Проповедь в пятницу 30-й седмицы по Пятидесятнице

Говорят, каков поп, таков и приход. Это очень правильно. Какие родители, такие и дети; яблочко от яблоньки недалече падает — это все об одном и том же. Одна прихожанка мне сейчас вопрос задала, и я понял, что я очень плохой священник, потому что восемь лет не могу объяснить простых вещей, приходится говорить одно и то же. Когда дети плохо учатся, в этом не они виноваты, что такие бестолковые, а виноват учитель, который не может научить. Попробую еще раз объяснить, что такое грех, — может быть, в сотый раз. Видимо, я недостаточно точные слова нахожу, чтобы это объяснить.

Грех — это не проступок, грех — это состояние человеческой души. Греховное состояние души человека выражается в его нехороших поступках, но может в них и не выражаться. То есть состояние души человека может быть как у вора, но он может и не воровать; состояние души может быть как у блудника, но он может не блудить; состояние души может быть как у пьяницы, но он может не пить. Если человек с грехом борется, то он может побеждать его с помощью благодати Божией. Если человек не борется c грехом, идет у него на поводу — тогда он совершает греховные поступки. Но мы никак это в толк не возьмем.

Например, мясо есть Великим постом грех или нет? Большинство считают, что грех. Но чем же свинина, баранина перед нами провинились, что есть их грех? Грех не в мясе, не в том, что мы его едим, не в том, что мы оскоромились, потому что в мясе ничего нечистого нет. Если бы мясо было нечистое, тогда мы его и на Пасху не стали бы есть. Грех заключается не в том, что человек постом мясо ест, а в том, что он не подчиняется Церкви: вся Церковь постится, а он нет. Ну а если человеку врачи прописали парное мясо — у него диабет, и ему ничего больше есть нельзя,— грех это будет или нет? Многие мучаются такими вопросами. Но не в мясе грех-то, а в невоздержании. Если мясо, молоко есть постом грех, почему тогда мать кормит грудного младенца молоком? Пусть покричит сорок дней, выживет так выживет, на Пасху покормлю. Не может же так быть: то, что для одного человека грех, для другого — не грех. Значит, не в еде дело. И правильно, не в еде. Так апостол Павел и пишет: «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе».

Или, например, на Пасху делать земные поклоны — грех это или нет? Девяносто девять процентов скажут: грех. А ведь грех не в поклоне. Если человек чувствует себя грешником, кается перед Богом, падает перед Ним на колени и проливает слезы — что ж тут грешного? А в чем грех? В том, что он других соблазняет, вводит их в искушение. Потому что девяносто девять процентов людей смотрят, как он на коленях стоит, и мучаются, и каждому из них хочется его дернуть: ты это не делай, это грех. Иди домой, затворись и делай поклоны: тысячу, две тысячи, три — сколько тебе нравится. Никто тебя не видит, кроме Бога твоего, а у Бога всегда Пасха. Поэтому хочешь — на колени вставай, хочешь — не вставай. А вот то, что ты других соблазняешь... Они же не виноваты, что у них такой поп плохой, не может им объяснить, что такое грех и что не грех, и поэтому соблазняются.

Но с другой стороны, если человеку так уж хочется на колени встать, ну и пусть встанет. На Херувимской надо вставать на колени или не надо? В Херувимской песне ничего особенного по сравнению со «Свете тихий» или «Слава в вышних Богу» нет. Но кому-то хочется на колени встать — ну пусть встанет, что его, убить теперь за это? Что плохого в том, что человек встал на колени? Непонятно, кого он этим обидел, оскорбил, уж по крайней мере не Бога, потому что церковь — это как раз то место, где люди на колени перед Богом встают. Что тут особенного? Но поскольку человек отличается от других, то он обращает на себя внимание и отвлекает других от молитвы. Все мы молимся Богу, но молимся в основном про себя или участвуем умом в словах молитвы. А если бы каждый увлекся так и начал бы свои просьбы вслух излагать, он мешал бы службе, и обязательно его остановили бы. Но это не значит, что грех в том, что он молился, а грех в том, что он другим мешал. Так же и во всем. Вот ребенка маленького принесли в церковь. Это очень хорошо. А если он другим мешает молиться — это ты уже их вводишь в искушение. Поэтому надо встать таким образом и так со своим ребенком заниматься, чтобы он других не отвлекал или по возможности отвлекал как можно меньше. То есть надо думать все время и о ближних своих.

Вот когда мы нарушаем любовь к Богу и любовь к ближнему, тогда это грех, потому что грех есть противление воле Божией. Бог хочет, чтобы каждый человек был спасен, а уж что он для этого использует: на коленках ли стоит, или молится, или духовные книжки старается читать, или ближнему помогать — все средства хороши. Это совершенно неважно. Многие, например, ходят в храм каждый день. Хорошо это? Хорошо. А если человек ходит в храм и при этом молится — это еще лучше. Потому что можно просто так стоять в храме: стоишь и мучаешься — когда же это все кончится? Молиться — хорошо, и поститься — тоже хорошо. Но вот если человек при этом предает, или кляузничает, или клевещет — это уже нехорошо.

Спрашивается, что лучше: в Великую пятницу пост нарушить или же продавать ближнего оптом и в розницу? Ясно, что пост нарушить лучше. Поэтому нам надо задуматься, что мы часто грешим страшными грехами, жуткими, иудиными, делаем ближнему зло. Вот одна другой что-то сказала, а та передала: «А она про тебя сказала...» И чего человек добился? Он их поссорил, началась свара — а потом не будет мяса есть, молока. Есть такая поговорка: «Ты лучше мясо ешь, а людей не ешь». Потому что бывает, люди не едят баранину, говядину, свинину постом, а своих собственных жен, детей, свекровей, тестей, тещ едят поедом. Что толку в этой вере? Что толку в вере, когда другим жизнь создают невыносимую, мучительную, так что они уже боятся домой приходить? Что толку в этом посте? Что толку в чтении Писания? Лучше бы в церковь не ходил, лучше бы Богу не молился, был бы хоть неверующим, но спокойным, порядочным человеком. Что толку в вере, когда человек делает противоположное этой вере? Для своих ближних создает ад, дома все время ругань, все время упреки, раздражительный тон, гневливость — какая-то бесовщина.

Да уж лучше ты мясо поешь, ляг спать, успокойся. Это гораздо лучше. А у нас такого понимания нет. Мы не понимаем самого главного, что Господь принес на землю, а какие-то фарисейские установки для нас играют роль.

Для чего пост существует? Чтобы человек стал более кротким, более смиренным, более спокойным, более любвеобильным. А если ты от поста звереешь, так уж лучше навари ведро картошки, набухай туда баранины и съешь все — только стань ты поспокойнее, ради Бога. Это будет гораздо лучше, это будет самый лучший пост. Надо же думать прежде всего о том, что духовного мы приобрели постом. Смысл поста не в диете, а именно в том, чтобы стать более кроткими, более смиренными, более любовными — в этом смысл христианской жизни, и к этому и надо стремиться.

Господь хочет, чтобы мы избавились от своих страстей в душе, от грехов, а не чтобы мы стали людьми, которые живут по каким-то внешним правилам. Для Бога важно, какие мы внутри, по существу. Есть люди, которые и в церковь ходят, и на молитву платочек надевают, и квартирка у них освящена, и лампадочка есть, и иконочки, и книжечки, и Библия, и молитвослов — ну все есть, что только душе угодно, а глаза завистливые, сердце каменное, язык злой. Ну что толку в этих сокровищах, которые ты дома приобрел? Иконочки есть — хорошо, лампадочки — хорошо, Библию имеешь — слава Богу, читаешь ее — еще лучше. Но что толку в этом чтении, если человек остается завистливым, злым, предателем, иудой, сварливым, сплетником, всякое зло про другого передает?

В этом толк только один: ты в аду из-за этого будешь гораздо ниже, чем самый страшный безбожник, который ни в церковь не ходил, ни Богу не молился. Потому что иконки у тебя были, лампадки у тебя были, пост ты соблюдал, в церковь ходил, Библию читал — и ничего в тебя не вошло. Вот какой ты противник Божий, ничто тебя не проняло: ни богослужение, ни пост, ни слово Божие. Другой человек в Бога не верует и лучше живет, чем иной верующий, и Господь ему снисхождение окажет. Потому что какой с него спрос? В церкви никогда не был, никто его не научил, ни хороший поп, ни плохой слова ему не сказал. Он ничего не знает, Библию никогда в жизни не читал, книжек хороших, где о нравственности говорится, где высмеивается зло, — «Евгения Онегина» или Достоевского, Чехова — не знает, читал только газеты и программу «Время» смотрел. Иногда по совести поступал, иногда против совести. Что с него взять? С него спрос меньше.

А ты? Какой же ты христианин, если в храм ходишь, все внешнее исполняешь, а внутри остаешься самым страшным злодеем: ты злой, раздражительный, властолюбивый, все время кричишь, шумишь, всем только указываешь, всех только все заставляешь, всех под себя подминаешь и хочешь, чтобы все были как ты. Ты один прав, а все кругом дураки и во всем виноваты. Так же нельзя, это же противно духу Евангелия. Уж лучше бы ты в церковь не ходил, сидел бы дома, спокойненько телевизор смотрел, газетку читал, чай попивал и никого бы не обижал — ты был бы ближе к Богу.

То есть надо нам всегда стараться различать, что есть грех по своему существу, а что не грех. Снова повторю: грех не какой-то проступок, а состояние души человека. Поэтому Господь и пришел, чтобы души спасать. И мы тоже приходим в храм для чего? Не чтобы поминать о здравии и за упокой, не чтобы водой кропиться, а чтобы спасать душу. От чего спасать? Вот от этого самого гнусного состояния, которое есть грех. И оттого что душа наша находится в этом гнусном состоянии, в грехе, от этого и поступки у нас всякие нехорошие, от этого у нас и ссоры, и свары, и обиды друг на друга, и чего только у нас нет. Но это уже следствие. А лечить нужно не симптомы, а саму болезнь. И если мы поймем, что такое грех, тогда мы легче от него избавимся. Не знаю, хорошо ли я объясняю или нет, но уж лучше просто не могу. Аминь.

1988 г.