Выход из игры

Ксения Олеговна Дворецкая родилась в 1994 году в Саранске (Республика Мордовия). Окончила естественно-технический лицей № 43 г. Саранска и поступила в МГУ имени Н.П. Огарева, институт электроники и светотехники. Параллельно с учебой в университете училась в музыкальном училище по классу гитары (в 2011–2015 годах). С 2014-го по август 2018 года преподавала в музыкальной школе.
В 2016 году окончила бакалавриат, поступила в магистратуру по той же специальности. В том же году была участником фестиваля «Русские рифмы», в 2017-м — форума «Таврида». Продолжая работать в музыкальной школе, с сентября 2016 года по май 2018-го была руководителем Центра молодежного инновационного творчества при МГУ имени Н.П. Огарева. В 2018 году защитила магистерскую диссертацию.
В 2018 году поступила на Высшие литературные курсы Литературного института имени А.М. Горького и переехала в Москву.

Лана выдернула шнур пылесоса из розетки и повалилась на диван. Домашние дела перестали привлекать ее с тех пор, как ушел Максим. Готовить и убираться для себя не имело такого значения, как ради кого-то.

Лана с Максимом были вместе пять лет, из которых почти год — в браке. Теперь Максим переехал обратно к бабушке, у которой жил до свадьбы, и Лана не могла этого понять: попробовав самостоятельной жизни, она бы ни за что не вернулась к родителям. Скрывая правду, Лана говорила им, что Максим теперь много работает, а они по-прежнему оставляли деньги и передавали зятю приветы. Отсутствие его вещей в квартире не было заметно: исчез только его ноутбук со стола, да в шкафу освободилась полка. Документы в загс были поданы, и это раздражало Лану. Но в развод она не верила. Допив чай, Лана вышла на балкон.

Небо было сиренево-серое, а внизу горели уличные фонари. Окруженные огоньками мальчишки играли в футбол, и их голоса отражались от стен домов и казались криками птиц: стрижей или ласточек. Лане захотелось выйти из дома, развеяться, хотя бы поговорить с кем-нибудь — и она вспомнила о школьной подружке Ксюше, с которой недавно столкнулась в автобусе.

Лана набрала Ксюшин номер. послушав гудки, уже собралась положить трубку, но Ксюша ответила.

—  Алло! — крикнула Ксюша. На фоне слышались музыка и чужие голоса.

Тоже перейдя на крик, Лана предложила встретиться. Постепенно в трубке стало тише — видимо, Ксюша куда-то вышла.

— Милан, я у друзей на даче. Случилось что-то? — уже обычным голосом спросила Ксюша.

— Нет, ничего, просто хотела увидеться.

— А что с Максимом?

— Да что с ним будет? Нормально все. Я подумала, что надо нам с тобой чаще встречаться.

— Подожди... — Ксюша на несколько секунд пропала. — Хочешь, приезжай к нам, хозяин не против.

Лане было некомфортно встречаться с незнакомыми людьми...

— Нет, Ксюш, у меня еще дела вечером. Давай в другой раз встретимся.

— А, ну ладно, давай. Звони, если что.

Лана попрощалась и остро ощутила, что в квартире одна.

Так и не придумав себе занятие, она рано легла в постель, но долго ворочалась, вставала, брала в руки телефон, пытаясь через фотографии в социальных сетях разгадывать чужую жизнь. На большой супружеской кровати Лана упорно занимала только край, меньше половины, суеверно надеясь, что пустота ощутимая скорее заполнится.

После полуночи Лана заснула неглубоким, беспокойным сном. Накануне расставания, ничего не предчувствуя, она купила билеты в театр. Ни она, ни Максим не бывали раньше в театрах, но в институте часто обсуждались разные постановки, и Лане было обидно не участвовать в этих разговорах. Она решила сделать Максиму необычный сюрприз, но дата спектакля приближалась, а Максим все не возвращался. Лана не могла решить, что делать с билетами, постоянно о них вспоминала и даже видела во сне.

Утром Лана вновь подумала о билетах. Ей захотелось окончательно что-то решить, и перед выходом из дома она положила их в сумку. В институте Лана предложила билеты одногруппнице, но та отказалась брать их за тысячу.

— Ну, по девятьсот, — уступила Лана.

— Я дороже пятисот не беру билеты, — ответила девушка, и Лана возмутилась:

— Да где же в нормальный театр билеты по пятьсот бывают?!

Продавать билеты по пятьсот рублей было жалко. Лана решила отдать их бесплатно, но — не просто так. Она поехала к институту Максима, успела к началу перемены и остановилась недалеко от крыльца, вглядываясь в выходящую толпу. Наконец появился Максим, он остановился с друзьями и закурил. Лана обиделась, но не ушла. Максим стоял спиной к ней, и наконец друзья указали ему на Лану. Бросив сигарету, он подошел:

— Ты чего здесь?

— Подарок тебе принесла, — ответила Лана и снисходительно улыбнулась. — Прощальный.

Заранее показывать билеты Лане не хотелось, и, только глядя на Максима, она запустила руку в сумку. Билеты не находились. Лана стала быстро перебирать содержимое, заглядывая внутрь. Испугавшись, что Максим уйдет, она зачастила:

— Давно купила уже. Еще месяц назад. Думала — чего мы никогда в театр не ходим. Вот и взяла билеты.

Наконец билеты попались в ладонь, и, вновь улыбаясь, Лана протянула их прямой рукой:

— Держи. Сводишь кого-нибудь.

— Какой, на фиг, театр? — удивился Максим и, взглянув на протянутую руку, поразился. — Полторы тыщи билет!

— Да что деньги! Бери.

— Ты не работала никогда, а на всякую ерунду деньги тратишь. Сама теперь иди в театр!

Лана опустила уставшую руку. Максим воспринял это как конец разговора и попрощался. Но Лана не хотела уходить ни с чем.

— Макс, подожди! Неужели мы правда с тобой разведемся?

— А что мешает? Детей нет, квартира предков твоих — не претендую.

— Ну а мебель там... посуда — мы же все вместе покупали.

— Покупали твои родители, а я таскался как на веревочке. У бабушки и посуда, и мебель есть, оставь все себе.

— Конечно! — Лана топнула, не замечая этого. — Тебе всегда было наплевать на наш дом. Год как сыр в масле катался, а сейчас что?!

Максим молча повернулся.

— Подожди. — Лана поймала его руку и попросила: — Подумай... до октября...

Максим снял ее руку со своей, и Лана наморщила лоб.

— Зачем нам в двадцать один быть в разводе? Ведь у нас много хорошего было! Подумай еще...

Максим выдохнул и сказал неожиданно мягко:

— Не накручивай себя, пожалуйста.

Он дружелюбно хлопнул Лану по плечу, но больше ничего не добавил и ушел. Лана, всхлипывая, побрела к остановке. Разжав ладони, она выронила билеты на асфальт. Ей хотелось приехать домой и лечь спать, а проснуться, когда Максим одумается и вернется.

Через несколько метров Лана остановилась, быстро пошла обратно и подняла билеты. Со злостью, будто в отместку Максиму, она решила сама сходить в театр. Чтобы идти не одной, Лана позвонила Ксюше.

— Алло, — прохрипела Ксюша.

— Ксень, привет. Приглашаю тебя в театр. — Лана бодро сообщила название театра и постановки, прочитав по билету. — В эту субботу, в семь.

Ксюша не отозвалась, и Лана уточнила:

— Ты пойдешь?

— Ага... давай...

— Отлично, тогда до субботы.

Ксюша сразу положила трубку, а Лана стала мысленно выбирать платье.

В театр Лана ехала на такси, делая вид, что не замечает взглядов молодого водителя. Лана знала, что выглядит эффектно: темные волосы приподнимались у корней, шли нежной волной к затылку и сплетались в сложный объемный узел; блестящие, похожие на бриллиантовые нити серег касались открытых ключиц; красное атласное платье струилось от талии и скрывало туфли на тонкой шпильке. Заплатив, Лана осталась сидеть в машине. Водитель догадался и вышел, чтобы открыть дверь и подать ей руку.

— Спасибо, — не глядя, бросила Лана.

— Может, заберу вас после спектакля?

— Не нужно. Меня отвезут, — с удовольствием соврала Лана.

Она гордо направилась к театру и, приподнимая юбку, взошла по ступеням к массивной двери.

— Еще рано, девушка, — сказала ей пожилая женщина в зеленых брюках, — за сорок пять минут только пускают.

Лана ничего не ответила, недовольно спустилась с лестницы и встала неподалеку. Она достала из сумочки телефон, набрала Ксюшин номер, но он оказался недоступен. Лана позвонила еще раз. гудки пошли, но тут же пропали. Теряя спокойствие, нажала на вызов третий раз и услышала Ксюшу, у нее опять что-то шумело в трубке.

— Привет, Ксюш, ты едешь?

— Привет, да... — с сомнением протянула Ксюша.

— В театр? — уточнила Лана.

— Нет... в Питер... — Ксюша непонимающе замолчала, но вдруг вскрикнула: — Лана, прости, пожалуйста! Я забыла!

Лана молчала.

— Милан?

— Что? — строго отозвалась Лана.

— Прости меня, пожалуйста. Ты когда звонила, я спала, поговорили — опять уснула и забыла. Ты обижаешься?

— Нет! Просто билеты я не бесплатно... — Лана сморщилась: в ухо загудел сигнал прерывания связи.

Первым порывом Ланы было возмущенно развернуться и уйти. Но она представила: сейчас приедет тот же водитель и увидит, что она возвращается, никуда не попав; позвонить в другую службу ей в голову не пришло.

Скоро двери театра открылись, и люди стали заходить. Вошла и Лана. На секунду ее восхитило убранство просторного холла, но долго рассматривать стены Лана не смогла и отвлеклась на людей. Все были одеты «как придется»: молодежь в футболках и джинсах, взрослые женщины в затрапезных кофтах и брюках; иногда мелькали простенькие платьица и рубашки. «Так даже в магазин не одеваются!» — с неприязнью подумала Лана. Только собственные отражения в больших зеркалах поддерживали ее. Лана прошла в партер и села на свое место, с раздражением взглянув на соседнее пустое сиденье. Скучая, она достала телефон: сфотографировала сцену, большую люстру и несколько раз себя, стараясь, чтобы было видно красную обивку кресла. Народ прибывал.

Неожиданно рядом села девушка. Лана вытащила из сумки ненадорванный билет и обратилась к ней:

— На это место билет у меня!

Девушка сразу встала и спокойно отошла ко входу; больше место рядом с Ланой никто не занимал. Она расправила юбку и принялась рассматривать сделанные фотографии.

Когда простенькая мелодия прозвучала третий раз и приятный мужской голос попросил отключить телефоны, открылся занавес.

Название пьесы было Лане знакомо, она слышала, что это по книге, однако сюжета не знала — могло быть и о войне. К облегчению Ланы, на сцене появились веселые выпивающие парни. «Комедия!» — подумала она. Герои шутили, гоняли на машине, воровали цветы ради девушки. Лана улыбалась — культурно проводить время оказалось приятно.

Но постепенно смешки стали вызывать неприятное чувство, а щенок в руках героини — неясный страх. В антракте Лана не вставала, без единой мысли продолжая смотреть на закрытую сцену. Во втором акте Лана следила за действием сжавшись. Ей было жаль Ленца, но она обрадовалась — не могло же быть двух смертей! Любовь главного героя была важнее всего. Слезы мешали смотреть; забыв про тушь, Лана беспрестанно вытирала глаза. Когда Роберт попрощался с Пат, Лана зарыдала в голос.

Все вставали с мест, аплодируя. Ожившие герои улыбались и принимали цветы. Когда они скрылись за занавесом и зал начал пустеть, Лана быстро пошла прочь, чуть не упав, зацепившись каблуком за подол. Она выскочила на улицу и рухнула на ближайшую скамью, не умея и не желая сдерживать слезы.

Лана плакала о героях и о себе.

Она впервые поняла: Максим не вернется к ней. Сначала они играли в любовь, потом, следуя правилам, стали играть в брак. Но Максим сумел выйти из игры, и он не вернется, потому что любви нет, а других причин и не должно быть. Лана плакала, не обращая внимания на прохожих, не ощущая холода.

Но горечь таяла, рыдания постепенно стихали. Слезы уже шли от другого чувства: Лана плакала о своей освободившейся душе, о прекращении сложной, но уже никому не нужной игры и о том новом, что рано или поздно войдет в ее жизнь.

Домой Лану вез старенький водитель. Он спрашивал, кто обидел такую красавицу, а Лана вздыхала и качала головой.







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0