Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации

Прощание славянки

Александр Владимирович Орлов родился в 1975 году в Москве. Поэт, прозаик, историк, критик. Окончил Московское медицинское училище № 1 имени И.П. Павлова, Литературный институт имени А.М. Горького и Московский институт открытого образования.
Работает учителем истории, обществознания и права в столичной школе.
Автор пяти стихотворных книг: «Московский кочевник» (2012), «Белоснежная пряжа» (2014), «Время вербы» (2015), «Разнозимье» (2017), «Епифань» (2018), сборника малой прозы «Кравотынь» (2015) и книги для дополнительного чтения по истории Отечества «Креститель Руси» (2015).
Публиковался в широком круге изданий: «Бийский вестник», «День и ночь», «Дети Ра», «Дон», «Дружба народов», «Зинзивер», «Литературная газета», «Литературная Россия», «Литературная учеба», «Наш современник», «Подъем», «Сибирь», «Сибирские огни», «Южное сияние», «Юность» и др.
Лауреат Всероссийских конкурсов имени А.П. Платонова (2011), имени Ф.Н. Глинки (2012), имени С.С. Бехтеева (2014), имени Н.С. Лескова (2019), Международного форума славянской литературы «Золотой Витязь» (2017), обладатель специального приза ИС РПЦ «Дорога к храму» (2017). Лауреат XIII открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу» ИС РПЦ (2018).
Живет в Москве.

* * *
Я сын громадных, вековых трущоб,
Рожденный под «Прощание славянки»,
И методом ошибок, горьких проб
Я собираю ветхие останки

Страны, которой больше не вернуть —
Господь навек детей ее оставил,
И разъяснит грехопадений суть
В своем послании апостол Павел.

Все, что прошло, останется со мной,
К тому, что не исчезло, нет возврата,
Но только слышу оклик за спиной
Сраженного за Родину солдата.

И снятся Магадан, Смоленск и Ржев,
Могильник, затаенный в снежной чаще...
Под утро просыпаюсь, ошалев,
И понимаю сон мой настоящий.


* * *
Погибшему под Москвой
военному технику 1-го ранга
Андрею Васильевичу Стрельцову

Я говорю негромко,
Слушай меня, дружище.
Мира головоломка
Ввысь уводила тыщи.

Тыщи таких, как этот,
Шли на кормежку войнам,
Есть у забвенья метод —
Делать огонь спокойным.

Он же застыл в граните,
Вечностью пламенея.
Рваться к небесной свите —
В этом борьбы идея.

Веришь, и мы могли бы
Храбро стоять у края,
Зла разрушая глыбы,
В души людей врастая.


* * *
Ефросинье Григорьевне Стрельцовой

Давно ее халат был на износе,
Она боялась только сквозняка.
Ходить на ощупь помогала Фросе
С опорной ручкой черная клюка.

Со мной одним она играла в прятки,
И не было прабабки веселей.
Обнявшись, мы сидели на кроватке,
Она мне протянула пять рублей.

Я уходил, надеялся, что скоро
Почувствую тепло любимых рук
И по забавам лучшего партнера
Шагов неспешных донесется звук.

Наутро угощая класс в буфете,
Я сладости не чувствовал халвы,
Как будто знал, что при морозном свете
Ушла к святым защитница Москвы.


* * *
Кто от судьбы не требовал поблажек —
Ни тысячи, ни сотни, ни одной,
Кто был отпущен в муках на покой —
Ты помнишь их, озябший Сивцев Вражек,
Прикрывший ночь рассветной пеленой?

Ты, особняк ампирного декора
На опустевшей четной стороне,
Расскажешь мне о мире и войне,
Припоминая графа и комкора,
Не извлекая прошлого извне?

Твои дома доходные, жилые,
Что скрыли от пылающей души?
О чем молчат подъезды, этажи,
Квартиры, антресоли той России,
В которой все мы только миражи?


* * *
Мир могуч, не познан, не разгадан,
На окне наплывы Божьих слез,
Под иконой задымился ладан,
Все прошло — а было ли всерьез?

Убиваться мне теперь нет смысла,
Сожалеть о том, что не сбылось,
Память сохранит людей и числа.
С эпохальным игрищем мы врозь,

На меня посмотрит кто-то свыше
И напомнит, что выходит срок,
Только не смогу я жить потише,
Слово не упрячешь в воронок.

Сталинских времен мои хоромы,
В двадцать первом веке я чужой,
Мои сны тревожат космодромы
И стихи, рожденные войной.


* * *
Мне пятый десяток вдогонку пошел,
Бежит мое время, хоть плачь, хоть кричи,
Свободен я, будто раскосый монгол,
И племя мое — это вы, москвичи.

Потребуют годы немалый оброк,
Стихами плачу, ничего больше нет,
И с Богом веду затяжной диалог,
Иначе во тьме погибает поэт.

Что было, что будет, мне ясно уже.
Ветра подворотен навстречу сквозят,
И к звездам верхом проскакал азиат,
Что раньше томился в славянской душе.

Я, так же как пращур, кочую тайком,
Не скрыт от врагов коммунальный улус,
И прежний родитель Советский Союз
Оставил меня между явью и сном.


* * *
Запах парка, что влажен и едок,
Провожает меня в глубь аллей,
Я забуду его напоследок,
Как больной забывает врачей.

И сомненья о многом отброшу,
Знаю я, кто мне друг, а кто враг.
Бог мне выбрал посильную ношу
И поверил, что я не слабак.

Время быстро доводит до дрожи,
Пот и слезы — всего лишь вода.
Жизнь и смерть как две капли похожи,
В них сольются навечно года.

С миром я распрощаться не вправе,
Я всем сердцем его полюбил.
Новый век на Калужской заставе
В синей дымке небесных кадил.


* * *
Вечер, стемнело, четверть десятого,
Стихла дождя уходящего дробь,
Город заполнила снежная топь,
Я вспоминаю советы Курбатова.

Гул эстакадный, мыслей слияние,
Ветер свистит из оконных щелей,
Мир ожидает морозных вестей,
Не отыскать в темноте покаяние.

Страх пробирается в стороны разные,
И в полнолунье начнется борьба.
Белые рядом, а может быть, красные,
Объединяет всех в горе мольба.

Свежести зимней безумно захочется,
Засеребрится чистейшая новь,
Вьюга-старуха, седая пророчица,
К жизни трескучей меня приготовь.





Сообщение (*):
Комментарии 1 - 0 из 0