Цветы и свечи

Раиса Романова родилась в городе Мензелинске ТатССР. Окончила Литинститут имени А.М. Горького.

Стихи и переводы публиковались в различных центральных и провинциальных газетах, журналах, альманахах, коллективных сборниках.

Автор книг стихотворений «Канва», «Подорожник», «Под утренним лучом», «Два пространства», «По следу Челубея», «В эти холода», «Тьма золотая», «Любви во имя», «Душа скорбит о мертвых и живых».

Член Союза писателей России. Член-корреспондент Академии поэзии России.

Провинциалы

Этот город привык ошарашивать,
Удивлять, поражать, восхищать...
Душу брать — разрешенья не спрашивать
И промашек простых не прощать.

Удиви его смирными песнями!
Разволнуй его речью простой!..
Наши дудки здесь кажутся пресными —
В гуле медном, победном, густом...

И желаем остаться мы прежними,
И стремимся с ним в ногу идти...
Больно нам оставаться приезжими,
Страшно с верного сбиться пути...

И, взахлеб насмеявшись над снобами
И наплакавшись всласть над собой,
Успокоившись, снова мы пробуем
Совладать с норовистой судьбой,

Где хоромины блещут модерные,
Где горят сквозь века купола...
Где мы — гордые, добрые, нервные...
Где у нас — ни двора, ни кола...
 

Герб Москвы
                                   Памяти Георгия Жукова

И дивно, и странно твой вспомнился герб!..
Москва! Осиянна ты долей великой!..
Вздымается змий — человечества горб...
Звенят его кольца в толпе многоликой.

Все маршалы жезлы подъемлют свои.
Но только один будет взыскан судьбою!
...Взгремела брусчатка... Бескровны бои...
Качнулось и рухнуло время рябое.

Георгий выходит на белом коне,
Победы копье над пространством возносит...
И время молчит в предзакатном огне.
И мир его мощи и помощи просит...

Но память застыла: все видим — копье,
И щит, и чудовище... Медлит Георгий...
Долга эта пауза. Выждем ее —
И герб воссияет над городом гордым.
 

Было солнце одно

I

На могиле матери трава...
И сама я в мире чуть жива.
Сердце, что дано для жизни мне,
Над травою бродит как во сне.

Даль глуха, темна, как чернозем.
Черным мраком белый свет пронзен.
Дом мой пуст. Очаг мой не согрет,
Где родимых глаз попутный свет?

Поняла, да поздно, что была
Совестью беспечна и мала,
А умом убога и слепа,
А душой преступна и скупа.

Вьюга! Вой! Все тропы замело!
Пусть не будет в мире мне тепло!
После смерти пусть над головой
Будет лишь полынь да волчий вой.
 

II
Было солнце одно —
Это сердце твое.
Ветер выстудил грудь,
Полдень жизни затмил.
Свет небесный померк,
Опустело жилье,
И затмил мои очи
Полынь-чернобыл...
 

III
Черная лебедь, как гордая дама,
Солнечным искрам навстречь
Тихо плывет... Вспоминается мама
В черном вкруг бархатных плеч.

Голос ее, что звенел и искрился,
«Ганзю» ее, «Соловей»...
Горький уход ее камнем свалился
В сердце судьбины моей.

В муках нетленных она погибала...
Черного крепа — зенит
Жизни моей... Моя радость пропала
В дебрях кладбищенских плит.

Гордая лебедь на глади зеркальной...
Светлые очи ее...
Белый, застенчивый плат погребальный.
Все достоянье мое...
 

* * *
Закат... Стихия голубая
Нагрелась к ночи докрасна.
Как ветку, душу прогибает
Живая птичья тяжесть сна.

У птицы перья голубые.
А из мерцающих миров
В сознанье просятся иные
Создания на смутный зов.

И сердце в радости заботной
Само навстречу к ним спешит!
Ужели этот час дремотный
Один с нездешним нас роднит?!
 

Альпийская горка

Камни... Камни в моем огороде.
(Долго жизнь мою гнула беда —
И по всякой поре и погоде
Их валили соседи сюда.)

По периметру — райские кущи,
И заметно соседи горды:
Ближним — сущим и следом грядущим —
Насадили такие сады!

Мой надел неухоженный, каюсь:
Ожидает землица тепла.
Ан сегодня я передвигаюсь:
Вот и мысль золотая пришла!

Солнце выше, и травы все гуще!
И раздумалось мне умирать.
Как известно, живое — живущим!
Видно, камни пора собирать.

Распростясь с категорией парий,
Для забвенья тяжелых годов,
Возведу-ка себе альпинарий
Из отходов соседских трудов!

Где шумят укоризною горькой
Хвощ, да сныть, да бурьяна кусты,
Засияет альпийская горка —
На камнях золотые цветы!
 

* * *

Японской сакуры цветенье.
Усталой памяти прибой.
И сквознячком осиротенья —
Понтийский воздух голубой.

Хоть горе душу иссушило,
Все ж усмирило море боль:
Обиды ветром притушило,
Волна со щек слизнула соль.

В простор рябой и равнодушный
Непроницаемо гляжу:
Упряжку волн его послушных
У ног на привязи держу.

Волна стучит, как сердце в ребра.
В регистрах моря кровь поет.
Приятель мой, простой и добрый,
С пристойной речью пристает.

Эх, разгуляюсь, разгуляюсь,
Когда припомню о любви:
В волнах зеленых затеряюсь,
Заплыв далеко за буи...

Ищите, милые, ищите,
Покуда шторм не накатил!
...Я вас любила — не взыщите, —
Пока простор не поглотил...
 

* * *
                              А.Поперечному

Что согреет душу на разломе?..
Ныне скорбно. В будущем темно.
Пой лишь, пой о матери, о доме!
Благо что тебе разрешено.

Из струмочка чистого напился
Ты, сыночек праведной страны.
Но разбился свет и раздробился,
И осколки колки, холодны...

Разве песней ты переиначишь
Этот мир продажный — волчью сыть?!
Загорюешь — запоешь — заплачешь...
Да запьешь — захочешь позабыть.

И ни в скит уйти, ни в Сечь податься...
И талант талана не сулит.
От лихой беды не отписаться:
Эмигрант-душа в груди болит.

Мать Россия! Молят ли святые
О судьбе твоей на небесех?!
И готовы ль ясли золотые
Для того, кто примет смерть за всех?!

Все же пой о матери, о доме...
Благо хоть тебе разрешено...
В золотой родительской соломе
Вызревают песни все равно.
 

* * *

Горит рябина в моем окне.
В округе созрел шиповник.
А по вечерам приходит ко мне
Такой молодой любовник!

И я, одетая как пришлось,
Бегу открывать засовы!
...Душисто сено его волос,
А речи его медовы.

Моим сокровищем дорожу —
Вовек его не ругаю.
Глаза в глаза перед ним сижу,
Румянец плывет кругами.

Наверно, это и впрямь любовь,
Поскольку она — безумна:
Тишайшая, вдруг закипает кровь,
Взмывает, как жар из угля!

Я голос низкий его ловлю,
А руки ищу губами.
И если любовь лишь туман, —
Люблю! Восходит пускай клубами!

Пусть злоба, месть и дурная весть
На тыщи верст откочуют!
Ведь если счастье на свете есть,
Оно у меня ночует!
 

 

Комментарии 1 - 0 из 0