пять как существующую в дощатом вагончике церковь Похвалы Богородицы по Ореховому проезду. Всюду укрепляется приходская жизнь, но, как ни странно, вид временных деревянных строений сейчас уже вызывает определенную негативную реакцию церковноначалия. Требуются скорейшие капитальные сооружения. Выходит так, что современным священникам прежде всего необходимы умения прорабов и кладоискателей: найти где-то деньги и в ускоренных темпах поднять новый храм. Не все духовенство обладает такой сноровкой. Слава Богу. Главное в батюшке — духовничество, наставничество, пастырские обязанности. Собственно, и прежде бревенчатые церквушки веками предшествовали появлению каменных наследников. Так было и в древнем приселке Коломенского — Сабурове...

Поначалу местная Никольская церковь стояла в скромном деревянном подряснике. Лишь много позднее ее облачение сменили на каменную парчу. Обновленный «Никола» о себе заявил в конце XVI столетия. В XIX веке пристроенные Ильинский и Иверский приделы освящал сам митрополит Филарет (Дроздов). Такое внимание к здешнему храму неудивительно, коль скоро чуть поодаль находился царский путевой дворец, в котором останавливались наши монаршие правители. Наезжал в эти края Николай I, посещал их Александр II. По визиту последнего у храма на современном Каширском шоссе, д. 59, воздвигли памятный обелиск. Где-то его щебень разметан ныне? И где память о чудесах, вершившихся на этой священной земле? Когда в 1866 году возле Коломенского вспыхнула холера, из Измайлова перенесли чудотворный Иерусалимский образ Богородицы, прервали на пару дней все работы, прекратили торговлю алкоголем — служили и служили молебны. Зараза отступила, а в Дьякове по ходу службы от слепоты исцелилась сабуровская девочка Елизавета. Была она из семьи старообрядцев, коих предостаточно проживало и в Сабурове, и в соседней деревне Беляево...

Беляево относилось к достаточно старинным селениям, ибо впервые упоминалось в 1646 году. приписанная к Коломенскому, деревня выходила дворами на Каширку и туда, где нынче пробита улица Москворечье. Имевшие в своей деревне училище, часовню и трактир, жители ее обладали таким достатком, что выкупали по другим селениям рекрутов и вместо себя определяли их на военную службу. Беляевцы активно торговали в Москве. Местом их торгового притяжения являлся Преображенский рынок: всего скорее, старообрядцы-беляевцы тянулись к городским единоверцам. Подспорьем стало и открытие железнодорожной платформы Москворечье — «чугунка» обеспечила деревню притоком дачников. Вырос и станционный поселок, постепенно слившийся с деревенькой. Так в советские годы образовался поселок Москворечье. А в 1938-м к числу рабочих поселков отнесли и соседнее Сабурово, правда, с той переменой там затворили сабуровскую святыню — ее церковь. Здание довели до ужасающих развалин. К развалинам всех собственных чаяний пришел и баловень судьбы — наполеоновский маршал и король Неаполитанский Мюрат, связанный и с Сабуровом, и с Коломенским, и с землей московской в целом...

Есть данные, будто в Сабурове генерал Милорадович устроил фуршет в честь перемирия с французами. Присутствовал и Мюрат на пирушке. По всей видимости, Милорадович и Мюрат прознали друг друга по течению Отечественной войны. Так, сентябрем 1812 года они встречались в деревне Вязовке по Рязанской дороге.

Судьбы этих столь несхожих людей вообще в чем-то схожи. Оба исполняли генерал-губернаторские должности в своих столицах. Оба — фавориты начальства: один — Суворова, второй — Бонапарта. Но первый погиб, защищая государя и Отечество от крамолы, другой своего государя предал и был расстрелян. Когда Мюрата вели на расстрел, он просил целиться в сердце, но не портить выстрелами лица. Правда, лицо к моменту расстрела и так было морально подпорчено. Наполеон, на сестре коего удачно женился сын трактирщика, в будущем король и маршал, не без иронии отзывался о любимце: «Он превосходил храбростью всех на свете, но в кабинете был хвастуном без ума и решительности». Начинал же тот поваренок не очень удачно: курсы богословия в Тулузе, финансовый крах и... егерский полк. За нарушение дисциплины был уволен, но в воинстве восстановился, подался в Париж, познакомился с Бонапартом и... Крепкий полководец, Мюрат участвовал в Египетской экспедиции Наполеона и Итальянском походе. Он усмирил восставший Мадрид, а в Тильзите из рук нашего императора получил орден Андрея Первозванного. Ошеломительная карьера авантюриста пошатнулась при Русском походе. Позже Мюрат примкнул к противникам своего Наполеона, за что и поплатился искрометной жизнью. Связан неординарный маршал и с Коломенским: это у него, Неаполитанского короля на боевом коне, буквально выплакал серебряный потир местный батюшка, просивший вернуть утащенный горе-вояками священный сосуд в Казанскую церковь. Что до Михаила Андреевича Милорадовича, — он погиб во время бучи декабристов на Сенатской площади. Кажется, стал он единственным пострадавшим там.

Значительно пострадала и Никольская церковь Сабурова, знавшая Милорадовича и Мюрата. Храм довели до того состояния, что он, по мнению специалистов, не подлежал ремонту. В 1986-м его пытались разрушить: бульдозер сковырнул один из приделов. Как ни странно, именно во времена перестройки активизировались снос памятников архитектуры и внедрение в заповедные столичные зоны неуклюжих новостроев. Тогда смахнули ряд старинных особняков в черте Бакунинской улицы, в сердцевине коих лежали палаты XVIII столетия. Снесли старые дома по Долгоруковской, уничтожили д. 26 XIX столетия по Гжельскому переулку и чудесные купеческие особняки на улице Сергия Радонежского. В 1987 году в неприкасаемую зону Ильинки, д. 8/4, втесали плоский «сундук» ведения ЦК КПСС, а годом позже — историческую Малую Дмитровку. Дома 15–19 обезличили жилым комплексом КГБ.

В Пожарском переулке, д. 8, к 1989 году незвано появился жилой дом Управления делами Совета министров СССР и за год до того то же ведомство взгромоздило апартаменты по Сивцеву Вражку, д. 18–20. Это — толика в нарушениях законодательства об охране памятников истории, архитектуры, культуры. Ну а в наши дни, когда повсюду царит диктат коммерческой выгоды, старина убивается хищнически — причем в самое последнее время ее рушат втихаря, ночами или на старте длительных праздников. Что ж за государство у нас, где охранные грамоты, элементарные обязательства почти ничего не значат?

Впрочем, еще Аристотель полагал: не совершенно, дескать, государство — человек, личность совершеннее. А еще правильно учил тот мудрец, что «дружба передовых людей основана на добродетели большинства — на выгоде, а грубых — на удовольствиях». Или: «большинству людей свойственно воздерживаться от дурного не потому, что это позорно, а из страха мести». В общем, дружба  дружбой, а табачок... К чему я? К действующему на Шипиловской улице, д. 7, неподалеку от Каширки, уникальному культурному центру «Новый Акрополь». казалось бы, окраина города — кому нужно то помещение? Однако нашлись претенденты в виде «дурных и заурядных». «Новый Акрополь», бытовавший два десятилетия, имел в подразделении различные творческие студии, детский театр, музей древних культур.

Здесь, на углу улиц Маршала Захарова и Шипиловская, в воспитании подрастающего поколения руководствовались принципами эллинского образования, в том числе премудростями Аристотеля: с 6 лет ребенка обучали поэзии, музыке, философии и лишь в 12-летнем возрасте прививались уроки физической подготовки. Откуда подобное в Шипилове? Быть может, из самого прошлого бывшей деревни, где незадолго до революции 89% мужчин являлись грамотными? Ну а само ушедшее Шипилово исторически значилось с 1589 года, а уже через полвека его приписали к селу Борисову. Деревня и высилась по-над Борисовским прудом. Судя по всему, Шипилово отличалось очаровательностью и красотой — по крайней мере, до полного его исчезновения здесь успели частично снять популярные кинофильмы «Ошибка резидента» и «Судьба резидента». Любопытно: сценарии к ним и к ряду иных детективов написал генерал спецслужб О.Грибанов (литературный псевдоним — Олег Шмелёв), упокоившийся на образованном в 1959 году Котляковском кладбище...

Да, в пределах Каширки была и деревня Котляково, поминаемая как владение московского Новоспасского монастыря аж в 1627 году. Сейчас в это трудно поверить — земля исчезнувшего поселения обращена в мрачные промышленно-складские задворки, — но Котляково, благоухающее дурманящими ароматами пышных садов, являлось одной из самых зажиточных деревень Подмосковья. Ее благосостояние не поколебали разграбления французами, неурожаи и хвори. Тут не наблюдалось опустившихся жителей. Не было крестьян, дошедших до нищеты, просящих подаяния. Церкви котляковские мужички не отстроили, но к 2006 году на Котляковском кладбище вырос каменный Успенский храм, заменивший временную деревянную часовню. Погост, ставший московским, принял несколько Героев Советского Союза, советского архитектора Б.Ефимовича, известного баскетболиста ЦСКА В.Панкрашкина, популярную телеведущую Э.Беляеву, актера «Табакерки» И.Нефедова. Могилы обстроены заводскими зданиями, и возле, на Кавказском бульваре, д. 59, разместился, вслед за отселением с улиц Бахрушина и Большой Татарской, радиозавод «Темп»...

Доблестное предприятие не раз меняло название и профиль, но оставалось штучным, единственным в своем роде. Начало ему положило Арматурно-электрическое акционерное общество, затеявшее в 1914 году строительство телефонного завода в Замоскворечье. По революции, весной 1918 года, завод национализировали, и это почему-то считается датой открытия. Во время Гражданской рабочим позволили держать подсобные хозяйства, разбить огороды вдоль Даниловского вала и Малой Тульской улицы. В тяжелейших условиях к производству обратили пристальное внимание Орджоникидзе и Микоян. Завод выжил и начал выпускать громоотводы, детали к автомобилям и велосипедам, запчасти к электробритвам. В 30-х годах освоили производство ламповых приемников и авиационных радиостанций — их, в частности, использовали Чкалов и Громов. Только в 70-е предприятие обрело имя «Темп», а до того, в 1958 году, оно завоевало Гран-при Всемирной выставки в Брюсселе — столь высоко оценили советские музыкальные центры и первые телевизоры «Темп».

Сегодня в это трудно поверить. И больно, поскольку современный завод ничего не производит, а его помещения в Котлякове напропалую сдаются в аренду. А ведь был при заводе и прекрасный музей, экспонаты которого удалось перевезти с улицы Бахрушина, да нигде они до сих пор так и не выставлены. Правда, распроданные исторические здания в Замоскворечье недавно все-таки отсудили, и оставшиеся патриоты «Темпа» надеются, что к 100-летию их завода хотя бы музей возвратится в родные стены. А у меня в связи с этим почему-то всплывают строчки одного бунинского стихотворения: «Счастья жду я, мучаюсь тоскою, но не верю в счастье уж давно». Нет, господа, как ни прискорбно, столичная промышленность убита. Забудьте... Впрочем, отдельные островки, омываемые прохладными водами надежды, по пути на Каширу еще видимы. Пожалуй, и не островки, — архипелаги. Вот и вернемся еще раз непосредственно на Каширку...

До недавних пор выходящая на Каширку в районе кинотеатра «Мечта» улица Святослава Рихтера являлась безымянным проездом. Поскольку же к юбилею замечательного исполнителя следовало увековечить его память, ее, память, и зафиксировали. На новоиспеченную улицу не обращены жилые дома, а находящаяся здесь музыкальная школа — тоже имени Рихтера — все так же числится по Каширскому шоссе. Почему? И тем не менее это удивительное учебное заведение. И связь с Рихтером в ней настоящая. Святослав Теофилович дюжину раз давал в ней концерты, и та комната, где сохранился рояль, на котором он разыгрывался, стала мемориальной, частью созданного Рихтеровского музея. В экспозиции — его акварели, рисунки, фотографии, награды и даже мантия почетного доктора Кембриджа. Всемирно известный пианист выступал в школе лично и направлял сюда квартет Берлинского, Г.Писаренко, Н.Шаховскую. Он организовал вечер памяти первого директора школы — И.Бобровской.

В целом как раз инициативой Ираиды Тимофеевны и взыграла необычная дружба: при открытии по соседству, на Каширке, д. 52, дворца культуры «Москворечье» Бобровская запросто пригласила присутствовавшего Рихтера посетить и ее школу. Музыкант вроде бы отмолчался, а вскоре до школы, где властвовали летние каникулы и безлюдье, донеслась весть: едет Рихтер. Публику собирали наспех. Своих балетных привела О.Лепешинская, кого-то завлек проживавший неподалеку хоккеист Старшинов. В общем, все сложилось на ура. «Руки молотобойца» (так порой высказывались критики об их обладателе) с легкостью разыграли вариации на тему популяризации детской школы. В итоге некоторые из выпускников нашли себя на площадках «Новой оперы» и Большого. Из питомцев выдвинулись в знаменитости баянист П.Дранга и актер О.Меньшиков, учившийся здесь по классу скрипки. А сегодня, когда Рихтера нет в живых, школа его имени наладила отличные отношения с музеем-квартирой на Большой Бронной, д. 2/6, где пианист проживал с Н.Дорлиак с 1971 года. Хранившуюся там коллекцию Рихтер завещал музею изобразительных искусств, в котором он был еще и ответственным за проведение Декабрьских музыкальных вечеров. Потому квартира на Бронной теперь является музыкальным отделом музея имени Пушкина. С музыкой иного уклада связан и упоминаемый в связи с Рихтером дворец культуры «Москворечье», распахнувший двери к 1970–1971 годам...

В нем и нынче бурлит творческая жизнь: работают театральные коллективы, кружки, студии, проводятся выставки, концерты и встречи. А было время, дворец культуры на Каширке негласно являлся центром опального джаза. Здесь базировался «Арсенал» А.Козлова, с которым сотрудничали гитарист-виртуоз В.Зинчук и клавишник В.Горский. В джазовой студии при ДК начинал будущий эстрадный композитор В.Чайка. Периодически в ДК выступает и слаженный студенческий хор раскинувшегося напротив, по Каширке же, Национального ядерного университета МИФИ. ДК «Москворечье», собственно, и принадлежал Московскому инженерно-физическому институту...

МИФИ как учебный Институт боеприпасов формировался в суровые военные годы. Уже тогда в нем внимательно присматривались к кадрам зарождавшейся атомной отрасли. Впоследствии три выпускника становились «атомными» министрами. В МИФИ преподавал А.Сахаров, а среди питомцев были Нобелевские лауреаты — к примеру, академик Басов. Были и покорители космоса: Рукавишников, Авдеев. С недавних пор Ядерный университет, объединивший 24 учебных заведения, в том числе во вчерашних засекреченных городах, исправно поставляет работников и в сферу еще более тонкую, нежели наука, то есть духовную. Дипломированные инженеры-физики служат на приходах Финляндии, Монголии, Антарктиды. Они несут миссию во Владимире, Подольске, Долгопрудном.

И Москва заметно пополнилась священством, выпорхнувшим из вуза на Каширке. Кто нынче в Златоглавой не слышал об отце Максиме (Первозванском), несущем служение в храме Сорока Севастийских мучеников! И он — из МИФИ. Потребность в духовном начале привела к тому, что в марте 2010 года на цокольном этаже главного здания, в бывшем помещении военной кафедры, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл освятил домовую Смоленскую церковь. При храме сколачивается духовная библиотека и существует паломническая служба — распоряжением ректора студенты поездки совершают бесплатно. В МИФИ же для бесед и лекций устремляются умудренные столичные духовники в сане: протоиерей Артемий (Владимиров), игумен Сергий (Рыбко). Ядерный вуз живет и своим музеем, организованным в 1980 году и долгие годы бытовавшим в помещении семейного студенческого общежития по Пролетарскому проспекту, д. 15/6, а теперь перекочевавшим в главный учебный корпус.

Так и есть: через историю университета прошла история всей страны с ее радостями, горестями, достижениями, испытаниями. МИФИ начал историю в ноябре 1942 года, а через десятилетие на Каширке началось возведение первых лабораторных и учебных строений. А двигаясь от МИФИ по Каширке на юг, мы становимся созерцателями огромных жилых кварталов, что поднялись в 1960–1980 годах на месте скромных подмосковных селений...

Район Зябликово распластался во владениях соответствующей деревни, когда-то принадлежавшей Трубецким и Орловым-Чесменским и жившей в числе прочего поставкой в Москву, к государевым конюшням, соломы из обмолоченной ржи. А вот исчезнувшая деревенька Орехово, бывшая и за Стрешневыми, и за Кантемирами, и за дворцовым Коломенским и давшая в наши дни исток сразу двум столичным районам. Почти на меже Орехово-Борисова Южного и Зябликова, на пересечении улиц Ясеневая и Тамбовская, с недавних пор опять-таки действуют два храма. Первым появился камерный деревянный, а позднее рядом встал основательный бетонно-кирпичный. В облике второго сквозят элементы русского модерна, а внутренние объемы — и пусть злопыхатели поругивают новые материалы — так хороши, что храм обладает дивной акустикой. Замечу: оба храма освящены в честь Покрова Божией Матери.

Эта парность закономерна. Она недаром: Москва-река несет воды к Оке, а столичная Каширка уходит к приокской Кашире. Покров Богородицы пребывает и над столичным градом, и над провинциальным подмосковным городком. Смею надеяться, не только над ними, ибо Отечество наше именуется «Домом Пресвятыя Богородицы». Да, наши города, наши селения, наша страна познали множество бед и тягот. Но они познали и благодать Богородичного Покрова. Второе важнее, ибо вера с нами, а если крепкая, то никакой ворог, никакая беда нас не одолеют. Ни на пути в Каширу, ни на земном испытательном пути к миру вышнему, миру горнему...







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0