На выставке. Зонтик

Наталья Васильевна Ищенко родилась в городе Тюкалинске Омской области. Окончила Тюменское музыкальное училище. Работала преподавателем, концертмейстером. Поэт. Автор семи поэтических сборников для взрослых и детей. Ответственный секретарь Союза русских писателей Восточного Крыма. Член СП России. Дипломант международной литературной премии имени великого князя Юрия Долгорукого, лауреат ялтинского фестиваля «Чеховская осень». Живет в Феодосии.

На выставке

В выставочных залах галереи было пусто и тихо. Натертый паркет ярко блестел, освещаемый золотыми солнечными лучами, льющимися из высоких окон старинного здания.

Немногочисленные посетители выставки медленно переходили от картины к картине, знакомясь с выставленными работами. Самые дотошные из них присоединялись к организованной группе и внимательно слушали пояснения искусствоведа. Иногда какой-нибудь ценитель-оригинал вдруг начинал совершать журавлиные пируэты вокруг приглянувшейся картины: то отходил, то вновь приближался к ней, менял угол зрения или надолго застывая на месте. Я молча наблюдала за этими ритуальными танцами и еле сдерживала улыбку.

На выставку я забрела случайно, вместе с мужем-художником и моей подругой — дизайнером-флористом. Честно говоря, я увязалась за ними, потому что немного ревновала своего мужа к подруге и не хотела оставлять их вдвоем. Выставка открылась недели три назад. В прессе уже стихли споры вокруг нее, вышли все положенные критические и хвалебные рецензии, и улеглась шумная волна пристального внимания художественного бомонда. Теперь, в полупустых залах, можно было безмятежно наслаждаться творениями маститых и начинающих художников — без толп обожателей, вспышек фототехники и непременных фуршетов.

Богатый внутренний мир мастеров кисти, отразившийся так ясно в их работах, сейчас не прятался растерянно за холстами картин от ненужной суеты, а сиял тихо и спокойно, позволяя ценителям живописи наслаждаться мастерством художников.

Муж с подругой задержались у какого-то необычного натюрморта, а я прошла в следующий зал. Я не люблю натюрморты, меня больше привлекают портреты. По профессии я психолог. Мне интересно всматриваться в лица долго и пристально, проникая в таинственный духовный мир позирующего человека. В повседневной жизни это редко удается. Люди не любят, когда их назойливо разглядывают, и это нормально — должно же у человека быть что-то свое, неприкосновенное. А портреты не обижаются и позволяют рассматривать себя сколько душе угодно.

Портретный ряд был длинный и полностью занимал большой зал. Я переходила от картины к картине с неясным ощущением, что должна здесь что-то непременно найти. Мне знакомы эти моменты, когда тебя вдруг начинает «вести», словно ты попал в какой-то поток. Сейчас я как раз поймала такое ощущение и безропотно подчинилась ему.

Лица на портретах выражали всю гамму человеческих чувств: они были строгими, приветливыми, грустными, радостными, порой во взгляде мелькали превосходство и тщеславие, порой восторженность или доверчивость. Работы были очень хорошими, видимо, отбор картин на выставку проводился строго и профессионально.

Вдруг лицо одной молодой женщины заставило меня остановиться перед ее портретом. Мне показалось, что ее глаза дрогнули, когда мой взгляд скользнул по картине. Я внимательно вгляделась в работу художника. Молодая женщина была изображена на фоне распахнутого окна с горшками цветущей герани на подоконнике. Прозрачный утренний свет скользил по ее телу, мягко обрисовывая его контуры, проникал в глаза, зажигая в них яркие синие огоньки. Свежесть летнего утра словно вошла в них да так и осталась там. В душе я порадовалась творческой удаче художника и уже повернулась к другой работе, но боковым зрением вдруг заметила, что взгляд женщины скользнул за мной, а рука, державшая полотенце, шевельнулась. От неожиданности я застыла на месте. Подняв глаза на портрет, я увидела, что красавица лукаво улыбается. Заинтригованная, я стала внимательно рассматривать полотно и вдруг заметила, что изображение не статично. Все на полотне дышало и слегка трепетало, как от легкого ветерка, повеявшего из окна. Я немного наклонилась, и изображение на картине тоже пришло в движение, стало чуточку другим, не таким, как минуту назад.

— Юра, — позвала я мужа, — подойди, пожалуйста, сюда, мне что-то мерещится.

— Ну что такое? — недовольно спросил муж, подходя ко мне. — что случилось?

— Посмотри на эту красавицу. Мне кажется, что она следит взглядом за мной и чуть шевелится. Да и остальные предметы на портрете тоже колышутся, дышат.

Юра заинтересовался и стал разглядывать портрет со всех сторон.

— Действительно, движется, тебе не показалось, — озадаченно произнес он и добавил: — Это очень редкая и сложная техника, «сфумато», требующая от мастера необычного видения и огромного труда. Такие работы мне уже давно не встречались. Тебе повезло, что ты около нее остановилась.

— Красавица сама задержала меня взглядом. Наверно, хотела, чтобы я полюбовалась ею. А что это за художник, ты его знаешь?

Муж слегка наклонился, прочитал фамилию автора работы.

— Нет, его фамилия мне незнакома. Давай спросим у работников выставки. Они обязательно должны что-то знать о нем.

Нас охватило легкое волнение — реакция на встречу с настоящим произведением искусства. Юра взял меня под руку, и, оживленно переговариваясь, мы вошли в уютный кабинет, еще пахнущий свежей краской. Муж представился, а затем попросил искусствоведа познакомить нас с автором портрета «Женщина у окна» или сообщить его рабочие координаты.

Приятная дама-искусствовед чуть улыбнулась:

— А, вижу, и вас он заинтересовал! Ко мне уже подходили любители живописи по поводу этого портрета, но рассказать мне особенно нечего. Художник только начинал свой творческий путь и погиб в автокатастрофе. Знаю лишь то, что моделью была его жена, которая умерла вскоре после его гибели. Такая вот печальная история…

— Кто же тогда выставил работу? — поинтересовался муж.

— Близкие родственники иногда выставляют портрет на вернисажах. видимо, хотят, чтобы имя мастера не забывалось, а его жена хотя бы на этом портрете радовала людей своей красотой.

— А можно ли купить картину у владельцев? — спросила я. —она меня просто очаровала!

— Сожалею, но картина не продается. Такое условие сразу поставили родственники, — сообщила искусствовед.

Мы поблагодарили хозяйку кабинета за оказанное внимание, тепло отозвались о выставке и, попрощавшись, вышли. Щемящее сожаление о чем-то хорошем, но безвозвратно утраченном охватило нас. Жаль было и талантливого художника, и его любимую, так рано ушедших из жизни. Забыв о моей подруге, охваченные каким-то особым чувством сопричастности и печали, мы медленно побрели к выходу. Юра нежно обнял меня за плечи.

— Необыкновенная работа, — вздохнув, произнес муж. — Нечто подобное я видел в Новом Афоне, в соборе бывшего монастыря. Там святой, кажется Пантелеймон, тоже следит взглядом за молящимися. С какой бы стороны от иконы ты ни находился, он смотрит прямо на тебя. Впечатляет. Такие картины создаются только по божественному наитию. Видимо, покинувший слишком рано этот свет художник очень любил свою жену, а любить — это и значит быть рядом с Богом.


Зонтик

Женщины — удивительные существа. Они воспринимают этот мир не столько умом, сколько чувствами и поэтому всегда ближе к истине, чем мужчины.

Шел последний месяц моей второй беременности. Сыночку исполнилось уже четыре года, поэтому вся семья ждала девочку. Но в то время пол ребенка врачи заранее не определяли, и мы узнавали о том, кто появился на свет, только после родов.

Восьмидесятые годы были порой тотального дефицита. Любую мелочь приходилось доставать по знакомству либо простаивать за ней в огромных очередях без гарантии на успех. А женщине, особенно беременной, всегда чего-то хочется. Сейчас я мечтала о маленьком складном зонтике, модной новинке, уже появившейся в руках у некоторых счастливиц. И тут подруга по секрету шепнула мне, что такие зонты будут завтра продавать в нашем универмаге.

На следующее утро, выдавив из мужа недостающую двадцатку, я поспешила к самому открытию магазина, чтобы попасть в начало очереди. Моросил мелкий осенний дождь. В больших лужах плавали огромные прозрачные пузыри. Подхлестываемая горячим желанием достать желанный зонтик, я летела как стрела. Мой восьмимесячный живот сильно раскачивался и, видимо, слегка нарушил природное равновесие. Когда аллейка повернула к магазину, меня вдруг потянуло резко в сторону, ноги скользнули по мокрому асфальту, я пошатнулась и упала на правый бок, умудрившись при этом ободрать заодно чулки и коленки. Шедший сзади паренек испуганно подскочил ко мне, подхватил под руки и помог подняться.

Немного придя в себя, я сделала мысленную и визуальную ревизию своему организму и поняла, что ничего страшного, кроме разорванных колготок, разбитых коленей и грязного пальто, не случилось. Ребенок мирно шевелился в животе. Я постояла, немного успокоилась — и вдруг совершенно ясно почувствовала, что на этот раз зонтик будет моим. Лохматая и грязная, с ободранными коленками, я решительно зашагала к магазину. Выставив вперед огромный живот, я смело подошла к прилавку и, не обращая никакого внимания на очередь, громко заявила, глядя на продавца:

— Один зонтик, светленький.

Очередь ошарашенно уставилась на меня и тут же завыла на разные голоса: «Без очереди, не стояла…» — но, заметив огромный живот, порванные чулки и измазанное пальто, удивленно притихла. Интеллигентного вида женщина, стоявшая рядом, повернулась к очереди и неожиданно сказала:

— Беременным нельзя отказывать. Век счастья не видать!

— Да ладно, пусть берет, — прошелестело в очереди, не знавшей, как адекватно отреагировать на такое нахальство. Продавец молча взяла деньги и протянула мне вожделенный зонтик.

— Спасибо, — поблагодарила я, улыбнулась и вышла из магазина.

Орган моей души играл какую-то радостную мелодию, а ребенок весело крутился в животе, отплясывая по маме ручками и ножками веселый гопак. И тут я почувствовала, что это непременно будет — девочка! Я была в этом абсолютно уверена. Ну кто еще мог вместе с мамой так радоваться банальному, незамысловатому зонтику, как не будущая женщина!

И чувства меня не обманули…







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0