Жажда чистоты

Наталья Викторовна Лясковская — поэт, переводчик, публицист — родилась на Украине, в г. Умани. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького, семинар Винокурова. Работала на заводе, художником-оформителем в НИИ, дворником, мастером-позолотчиком в церкви.
Автор поэтических книг «Окно в давно забытый сад», «Лунная трава», «Душа Наташи» и др. Стихи печатаются в центральной прессе с 1981 года. Член Союза писателей России. Живет в Москве.

мамины обидочки

разноцветны ниточки мамины обидочки
в колтуны сплетаются плохо забываются
то меня не слушает то мое не кушает
то без шапки мокнет-ти то забудет чмокнути
то не то пирожено то за жизнь не спрошено
то мне тон не нравится то без мамы справится
выбирает сужену слишком тонко сужену
то из альбионии то аж из японии
не приемлет критику спорит про политику
норовит в раздел уйти — вырос что ж поделати

я конечно кручена по-другому учена
суечусь терзаюся плачу загружаюся
от тревоги мыкаюсь в мониторы тыкаюсь
нет от сына весточки нету эсэмэсочки
а меня ж фантазия прёт до безобразия —
может что случилося взорвалось свалилося
может без сознания может на дознании
то ль забрили в армию то ль забрали в нарнию
лишь смешат детинушку мамины кручинушки

что ж поделать старею в физике не шарю я
не влезает в матушку высша математушка
мне не стримить с чадушком на английском рядушком
не играть в халфлайфушку дотушку варкрафтушку
увлеченья мамы-то не впихнуть в программы-то
сердце бок давление всех частей боление
утром на коленочки вечером у стеночки
там беду подвинула там соломки кинула —
молится глядите-тко за свое за дитятко

может быть обуза я (к бесам рифму «бузова»)
стала я рассеянна — ключики посеяла
карточку врачебную хорошо не хлебную
на очки садилася дужка отломилася
на кота всей мякотью жив хоть дико мявкати
то с сынком ругаюся то рыдаю каюся
то в пальто юродивом вокруг дома бродию
спутала лекарствия время войны царствия
то отстои слушаю то устои рушаю
весь свой мир раскокала — апокалип коппола

размотала ниточки глупые обидочки
скуксилась нарюмилась горько пригорюнилась
вот дождется сыночка станет сиротиночкой
вот тогда опомнится вот тогда припомнятся
мамины заботушки тяжкие работушки
добрые советушки милые приветушки
жаркие моления мамские жаления
кроткие уступочки щедрые покупочки
джинсы да с футболочкой в новый год под елочкой

но сынок мой умница видит — мама дуетца
подойдет мой родненький вишенький смороденький
красно мое солнышко ясный свет в оконышке
чистота кристальная да душа пасхальная
приобнимет бедную унывайку бледную
поцелует в темечко — помирать не времечко
скажет что хорошая что тебя не брошу я
скажет не расстанемся — тут я и растаю вся
и пущу обидочки по ветру как ниточки


* * *
подвинься дерево я под тобой прилягу
и дай мне карандаш и дай бумагу
и дай мне тень в июльский жаркий день
да из листвы рубаху мне надень
и дай цветов чтоб насладиться мне
их ароматом дивным при луне
плоды с ветвей не пожалей стряхнуть
от мошек обмахни
и не забудь
из раны на стволе мне сок налить
чтоб я могла бы жажду утолить
отдай кору чтоб кожу продубить
чтоб мне от мира защищенней быть
и дай мне дров чтоб косточки согреть
когда твои начнут мучительно гореть
да соловья отдай чтоб тьёх да фью
мои стихи перекликались как в раю
и вот —
дай гроб
чтоб я истлев дотла
тобою
дерево
когда-то стать смогла


жажда чистоты

собрала чемодан и в прихожую нет уж подальше пинками
                                                                         за самую дверь
забирай да вали все закончилось vale издох зверь либидо постылый
                                                                                     поверь
мне теперь все равно день-июнь за окном утро-вечер
                                                                         январская ночь
прочь потрепанный эрос минхерос старперос роспис кобельерос
                                                                                     и проч
о блаженство одной на безгрешной старушьей кроватке безгрешно
                                                                                      уснуть
только милой подружке-сорочке позволив обнять мои бедра
                                                                      и что там и грудь
только Богом мне данного тела вдыхать аромат-умират суховей
                                                                                  сухоцвет
и забыть что не так и забыть что не то и забыть сколько вешу
                                                                     и сколько мне лет
и постыдные тайны которых мешок на закорках пыхтела-влачила
                                                                                      немал
и дорогу к врачу что железом на крючья полжизни родильное лоно
                                                                                   вздымал
снова девочкой стать я хочу как в коробке подарок свертеться
                                                                        в уютном домке
в нежно-бежевых тапках сидеть да в горошках платке
                                                                 да с конфетой в руке
и не видеть вот так в простоте ни тщеты ни чужой суеты
                                                                      ни своей нищеты
снам отрадным внимать где играют в раю птицы ангелы
                                                                   люди цветы и коты
и не знать ничего кроме смыслов евангельских пусть говорят
                                                                      что раба что овца
и на сына смотреть снизу вверх как на старшего брата и даже
                                                                           все чаще отца
за любимых молиться да петь птица эй поэтица по небу
                                                         по речи по русской плыви
я невинность верну телу мыслям словам
и стихам
и душе
и любви


скока времня

Христос заходит в спящую деревню
дома под крышу снегом занесло
а брат дурной подначивает зло —
«мала спытай у Бога скока времня»

меж нами невозможен диалог —
закутываюсь в хустку с петухами
и как мешочек с детскими грехами
послушно выпадаю за порог

я маленькая да мне может пять
совсем одна под черно-звездным небом
и лишь одно значенье слова треба
могу умом и сердцем понимать

мне брат велит — так надобно идти
и это треба без обид прияти
в сакральном смысле важном для дитяти
ответ найти и брату принести

метель затихла белые коты
сугробов посвернувшихся клубками
мне светят вслед янтарными зрачками
и греют пузами подземные бурты

людей не видно спит усталый люд
так уработались на личном и колхозном
на то й зима чтоб дрыхнуть в коматозном —
едят во сне и беспробудно пьют

что значит время и какое мне
принадлежит где я жила когда-то
и сколько нужно этой штуки брату
деревне городу и всей моей стране

о мир без цифр кружала белизна
снежинки сыплются часы минуты годы
по хустке катятся горошки углерода
алмазы или слезы кто их зна

но вдруг шаги — и понял брате ты
хрустит ли снег у Бога под ногами
и час узнал — и поспешил кругами
туда где несть о числах суеты

а мне
какое время здесь мое
когда я мучаясь от боли жажду света —
нет на земле целебного ответа
как воска нет в хваленом мумиё

но верит сын в молитвы торжество
и побеждает мой хранитель ревний
не говори мне Боже «скока времня»
ночь на седьмое
скоро
Рождество


мучительное

Зорька
родина-корова
пыря — вилы на башке
эй кричу тебе здорово на говяжьем языке
обниму-ка дай подруга на виду всего села
буро масть твоя муруга с детства жаркая мила
только шкура вот беда мне набок съехала с горбка
как дубленка что с годами телу стала велика
да залысины на шее где веревка холку трет
да огузок погрузнее да корягой порван рот
но как прежде волоока темно-рыжая краса
ты ж моя звезда востока первосортные мяса
словно в юности лодыжки так девически узки
а на лбу — ромашки вспышка золотые лепестки
что ж поникла ты родная средь подрезанной стерни
может я лекарство знаю
Милка
только намукни
тут ты мне в ответ со вздохом
так мычально муу да ммммуу
ой мне тоооошно ох мне плоооохо —
мукай дальше я пойму
про траву дурман-отраву что за речкой разрослась
про нахлебников ораву что на «меринах» внеслась
из столиц в твой край бурьянный на прадедово житье
лопать маслице сметану мучить вымечко твое
про соседа что с нагайкой караулит у ворот
про бачайку выпивайку матюками полон рот
про экзему корневую — хвост сгорает словно трут
да как оводы жируют — плоть твою под кожей жрут
вот стоишь мычишь вздымая бочковатые бока
ребра-обручи сжимают тушу крепкую пока
хрумкаешь моток барвинка — от поноса самый айс
и не ведаешь скотинка
Велес рявкнул
собирайс
стало живота гонезе час опусньти явлен
из червлених ярм верезо ради горних скинь пелен
хвате татям услужати с млеком кохтати руду
в ирий-рай тебе одряте вьсхитити я гряду
Майка
милое говядо
вот уже промчался май
лето мимо осень рядом зимний голод — принимай
и пожар что середь ночи вспыхнет вдруг под новый год
и ледник что раскурочен будет в ходе спасработ
побежишь ревя небога ты на яму вся в огне
и меж плит сломаешь ногу по велесовой вине
тёла тяжко знать что веку нам осталось с гулькин нос
что забьют тебя калеку в самый праздничный мороз
что и мой пожар взъярится сердцем чувствую вот-вот
скоро осень загорится ну а дальше новый год
что и я ломая кости мозг понятия судьбу
заметаюсь на погосте лоб яловий расшибу
воспарим не чуя веса растворяясь на свету
ты к древесному Велесу я к небесному Христу
ох ты что за мука снится если спишь средь бела дня
три коровы три сестрицы были в жизни у меня
 







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0