Украинский национализм как фактор деградации народа Украины

 Игорь Михайлович Друзь родился в 1973 году. Образование экономическое.

Председатель украинской общественной организации «Народный собор».
Автор двух книг и около 900 статей по темам: Церковь и вопросы миссионерства, общество и политика, история, экономические вопросы, защита института семьи и морали.

        До сих пор тезис Святейшего Патриарха Кирилла о том, что Украина — часть русского мира, вызывает бешенство у националистов. Между тем это очевиднейший факт. Большинство ее населения пропитано русской культурой, в быту говорит по-русски, идентифицирует себя с канонической Православной Церковью, любит Россию и Белоруссию, имеет родственников и друзей в РФ. Не говоря уж об имеющихся глобальных экономических и политических связях между двумя братскими государствами. При этом это самое большинство народа Украины, отвергающее бандеровщину, любит свою землю — древнюю, «Малую» часть Руси.
        А вот большинство «свидомых» галичан, согласно статистике, с удовольствием готовы переехать в солнечную Канадщину, США или Евросоюз.
        

        
        Конечно, за 20 лет остервенелой русофобской пропаганды, которую ведет верхушка Украины (почти вся русскоязычная и абсолютно вся русскокультурная), количество людей, считающих себя «щирыми украинцами», сильно выросло. Старой партхозноменклатуре надо же было как-то объяснять, почему она имеет право управлять территорией отделившейся УССР и прихватизировать там всю госсобственность. Ведь вся наша история буквально кричит о том, что мы должны быть вместе. Вот и пришлось придумывать альтернативные варианты истории. Кстати, подобные процессы происходят даже в «прорусской» вроде бы Белоруссии, невзирая на сопротивление Батьки. Это закономерность развития национальных бюрократий. При этом количество русскоязычных граждан на Украине и в РБ за годы независимости значительно выросло — рыночная экономика сняла командные методы защиты языка. Например, украиноязычные СМИ, как правило, нерентабельны. Но пропаганда против Руси продолжается на государственном уровне, при любых режимах. В результате происходит «ирландизация» Украины — появляются массы русскоязычных людей, маргинальных по духу и интеллекту и ненавидящих русских и Россию. Как в Ирландии англоязычные люди, не знающие языка предков, ненавидят англичан. Именно такие русскоязычные украинцы, в быту стыдящиеся, да и не умеющие толком говорить по-украински, и составили ядро майдана. При этом у многих подобных типажей возникает когнитивный диссонанс между их реальной этнической идентичностью и вдолбленной им в головы политической идеологией «украинства». Это нередко приводит их к разного рода эмоциональным и даже психическим разладам, особенно в периоды обострения информационных войн. Недаром же в знаменитой киевской психбольнице Павловке во время майдана вдвое выросло количество пациентов. Но даже и без таких экстремальных случаев начался страшный развал в семьях, разрыв поколений. Ведь предки современных майданщиков — укров — обычно верой и правдой служили общей Родине — великой исторической России, включавшей множество земель, ныне ставших «независимыми». Во все периоды обострения политической борьбы, как во время упомянутого уже майдана, количество семейных ссор, особенно в русскоязычном, но при этом «оранжевом» Киеве, резко возрастает.
        
        К счастью, таких укров-русофобов на Украине пока меньшинство.
        С самого начала своего появления украинство было политической идеологией, а не этносом (см. статью «Украинство: этнос или идеология»: http://www.ruskline.ru/analitika/2008/12/31/ukrainstvo_e_tnos_ili_ideologiya/).
        По терминологии некоторых ученых, малороссов можно было бы назвать субэтносом в рамках единого русского «суперэтноса». В рамках нынешней России существуют, например, терские казаки и сибирские чалдоны. Эти субэтнические группы отличаются между собой по своей ментальности и укладу жизни весьма сильно, куда сильнее, чем, например, черниговцы и жители Курской губернии, ныне разделенные государственной границей. Но тем не менее и чалдоны, и казаки — русские.
        
Главным идентифицирующим фактором в Русской империи было Православие. В графе паспорта стояла не национальность, а вероисповедание. Собственно, и войну за воссоединение с Россией казаки Хмельницкого затеяли, чтобы защитить веру, да еще добиться дворянских привилегий, причем царь Алексей Тишайший согласился их поддержать весьма неохотно, только по настоянию патриарха, видевшего в защите православных верующих долг русских царей. Обе цели казаков были довольно успешно достигнуты. Православие в Малороссии воскресло из-под католического гнета, казаки наводнили Петербург, бесцеремонно влезая во все системы управления империей, вплоть до спален императриц. Количество же крепостных в Малороссийских губерниях было значительно меньше, чем в Великороссии.
        Вот почему «300-летнее ярмо Москвы» почти никто на Украине не пытался сбросить. Никто не презирает свой народ больше, чем все эти бандеровцы, пытающиеся объявить его нацией «недочеловеков» за то, что он так долго терпел «москальский гнет».
        Всегда, и в хорошем, и в плохом, две ветви единого народа были вместе.
        Малороссийские святые всегда идентифицировали себя со всей Русью. Киево-печерским преподобным даже в голову не могла прийти идея образования некой «единой поместной Церкви», создание каковой ныне лоббируют украинские националисты, которые в храм не ходили и не будут ходить ни при каком статусе УПЦ.
Разве забегут по-быстрому на Пасху посвятить сало и кулич, чтобы потом крепко напиться русской водкой…
        
        Известно знаменитое завещание преподобного Лаврентия Черниговского о духовном единстве Руси. Правда, ныне некоторые националисты, даже в сане архиеерев УПЦ, пытаются доказать, что это неправда. Но автор этой статьи лично общался с его духовными чадами, которые на своем родном украинском языке объяснили, что это не просто правда, а многократно им повторенный на многих проповедях тезис, который они вполне поддерживают.
        Да и все святые, говорившие на тему единства Святой Руси, говорили об украинском сепаратизме и возможной «независимой» от Москвы (или от Бога?) Церкви резко отрицательно. Так, священномученик Пахомий (Кедров), архиепископ Херсонский, даже на допросе в НКВД не побоялся прямо заявить, что политическое разделение России и Украины есть следствие духовной деградации русского народа. Что касается того, кто является истинным патриотом Украины, то епископ Ипполит сказал как нельзя лучше:
        «Есть два лагеря. Православный — это те, кто за чистоту догматов православной веры, категорически за единство Русской православной Церкви, категорически против самой идеи автокефалии на Украине. Из религиозных убеждений этих верных чад Святой Церкви вытекают и их социально-политические взгляды. Они видят Украину яркой, самобытной, но неотделимой частью русского мира. Они справедливо полагают, что теснейший союз единоверных и единокровных Великой, Малой и Белой Руси является единственным гарантом возрождения православной цивилизации в мировом масштабе…»
        Также и великие ученые, деятели культуры малороссийского происхождения, ни в царское, ни в советское время не отделяли себя от остальной части империи. Великому Гоголю не хотелось, да и не нужно было объявлять себя украинцем, тем более что тогда и слова-то такого не было. Это понадобилось второразрядному литератору Винниченко, который только в статусе «українського письменника» мог получить признание хоть некоторых читателей.
        
        И даже в плохом мы тоже едины. Нехорошо, конечно, что существует у нас преступный мир, но весьма показательно то, что даже и он совершенно един для всего СНГ, как был единым и прежде, при царях и генсеках. Нет и никогда не было отдельной «украинской мафии», поскольку нет никаких серьезных этнических различий между велико- и малороссами. То, что таковую ныне «обнаружили» некоторые кинематографисты, — бред. Фильм «Брат-2», где показаны некие «щироукраинские» бандиты, — вредный, неправдивый фильм, разделяющий народ. Уголовники ведь бесконечно далеки от политических утопий, являющихся обычно уделом интеллигенции и политиканов.
        Урки — «свидомого украинца» на свете быть не может. Так же как не может быть урки — щирого либерала или урки-коммуниста. То есть уголовник может быть как-то перевоспитан в политическом ключе — но тогда уж он перестанет быть чистым уголовником, а станет, например, революционером, как это нередко бывало в России в начале ХХ века
. Даже если некий бандит является украиноязычным выходцем из Западной Украины, он никогда не станет из принципа балакать на фене с украинским выговором — его засмеют в лучшем случае. Все жители Украины прекрасно знают русский. Выходцы из всех субэтносов исторической России, при всем различии ее наречий, хоть из Сибири, хоть из донских земель, переходят на единую блатную феню на основе русского языка.
        А вот грузинская и чеченская мафия существует, это действительно во многом иные народы, довольно сильно отличающиеся от русского. Там налицо настолько сильные национальные отличия, что от них так просто не избавишься. Грузинский язык перестраивает речевой аппарат на физиологическом уровне, существуют серьезные расхождения в ментальности и культуре, чего между русскими и народом Украины нет. Но, кстати, даже в этом случае имперская идентичность доминирует, и кавказцы, и евреи тоже во многом русскокультурны. Между собой они общаются по-русски, почему их преступных представителей, живущих на Западе, там обычно называют «русской мафией». К слову заметим, что именно «русской», а не «российской», хотя так было бы и справедливее, и политкорректнее. Беда в том, что вся эта политкорректность придумана и заточена как раз против таких стран, как Россия…
        Неудивительно, что новая политическая нация нуждалась в «новой истории». Все в этом плане происходило по Оруэллу: «Кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое. Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее». У нас до сих пор преподается история Украины как история антирусских «вызвольных змагань», направленных на создание отдельной нации-государства. Причем по циничному манипуляторству, а часто и по невежеству составителей таких учебников и «научных исследований» политические реалии, даже в Западной Европе существующие менее двух с половиной веков, переносятся в средневековую Русь и Речь Посполитую. Так, например, «борцом за вильну Украину» стал Мазепа — средневековый вельможа-интриган, планировавший за измену своему суверену-царю получить у польского короля княжеский титул и ряд земель на территории современной Белоруссии.
        Король Польши Станислав Лещинский — а реально слуга шведского короля — своей марионетке Мазепе обещал, по свидетельству Густава Адлерфельда, камергера Карла XII, следующее: «Вся Украина, включая княжества Северское, Киевское, Черниговское и Смоленское, должна вернуться под владычество Польши и оставаться под ее короной, за что Мазепа награждается титулом князя и получает Витебское и Полоцкое воеводства с теми же правами, которые имеет герцог Курляндский в своей земле». Нынешним апологетам Мазепы не помешало бы вспомнить, что народ за ним не пошел, пошел небольшой отряд, от 1500 до 3000 человек. Остальные стали сопротивляться захватчикам. Об этом пишут такие, например, историки, как украинофил Н.И. Костомаров, которого трудно заподозрить в русском шовинизме.
        Церковь, как мы знаем, предала изменника Мазепу анафеме. Мазепа изменил клятве в верности православному царю, выступил на стороне шведов-еретиков, массово осквернявших русские храмы. Результатом измены, если бы сей «герой» победил, стало бы католическое вторжение на русскую землю. А уж о личной жизни «героя» вообще страшно говорить. Бесконечный блуд, измена всем и вся. Даже свою же крестную дочь он соблазнил, хотя ему было за 60, а ей — 16, а ее отца замучил насмерть, пытаясь узнать, где золото, отчего несчастная сошла с ума.
        Современные украинские историки не любят упоминать о том, что в тот период местоблюстителем патриаршего престола в Москве был выходец из Львова Стефан Яворский. Только вот не гордился он своим происхождением из «галицкого Пьемонта». Его семье пришлось бежать из этой «цитадели Европы» на Украине, ибо поляки огнем и мечом приводили к унии последних оставшихся там православных, громили и захватывали церкви. А что сказать о тех тысячах простых украинских священников и многих епископах, которые пострадали от натиска «цивилизованных европейцев», насильно принуждавших изменить своей вере?
        В ту пору, заметим, вся архиерейская верхушка Русской Церкви состояла из малороссов, как они себя сами называли — слова «украинцы» тогда вообще никто не знал. Сначала Мазепу предали вечному проклятию в Глухове украинские архиереи: Киевский митрополит Иоасаф Кроковский, Черниговский архиепископ Иоанн Максимович и Переяславский епископ Захарий Корнилович. А затем уж анафема Мазепе прозвучала и в Москве. И назвали его в ней «новым Иудой» (Бантыш-Каменский Д.Н. История Малой России).
        У тогдашней Украины (причем слово это не употреблялось, а употреблялось «Русь» или «Малая Русь») не было своего монарха, имеющего «канонические», так сказать, права на данную территорию. А в те времена только монархи и были легитимными правителями, за редким исключением торговых республик с совершенно нехарактерной для тогдашней Восточной Европы демократической формой правления. Мазепа в глазах тогдашнего «мирового сообщества» и, что еще хуже, собственного народа был бы всего лишь узурпатором. Его власть не могла бы держаться долго. Любой из вождей казачьей голоты или представителей старшины мог бы сказать: «Ребята, на его месте должен был быть я!» Каждый влиятельный житель Малороссии спрашивал бы себя: «А чем я хуже Мазепы?» И действительно, ничем...
        Слава богу, что с уходом с политической сцены националистического фанатика Ющенко инициированная им несуразная пропаганда этого уродливого «героя» на государственном уровне закончилась. Казус Мазепы напоминает коммунистическую историографию. Для обоснования своего господства большевикам требовались примеры из истории. И вот предтечей коммунистов был назначен… Емельян Пугачев, который вообще-то был обычным для средневековья «монархом»-самозванцем, не имеющим ничего общего с левыми утопическими идеями Нового времени. Даже Сталин возмущался такими «исследованиями», указывая «историкам» на иную мотивацию Пугачева, несмотря на личную заинтересованность в легитимизации своей власти.
        Так что «украинство» и в этом отношении является обычной новой политической идеологией, адепты которой занимаются «подгонкой» истории под свои утопические теории.
        Объединять Русь может только имперская идея, которая всегда носила универсальный, а не племенной характер. Как только она угасает, начинается развал государства. Дважды в ХХ веке распадалась Русская империя. Один раз в 1917-м. тогда часть народа, а главным образом — деградировавшее высшее общество решило, что оно может отбросить православную религию, а значит — жить без царя, помазанника Божьего. Естественно, свержение царя, который одновременно являлся как бы и верховным советом, и премьером, и президентом, перевернуло государство вверх дном и открыло ворота к гражданской войне и распаду. Тем более что этот акт «торжества демократии» был совершен проевропейскими «умниками» во время страшной мировой войны, в период, когда как никогда нужен был единый, легитимный центр управления.
        Второе «торжество демократии», также вызвавшее распад, произошло в 1991 году, когда элиты, не предусмотрев ничего взамен, отказались от советской идеологии, которая, правильная она или нет, но сплачивала народы и легитимизировала власть. В условиях образовавшегося духовного вакуума погибло больше миллиона человек во вспыхнувших на окраинах войнах: в Таджикистане, Нагорном Карабахе, Чечне, Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии и т.д. Причем оба раза развал начинался именно в Москве и Петербурге. Оба раза расцветал и местечковый русский национализм, безбожный и нелепый, не менее губительный, чем его антиподы-близнецы на Украине и в Белоруссии. Москва буквально выталкивала тот же Таджикистан, совсем не желавший отделяться, и праздновала свой «день независимости», не желая делиться ресурсами с инородцами. Хотя потом проиграли и Россия, и «инородцы»…
        Сейчас с помощью европейских грантов срочно формируются отдельные от русских «поморские», «уральские» и «казачьи» нации. Выпускаются фильмы, издаются соответствующие «исторические исследования», «этнографические очерки» и прочий бред, который все это «обосновывает». И результаты есть! На последней переписи населения в графе «Национальность» написали «казак» примерно… семь миллионов человек! Так формируются новые линии разлома РФ. Поэтому и в России, как и на Украине, хватает своих обманутых и наивных людей, ведущихся на приманку национализма. Не следует особенно удивляться тому, что украинский национализм приобрел такой размах именно на Украине. Ведь было множество внешних сил, заинтересованных в этом, например австрийцы, поляки, затем Третий рейх, затем Евросоюз и США. Отдельную от России Украину им намного легче пожирать.
        
        Ясно, что такая идеология не приведет к процветанию ни Украину, ни Россию. А только к новым войнам и упадку. Известный историк и патриот, член Петровской Академии наук и искусств, редактор широко известного в патриотических кругах России и Украины интернет-сайта «Русская народная линия» А.Степанов написал глубокую статью, громящую русских националистов, под названием «Русский национализм — могильщик России». В ней он полемизирует с научным редактором журнала «Вопросы национализма» Сергеем Сергеевым.
        Процитируем отрывки из нее.
        «…чувство любви к родине и народу, искони свойственное русскому человеку (вспомним хотя бы “Слово о полку Игореве”, где воспевается Русская земля), и рождаемые из него мысли правильно называть патриотизмом, а не национализмом…
        А вот доктрину современного русского национализма считаю опасной и вредной для России, глубоко нерусской по своей сути. Уверен, что русский национализм в его нынешнем виде может стать только могильщиком России...
        1. Сергей Сергеев свидетельствует, что национализм — чисто европейское явление, чуждое русской традиции. Справедливое признание, с которым нельзя не согласиться: “Национализм — это изначально демократическая идеология, которая возникает в Европе в конце XVIII — начале XIX века”. Национализм действительно родственен демократии, именно поэтому мы видим, что нет никаких препятствий для сотрудничества современных националистов с либералами-западниками, — они ведь порождение общей европейской демократической традиции. Это важно понять тем наивным русским патриотам, которые полагают, что взаимодействие идеологов национализма с либералами — досадная ошибка, проблема роста. Нет, друзья мои, это сознательная установка, ибо национализм и либерализм — близнецы-братья.
        2. Примечательно описание С.Сергеевым родословной русского национализма: “Что касается России, то, с моей точки зрения, первыми последовательными националистами были либеральные демократы — декабристы”. Как тут не вспомнить ленинскую родословную большевизма: декабристы разбудили Герцена и т.д. Это признание Сергеева, что современные националисты и большевики считают своими предтечами декабристов, дорогого стоит!..
        …Современные националисты, выставляющие себя защитниками прав русского народа, если, не дай бог, получат власть, закончат, несомненно, уничтожением лучших представителей русского народа — прежде всего православных верующих. Ведь неслучайно это презрение к самой яркой добродетели русского человека, которая исторически помогала русским одерживать победы над всеми врагами, — терпению…
        …Неудивительно, что среди идеологов и практиков современного русского национализма так много полукровок. Коренных русских людей, воспитанных если не на православном учении, то хотя бы на христианской нравственности, трудно одушевить националистическим будущим России. Поэтому и не нравится идеологам терпеливый русский человек, им подавай бунтующего русского!
        3. Идеологи современного русского национализма, по сути, клевещут на русский народ, уподобляя нас каким-нибудь там французам, итальянцам или немцам. Ведь ни Париж, ни Берлин, ни Рим никогда не претендовали и не могут претендовать на то, чтобы быть Третьим Римом…
        …Государственное устройство России должно быть таким, чтобы русский народ был первым среди равных. Мы, русские, должны иметь в России преимущества, но только в том случае, если мы будем их использовать для служения Богу, а не для господства над другими народами... Европейские же империи строились на принципе господства метрополии над колониями, поэтому в их истории было и уничтожение целых народов, и ненависть колониальных стран к своим метрополиям. Конечно, и в нашей истории были войны (покорение Кавказа, например), но в целом русские позволили другим народам сохраниться физически, сохранить свой быт и традиции, стараясь только приобщать их к истинной вере и высшей — русской — культуре…
        …Почему русский национализм — могильщик России? Татарский, чеченский и иной инородческий национализм, конечно, опасен, но его опасность носит локальный характер, поскольку он может породить только сепаратизм. А сепаратизм, как показали первые годы правления Владимира Путина, проблема, вполне решаемая центральной властью, стоит только проявить политическую волю. А вот русский национализм может разрушить страну. Недавно это оружие уже было использовано в разрушительных целях — Борисом Ельциным, который не прочь был поиграть в русский национализм, когда шел к власти и разрушал Большую Россию.
        
Здоровая идеология русского возрождения может быть основана на твердых основаниях русского бытия — Православии и русском империализме. Все остальные идеологии — очередной соблазн, в который хотят заманить русских».
        
        Давно уже и самые прозорливые мыслители Европы, откуда, собственно, и произошла эта идеология, резко ее критиковали. Освальд Шпенглер, который прозорливо предвидел европейское вырождение, ныне выразившееся в массовой деградации европейцев, в наркотизации, эвтаназии, легализации гомосексуальных «браков» и как следствие — в спаде рождаемости и заселении Европы иными народами, видел начало этих пагубных процессов именно в национализме.
        Вот что он писал:
        «Настоящие нации являются идеями, даже сегодня. Но национализм начиная с 1789 года характеризуется тем, что путает родной язык с письменным языком больших городов, на котором каждый учится читать и писать, то есть языком газет и листовок, посредством которых каждому объясняются “права” нации и необходимость ее освобождения от непонятно чего... Что примечательно, он предает забвению зрелое мышление и чувства крестьянства; он презирает нравы и обычаи подлинной народной жизни, к которым в первую очередь относится благоговение перед авторитетом. Благоговение ему неведомо. Он знает только принципы, возникшие из теорий. Прежде всего плебейский принцип равенства, что означает замену ненавистного качества на количество, замену завидного дарования на число. Современный национализм подменяет народ массой. Он насквозь революционный и городской…
        …Ни одна конституция не предусматривает инстанции, перед которой должны были бы отчитываться партии. Прежде всего они борются с постепенно вызревшей и развитой культурной формой государства, потому что они не имеют ее в себе, подобно хорошему обществу, “society” XVIII века, и поэтому считают ее принуждением, каковым она для культурного человека не является. Так возникает “демократия” этого столетия, не форма, а бесформенность во всех смыслах как принцип, парламентаризм как анархия в рамках конституции, республика как отрицание всякого авторитета».
        А великий русский мыслитель, задолго до Шпенглера постигший многие закономерности развития культур и цивилизаций, Константин Леонтьев полагал, что в XIX веке племенные объединения и эмансипации дали национальные плоды только в политической сфере, в других же областях жизни они усилили культурно-бытовое сходство народов и в высшей степени ускорили ассимиляционные процессы. «Национализм политический, государственный становится в наше время губителем национализма культурного, бытового», — писал он.
        «В балканских странах, в России и в Османской империи племенная политика и национальные движения дают те же результаты, что и государственный национализм на Западе: ведут к тотальному однообразию и смешению, всеобщей демократизации и эгалитарному “всепретворению”, стиранию, а не усилению национально-культурных черт».
        Причем идейные предпосылки Леонтьева настолько верны, что он сумел предвидеть, например, создание Евросоюза, коему торили путь национальные революции, на деле стирающие этнические различия, и многие другие современные процессы (см. «Византизм и славянство»).
        Парадоксальным образом нынешнее формирование украинской нации способствует подавлению ее своеобразия. Так, количество русскоязычных людей за годы независимости выросло (но, как уже говорилось, это зачастую маргиналы, ненавидящие Россию и оторванные от своей сельской почвы, в которой было много здорового). Значительно упало количество украиноязычных СМИ, вообще рухнули культура и мораль, уже вовсю дебатируются вопросы введения «однополых браков», за введение которых в правление националиста Ющенко выступили два министра-националиста из тимошенковского правительства — Павленко и Тарасюк. Настоящие русские патриоты активно борются против таких дегенеративных европейских ценностей и при этом вовсе не добиваются ликвидации украинского языка. Хотя, конечно, и настаивают на государственном статусе русского языка, ибо его подавление есть абсурд, нарушающий права большинства. Вот известный украинский певец-бард Василий Жданкин, например, с радостью воспринимается и в России, и в Белоруссии, и в Севастополе. Хотя он поет и говорит больше на украинском, он является имперцем, вполне разделяющим идеи православного патриотизма.
        Согласно Ле
онтьеву, политика должна и во внутренних делах, и в межгосударственных отношениях поддерживать «не голое... племя, а те духовные начала, которые связаны с историей [этого] племени, с его силой и славой».
        
        В России множество людей понимают это. Так, руководители русского движения «Народный собор» в своей программе акцентируют внимание на общих духовных ценностях, присущих всем ветвям русского народа: великороссам, малороссам и белорусам, вовсе не ведя речи о подавлении местного культурного своеобразия. Также они делают упор на то, что белорусы и малороссы, которые внесли свой огромный вклад в освоение месторождений Сибири, должны получать нефть и газ по внутренним российским ценам, а не по мировым. Хотя среди многих русских националистов ныне бытует мнение, что это замечательно, что отделились окраины. Теперь, мол, Россия сильно выиграла от продажи ресурсов, ни с кем делиться не надо. На самом-то деле выиграли только владельцы особняков на Рублевке. Ненормальна ситуация, когда несколько десятков богатейших семей контролируют 70% экономики России. Ненормально, что политика Кремля не является ни имперской, ни даже националистической. Нынешняя политика Кремля есть политика акционеров Газпрома и Лукойла. А торгаши рано или поздно рискуют закончить так же, как правители Ливии и Сирии, коих Москва сдала на поталу оккупантам НАТО, ничего, кстати, не получив взамен. И наличие таких горе-политиков — тоже следствие разделения Руси.
       

Комментарии 1 - 0 из 0