Авторский курсив

Вспоминая Л.И. Бородина

Осмысление творчества Леонида Ивановича Бородина, его отношений со временем невозможно без обращения к его биографии, к проблеме поиска и выбора автором своей стези. Судьба писателя отразила все особенности жизни страны в послевоенное время, в условиях развитого социализма, перестройки, постсоветской действительности и нашла полное и всестороннее выражение в его художественных произведениях.

Вся жизнь Л.И. Бородина — путь к правде, лежащий через разочарования, лишения, тюрьмы. Так, в юношеском возрасте беззаветную веру будущего писателя в Сталина развенчал ХХ съезд партии. Об этом периоде жизни он напишет в автобиографическом повествовании «Без выбора»: «...заболел настолько, что ни о чем думать не мог...». И, осознавая, что со СТРАНОЙ не все в порядке, решил «...жить, поступать и действовать <...> искать и что-то делать, потому что если ничего не делать, то — подлость, трусость, лицемерие, бесчестие, наконец!»[1]. В дальнейшем за участие в неофициальной студенческой студии «Свободное слово», «ориентированной на выработку идей и предложений по улучшению комсомола и самой партии, выявившей очевидную несостоятельность»[2], его исключат с исторического факультета Иркутского университета. Будущий писатель будет постигать жизнь на «великих стройках коммунизма» — в Норильске, на Братской ГЭС.

В 1965 году Л.И. Бородин вступит во Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа — «первую после Гражданской войны антикоммунистическую организацию, ставившую своей конечной целью свержение Коммунистической власти». Преданность ВСХСОН и данной ему присяге «быть верным сыном Великой России, борьбе за ее Возрождение, славу и благосостояние, не щадя усилий, имущества и самой жизни»[3] он пронесет через всю жизнь.

После провала ВСХСОН в 1967 году Л.И. Бородин получит первый срок по 70 статье УК РСФСР («Антисоветская агитация и пропаганда») и, попав в тюрьму, в одном из писем родным напишет: «То, что произошло <...> не беда, а естественные последствия, которых я ожидал, к которым готовился. Я был самим собой, и другим я быть не мог»[4].

«В недавнем интервью Леонида Бородина спросили, почему у него, старого зэка, в его произведениях нет той горечи или даже озлобленности, какие чувствуются у Шаламова, да и у многих других. Мне кажется, этот вопрос очень важный, и полный ответ может дать лишь все написанное Бородиным: и стихи, и проза»[5], — вы-
скажет свое мнение в предисловии к сборнику «Изломы» Игорь Ростиславович Шафаревич. Писать Бородин начал в заключении. Сначала стихи, позже обратился к прозе. В своем творчестве он обращается к теме «малой родины» и нравственно-этических идеалов народа. Будучи глубоко верующим человеком, он привнес в свои произведения концепцию, согласно которой «для подлинно воцерковленного человека главная истина о мире — вся в нескольких текстах». Все прочее он рассматривал как «попытки комментария и толкования Творения...»[6]. Поэто-
му прозаическое, поэтическое наследие автора устремлено к воссозданию первообраза.

Художественный мир Л.И. Бородина иконичен. Иконичность наследия писателя проявляется и в образно-символической и мотивно-тематической организации произведений. Во многих из них реализуется идея православной иконичности как внутреннее качество «быть двуединством <...> небесного и земного, способности любого предмета быть отобразом первообраза»*.

Так, образ земной матери для главного героя повести «Ловушка для Адама» является образом-иконой умопостигаемой действительности. С ее помощью герой начинает по-иному познавать мир, бытийное взаимодействие земного и небесного. Другим средством, используемым автором для воплощения этого взаимодействия, выступает обращение к текстам Священного Писания, библейским образам — к иконичному слову.

О главной идее повести «Год чуда и печали», ее христианской составляющей, иконичности можно сказать словами автора: «...это самая моя православная вещь. Там нет ни одного слова “Бог”, потому что проблема любой религии, а особенно православного мироощущения — это вина, преступление, раскаяние или чувство вины, чувство покаяния, мести, долга — это все там есть. И это главное»**. В произведении автором раскрывается тема нравственного взросления и становления главного героя, двенадцатилетнего подростка, как чуда самопознания, как чуда откровения мира душе, испытавшей первую бурю чувств и вступившей с ней в борьбу за обуздание стихийной силы жизни. В повести христианское мировосприятие побеждает языческие представления о долге и морали.

Тема родины и ее судьбы является центральной в лирике писателя. Основная проблематика большинства стихотворений — религия, русская история, искание Бога — подчиняется осмыслению того, что произошло с Россией после Октябрьской революции, поиску своего пути в советской и постсоветской действительности. Л.И. Бородин постоянно осознавал личную ответственность перед Богом, перед вечностью за судьбу России. Особенностями лирики Л.И. Бородина являются христоцентричность, исповедальность.

Стихотворение «Россия, прости, что злоба...», написанное в период между 1982–1987 годами, когда за спиной автора было уже два тюремных срока, отличается предельной искренностью, эмоциональностью и выразительностью. Начальные строфы отсылают к началу советской эпохи. Автор говорит о «неродном» ее характере для страны. Стихотворение начинается с обращения к России:

Россия, прости, что злоба
Дышала с моей строки.
И ты ведь, и я, мы оба
Друг к другу подчас строги.
Нынче c душою иною,
Нынче с поклоном я.
То, что считал виною, —
То лишь беда твоя.
Наобещала эра
Благостей миру всему,
Тогда уступила вера
Доверию твоему.

Историософия писателя носит мистический характер. По мнению профессора НовГУ А.В. Моторина, «главная творческая установка мистического художника — постижение и выражение правды Божией»[7]. Стихотворение Л.И. Бородина построено на восприятии действительности сквозь преломление трагических страниц в истории православной веры в России. Автор искренне верит во всепобеждающую, мистическую тайну России, верит в то, что ее душу нельзя сломить.

Писатель прямо оценивает события начала XX века в России как трагедию, масштабную духовную катастрофу. Это подчеркивается в стихотворении эпитетами: «диких клинков», «злых дорог», «слепые мечты»; аллитерацией: пр / стр / др («Россия, прости, что злоба / Дышала с моей строки. / И ты ведь, и я, мы оба / Друг к другу подчас строги»); анафорой: «Было тебе испытание, / Будет тебе урок», «Нынче с душою иною, / Нынче с поклоном я»; вера в Россию поддерживается смысловой рифмой: «эра» — «вера», «всему» — «твоему», «дорог» — «урок», «блистание — испытание», «дорога» — «от Бога»). Стихотворение составляет единое смысловое, экспрессивное, эмоциональное целое. Автор дает понять, что Россия для него не территория, а хранительница духовно-нравственных устоев, христианства.

Диких клинков блистание,
Радуга злых дорог.
Было тебе испытание,
Будет тебе урок.
Но в тьму завела дорога
Слепые твои мечты.
И все же, уйдя от Бога,
Безбожной не стала ты.

В стихотворении реализуется основная в христианстве мысль о спасении через страдания. В своих «Размышлениях над февральской революцией» А.И. Солженицын приводит слова отца Сергия Булгакова: «За что и почему Россия отвержена Богом, обречена на гниение и умирание? Грехи наши тяжелы, но не так, чтобы объяснить судьбы, единственные в Истории. Такой судьбы Россия не заслужила, она как агнец, несущий бремя грехов европейского мира. Здесь тайна, верою надо склониться»*. «Верою надо склониться» — это ключ к пониманию историософии Л.И. Бородина.

Доктор богословия М.М. Дунаев в книге «Вера в горниле сомнений» пишет: «Православие есть тот удерживающий, о котором говорит Апостол: “Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь...” (2 Фес. 2, 7). <...> Средоточием этого удерживающего начала ныне является Россия. Именно на Россию Божиим Промыслом была возложена ответственность за судьбу Православия. Назначение России — нести в себе удерживающее начало и противостоять тайне беззакония. Ибо в том решаются судьбы мира»*.

В финальных строках стихотворения «Россия, прости, что злоба...» Л.И. Бородин прозревает эту высокую идею:

И оттого над порогом
Меча я не подниму.
Я знаю:
Россия с Богом,
Хотя и спиной к Нему!

Авторский курсив в конце стихотворения подводит итог и заставляет о многом задуматься... Например, о том, что в представлении писателя безверие, отступление от основ православия порождают бесчинство, деспотизм, смуту, о том, что Отечество Земное и Небесное воспринимаются Л.И. Бородиным как единое целое, составляют для него одно понятие, и он искренне верит в божественное предназначение своего Отечества.

Художественный мир произведений Л.И. Бородина и всего его творчества обусловлен глубоким философским миросозерцанием на крепкой основе православия и истинного патриотизма. Как верный сын Отечества писатель в своих произведениях ориентируется на подлинные духовные ценности и утверждает, что их отвержение ведет к неисчислимым и безмерным страданиям.

 

[1] Бородин Л. Полн. собр. соч. В 7 т. М.: Изд-во журнала «Москва», 2013. Т. 6. С. 15.

[2] Там же. С. 16.

[3] Бородин Л. Полн. собр. соч. В 7 т. М.: Изд-во журнала «Москва», 2013. Т. 6. С. 70.

[4] Бородина В. Не года, а жемчужная нить... // Журнал «Москва». 2015. № 4. С. 21–25.

[5] Бородин Л. Изломы. М.: Русло,
1992. С. 3.

[6] Бородин Л. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 413.

[7] Моторин А.В. Теория русской словесности. Великий Новгород: Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2013. С. 237.