Драматический театр стал искусством для избранных. Вы знаете, какие сейчас цены на театральные билеты? По карману немногим. А если вы захотите увидеть «гвоздевые» премьеры сезона, то готовьте от двадцати пяти тысяч рублей и больше за спектакль. Кто же зрители центральных московских театров сегодня? Отнюдь не учителя и студенты, как от века было в России, а бизнесмены со своими «упакованными» спутницами, делающими фотосессии в гламурных фойе. Что остается на долю потенциального, но неплатежеспособного зрителя? Слухи, скупые телерепортажи, блогерские заметки. Засилье же театрального блогерства — нынче вообще серьезная проблема. Толпы блогеров — самоуверенных, безграмотных, не имеющих толкового образования, — подобно саранче, штурмуют залы на премьерных пресс-показах. Что они отразят в своих блогах — не так важно даже самому театру, театру сегодня нужна реклама. Любая и по возможности бесплатно. А профессиональная критика, оставшаяся в «толстых» журналах, оказалась вытесненной на обочину театрального процесса. Но мы не сдаемся. Мы по-прежнему продолжаем делать свое негромкое кропотливое дело — наблюдать, анализировать, размышлять.

Итак, перед нами прошедший театральный сезон — как всегда, с классикой, современностью и множеством постановок, посвященных 80-летию Великой Победы.

Классика с нами всегда

Впервые на московской сцене появилось «Лето Господне», поставленное в РАМТе Мариной Брусникиной.

Этот автобиографический роман Ивана Шмелёва, написанный в эмиграции и ставший вершиной его творчества, посвящен его духовной родине, Святой Руси, которую писатель всю жизнь носил в своем сердце. Рассказ от имени маленького Вани ведет в спектакле сам автор (Александр Девятьяров), Ваня же (Максимилиан Кутузов) всегда рядом, проживая среди взрослых всю свою детскую жизнь.

У глубоко патриархальной, религиозной семьи Шмелёвых была почвенная связь с вековыми устоями русской жизни, а уклад этой жизни осуществлялся через церковный богослужебный год. Вот они, наши незыблемые скрижали, возникающие на сцене: Чистый понедельник — Благовещение — Пасха — Троица — Яблочный Спас — Рождество — Святки — Крещение — Масленица... Рассказ движется этими сменяющимися картинами: вот всей семьей поминают усопших родственников («Помни!»), вот отправляются на «Постный рынок» с его русским изобилием, вот делают скворечники на Пасху, а на Покров день празднуют именины отца с огромным кренделем, заказанным для него у знаменитого Филиппова. Отец (Евгений Редько) — известный в Москве подрядчик, творивший много добрых дел для города, красивый, властный и щедрый глава дома. А дом всегда был полон людей: рядом и духовный наставник Вани Горкин, и вечно хмельной, но незаменимый в делах приказчик Василь Василич, и хлопотливая нянька, и весь дворовый люд... В свои семь лет Ваня проходит целый круг жизни — от «праздников» и «радостей» до «скорбей» (это три части романа). И смертью горячо любимого отца завершается этот маленький человеческий цикл. «Горькие дни» с их долгим прощанием, благословением, соборованием, кончиной, похоронами объединяют Ваню со всем человечеством, с каждым из нас.

Интерпретация — главный конек нынешнего театра. Лишь в Малом вы увидите классику, соответствующую классическим текстам. За его пределами вас ожидает много неожиданного. Посмотрите чеховскую «Чайку», поставленную одновременно Константином Хабенским в МХТ имени А.П. Чехова и Константином Богомоловым в театре на Малой Бронной: это «другие» сюжеты, «другие» герои, «другие» чувства. Конструирование нового сюжета взамен старого, привычного становится главной идеей постановщиков, и если принять это за правило, то мы уже не будем спрашивать, почему Треплев пожирает чучело чайки, а карлик управляет усадьбой Аркадиной.

В спектакле «Евгений Онегин», поставленном Егором Перегудовым на сцене театра имени Вл. Маяковского, роль Онегина неожиданно поручена грузинскому актеру Мамуке Патараве, а вся постановка — это вольная театральная фантазия, где логика пушкинского текста заменена хаотичной игрой театрального вымысла и столпотворением всевозможных сценических жанров — от комиксов до иронической стилизации.

«ГоГоЛьИЛиАДА» — первый режиссерский опыт известного актера Игоря Миркурбанова на сцене Ленкома. Его личная авторская инсценировка по основным произведениям Гоголя посвящена теме покаяния, занимавшей важное место в творчестве писателя. А титры над сценой, напоминая о высшем суде, твердят: «Ревизор доедет к каждому... К каждому персонально!» Ну а нас ввергают в путешествие по гоголевской вселенной, заставляя прочесть его всего одномоментно. И создавая «русский космос» с единством времени и места, где могучие атланты держат небо на каменных руках, под ними беседуют Пушкин и Гоголь, потерянный Нос рассекает сцену на велосипеде, а гоголевские тексты пронизывают действие сквозной философией. Тут одновременно «все во всем», и персонажи множественны в своих лицах и масках. Поприщин (Павел Капитонов), он же Чичиков, он же Городничий, ночами перечитывающий Вергилия и Набокова во благо отечества, его алчные дочки и его жена Аделаида — хозяйка арт-клуба «Царство Аиды», целый сонм гоголевских типов — от художника Чарткова до майора Ковалёва, Хомы Брута, мертвой панночки и ревизора. И конечно, городские чиновники со взятками — парад негодяев и плутов разных мастей. Утопая в клубах сигаретного дыма, соревнуясь в подлости и низости, все они являют собой вселенский шабаш, достойный картин Босха с его вечным «городом грехов». Все эти мошенники и воры знают будущее, упоминают Сорокина, Таганку и ГИТИС, на дружеской ноге с фон Триером и Линчем. Монтаж их дьявольских аттракционов атакует, а «всевидящее око» взирает сверху в ожидании финала.

На этом фоне «Старосветские помещики», поставленные в театре «Et Cetera» Владимиром Бельдияном, кажутся тихой гаванью для утомленного экспериментами зрителя. Эта трогательная повесть о великой любви и неминуемой смерти предстала шутливой и нежной идиллией, повествующей о давно ушедших веках, в которых жили безмятежной патриархальной жизнью чистые, простые и бесхитростные души. Главное лицо здесь — Писатель, он же рассказчик (Артем Блинов). Имея портретное сходство с Гоголем, всеведущий автор становится стержнем происходящего. Сойдя с поезда в родной малороссийской деревеньке, сей сын цивилизации становится «гением места», наслаждаясь рассказами о старопоместной жизни. Его герои — Пульхерия Ивановна (Людмила Дмитриева) и Афанасий Иванович (Кирилл Лоскутов) — ясные, добрые, сердечные, создавшие свой земной рай и тихую гавань теплых чувств, с простыми ежедневными хлопотами и милыми разговорами о еде, подобными разговорам о любви. Пульхерия Ивановна — с удивленно распахнутыми глазами, румяными щечками и тихой улыбкой; все существование ее состоит из этих тихих улыбок и кротких слов. И рядом седовласый Афанасий Иванович, простодушный и трогательный, преданно обожающий свою женушку. Тихая сладость их диалогов, их умиление друг другом и своим пребыванием рядом... И актерская сверхзадача сыграть архетипы культовых образов была выполнена блестяще.

Появился на московской сцене и чеховский «Остров Сахалин», поставленный в РАМТе Олегом Долиным по его собственной композиции. Все играется в камерном пространстве прямо среди нас, оказавшихся свидетелями и участниками событий, описанных в знаменитом романе.

Чехов совершил свое путешествие на Сахалин, когда ему было тридцать. Андрей Лаптев, играющий его, намного моложе и кажется совсем юным со своими взъерошенными волосами, бледным лицом и удивленным взглядом светлых глаз. У него тонкое пенсне, «чеховское» пальто и старинный саквояжик, в котором он держит свои бумаги и записи. Прибыв сюда для изучения сахалинской каторги и жизни заключенных, он окунается в ад всей местной жизни, с кандалами, тюрьмами, телесными наказаниями, побегами, виселицами и бесчеловечными порядками. Кропотливо изучая всю эту жизнь, беседует с заключенными, администрацией, чиновниками и каторжными поселенцами, удивляясь, потрясаясь, порой падая в обморок — становясь в итоге исследователем и летописцем Сахалина. Рукописи его всё множатся, сахалинская хроника увеличивается, он собрал огромный документальный материал и провел полную перепись местного населения, создав десять тысяч статистических карточек, предложив их для ознакомления и нам. В финале он объявляет, что после выхода его книги сахалинская каторга была отменена...

День нынешний

Современные тексты ставятся с большой охотой — они в любом случае интересны зрителю как связь с сегодняшним днем и его проблемами. И несмотря на то что Александр Вампилов уже давно зачислен к советской классике, он вечно современен и молод. И вновь и вновь в театрах режиссеры ставят его пьесы, не уставая открывать в них самих себя и волнуя публику давно знакомыми, любимыми образами. И вновь «Старший сын» — в МХТ имени А.П. Чехова, поставленный молодым режиссером Андреем Калининым.

Это спектакль «про людей» и «для людей», самых обычных, не театральных и, может быть, просто забежавших с улицы и наобум купивших билет. Здесь нет «новых форм» и экспериментаторства, и кажется, что инстинкт театральной моды незнаком этому постановщику. Вампиловская история о самозваном «старшем сыне», неожиданно ставшем сыном истинным и обретшим в чужой семье семью родную, поставлена так, как ее могли бы ставить еще с 70-х годов прошлого века и в театрах профессиональных, и в театрах народных, и в любительских студиях, — с обезоруживающей простотой. Вампиловедам же польстит и простота подхода к тексту, с отсутствием амбициозной режиссуры и невероятно стабильным по своим смыслам содержанием, не подсвеченным театральными фантазиями. Здесь не найти новых «смысловых полей», и зритель может просто наслаждаться очередным лирическим познанием Вампилова.

Главный герой здесь — Сарафанов в исполнении Александра Семчева, идти на спектакль надо именно ради него. И мы с волнением ожидаем его первого выхода и первой встречи со «старшим сыном» — сцены, всегда волнующей сердца. Образ этого провинциального папаши, тайно играющего на похоронах, этого «маленького человека» и блаженного русского недотёпы, давно вошел в наш культурный ряд, став былинным героем нашей литературы. Его трагикомическая доверчивость, его бескрайняя доброта и первозданное чистосердечие — основа этого загадочного характера. И фактура личности Семчева, какая-то особая его трогательность, его умение быть слабым и человеческая незащищенность, так пленяющие нас в его ролях, оказались незаменимы для роли Сарафанова.

Вот он за минуту до встречи с Бусыгиным, сейчас он увидит своего «старшего сына». Смятение, растерянность, робость, его мешковатая фигура, неуверенный вид, срывающийся глухой голос — и недоверие мгновенно сменяется верой, что за дверью действительно его сын. И в этой безоговорочной вере (людям, человечеству вообще) — вся уникальность его редкостного характера. Он, волнуясь, для уверенности застегивает пиджак. Открывает дверь. Молча смотрит на сына. Пауза. О эта русская пауза...

Сцену «обличения Сарафанова», тайно играющего на похоронах, обычно тоже ждут с нетерпением. Она тоже изрядно хороша, и Семчев рвет нам сердце. Великая и нетленная русская психологическая школа...

А спектакль «Жил. Был. Дом» по пьесе Александра Цыпкина в МХТ имени А.П. Чехова поставил Константин Хабенский. Назвал ее «народной сказкой для взрослых». На сцене огромная многоэтажка, и в каждой квартире происходят всевозможные события, в которых участвуют не только люди, но и иные обитатели этого дома — ангелы, крысы, попугаи, кот, пёс. Все на равных правах со своими проблемами и философией бытия. Сантехники, воры, влюбленные, родители и дети, алкаши и всякий иной народ являют некий срез нашего общества, где каждый из нас может узнать себя, а заодно и что-то неожиданное о себе. Во времена максимальной человеческой изоляции друг от друга это может быть полезно.

Интересный сюжет в «Закрытой комнате», поставленной по пьесе Татьяны Загдай в театре «Et Cetera» Владимиром Скворцовым.

Дочь (Наталья Благих) приехала к умирающему отцу в глухую провинцию из Москвы, а он не дождался и умер. Надо его хоронить. Денег на похороны, само собой, нет. Ну а дальше — жанр «роуд-муви» по дорогам российской глубинки с трупом папы в грузовичке соседа. Но дело в том, что отец (Грант Каграманян) не лежит себе спокойно, а подает голос, встает, играет на гитаре и вообще всегда тут, рядом с дочкой, воплощая идею о душе, витающей рядом после смерти. И эта долгая дорога с папой-покойником (морги, экспертизы, дорожные аварии) стала, по сути, первым настоящим разговором отца и дочери за долгие годы. Выясняется, что он был не лучшим отцом, и теперь, беря свою взрослую дочь за руку и долго держа ее в своей, он наконец дарит ей драгоценное, долгожданное, незнакомое «ощущение папы». Красивый и молодцеватый, он играет ей на гитаре, она танцует и плачет, да и мы... Они смотрят друг другу в глаза, еще пытаются что-то друг другу сказать — но работники крематория строги: «Прощайтесь!» Вот опыт познания невидимой грани двух миров, у которой впервые произошла встреча двух родных людей.

А в театре имени Моссовета Татьяна Архипцова поставила спектакль «Похищение ЭС» по пьесе Петра Гладилина «Похищение Сабинянинова». Эта пьеса уже неоднократно ставилась у нас, однако ее актуальность обеспечит ей долгую жизнь на сцене.

Архаическая основа этого сюжета — в древней Италии. Вспомним знаменитую скульптуру Джамболоньи 1583 года «Похищение сабинянок», изваянную по мотивам эпизода древнеримской истории, когда римлянам, проживающим в исключительно мужском городе, пришлось похищать девушек-сабинянок из соседнего племени, дабы продолжить свой род. Ну а теперь у нас похищают мужчин, ведь битва за мужчину стала нашей универсальной философией, хоть эта философия как трагична, так и смешна.

Женские бои без всяких правил начинаются вокруг красавца Володеньки Сабинянинова (Алексей Трофимов), которого друг за другом отвоевывают женщины: жена — любовница — вновь жена. Жена в Петербурге, любовница в Анапе. Любовница одерживает временную победу, родив Володеньке семь дочерей и создав с ним вожделенный семейный очаг. Потом одерживает верх петербургская жена, и обе готовятся к дуэли за сердце любимого... Это комедия-сюр, где царит веселый кошмар, а мир героев безоговорочно иррационален. Но сей иррациональный мир вполне отражает нашу реальность.

Театр имени Вл. Маяковского осуществил целую программу «Подкаст.Юность» для молодежи, и завершил ее спектакль рок-концерт Дмитрия Крестьянкина «2007». Это документальная история о неформалах нулевых, которые делятся с нами своими воспоминаниями. Они не хотели быть такими, как все, и уходили в субкультуры. На сцене играет группа альтернативщиков «Out of Stock», задавая бешеный ритм событий и вынуждая зрителей выйти на танцпол. Публике позволено отплясывать и беситься, фотографировать, орать и светить фонариками своих телефонов — словом, разделять общую атмосферу воспоминаний и драйва. И билеты в зону танцпола на этом спектакле купить непросто.

Наша вечная серия

Серия «ЖЗЛ» от века существует и в театре, создавая спектакли о великих соотечественниках — полководцах, политических деятелях, писателях, актерах, ученых. Успех у зрителей эта серия имеет всегда. Теперь она пополнилась биографией крупнейшего физика ХХ века Льва Ландау, основателя научной школы квантовой механики, столетие которой в 2025 году отмечает весь мир. Спектакль «Солнце Ландау» по собственной композиции поставил в театре имени Евгения Вахтангова Анатолий Шульев.

Жизнь и судьба Ландау проносятся перед нами «вспышками памяти»: детство с требовательными отцом и мамой, в четырнадцать лет Бакинский, потом Ленинградский университет, где он изучал теоретическую физику, командировки в Европу и знакомство с Нильсом Бором, считавшим его своим лучшим учеником, в 30-х годах ХХ века создание научной школы в Харькове, потом Институт физических проблем Академии наук СССР, заключение в тюрьму за «антисоветизм», откуда был освобожден по ходатайству Петра Капицы, вновь работа и мировая слава, участие в создании советского атомного проекта...

В трактовке Павла Попова он предстает неистовым и одержимым во всем — и в науке, и в любви. Ландау авантюрен и дерзок, соединяя в себе душевную трепетность и невероятную творческую свободу. У Попова никакого портретного сходства с Ландау, но собственное обаяние и уникальный темперамент создают тот духовный объем, что впечатляет нас в этой роли.

Впервые показывая на сцене знаменитую Елену Блаватскую и задавая вопрос «кто же она — великий философ-оккультист или великая авантюристка?», театр «Эрмитаж» отвечает: авантюристка. Спектакль о ней под названием «Веселая женщина» поставил Михаил Левитин, а пьесу написал его сын, Михаил Левитин-младший.

Жизнь Блаватской показана глазами ребенка — будущего премьер-министра России Сергея Витте (его играет малыш Алексей Сошин), который рождается на наших глазах и, будучи двоюродным братом Елены, свидетельствует обо всей ее жизни. Жизнь же ее — безумная и фантастическая эксцентриада, с галлюцинациями, колдовством и персонажами-химерами, словно вышедшими из комиксов. Ну и сам спектакль, как всегда у Левитина, настаивает на «торжестве вечной игры на земле».

Сначала юная Елена путешествовала и познавала жизнь, потом вернулась в родной тифлисский дом уже в качестве спирита и медиума, пугая родню своими дикими идеями. Ее играет Екатерина Тенета — азартная и авантюристичная, ошеломляющая фактами своей биографии: циркачка — пианистка — певица Ла Скала — путешественница и обладательница «астрального минерала»... Она — несомненная циркачка и шарлатанка, однако кавказский абрек Шамиль с ее помощью все-таки пойман, и война России с ним закончена. И теперь Блаватская просится на службу к государю. А когда государь присылает за ней нарочного — в страхе исчезает бесследно. А жаль, ведь люди так нуждаются в чудесах.

К 135-летию Александра Вертинского в Театре музыки и поэзии под руководством Е.Камбуровой появился спектакль по его воспоминаниям и песням «Вертинский. Возвращение» в постановке Олега Погудина. Перед нами разыгрывается вся его жизнь, с интересными фактами биографии и атмосферой Серебряного века, одним из героев которого он предстает перед нами. В роли Вертинского — молодой актер Данил Можаев, виртуозно соединивший в своей роли драму и вокал.

Вертинский сочетает на сцене рассказ о себе и свои лучшие песни, которые вместили и описали всю его жизнь. В 1912 году — начало литкарьеры в газетах Киева, после чего — певческий путь в Москве, где он начинал с маленьких «ариеток» в образе Пьеро, открыв свой авторский жанр игровых песенок. Перед нами разворачивается необычайно цельная и гармоничная жизнь, волнующая своей блестящей карьерой. Успех пришел сразу же: концерты, корзины цветов, аншлаги, поклонники, знакомства со знаменитостями — Алексеем Толстым, Василием Каменским, Сергеем Судейкиным, Верой Холодной, которая по его протекции стала кинозвездой... Песни-новеллы сделали его легендой Москвы, и все они разыгрываются перед нами. После революции — эмиграция. Но и за рубежом он покорял своим искусством Париж, Нью-Йорк и иные города, становясь там кумиром не только в среде русской эмиграции. И в 1943 году — возвращение на родину, тоска по которой тоже сделалась темой его творчества.

В этом же разделе уместно будет вспомнить и о 90-летнем юбилее народной артистки России Валентины Талызиной, отмеченном на сцене ее родного театра имени Моссовета. Эта большая русская актриса давно уже существует в нашей серии «ЖЗЛ», как и в нашем общем культурном багаже. Приехав в Москву провинциальной девочкой из Омска и окончив ГИТИС, она сразу же была принята в театр имени Моссовета, которому посвятила всю свою жизнь. О ее театральных ролях можно было бы написать целое исследование. А весь ее сценический путь стал настоящим познанием русского характера. Она быстро заработала себе славу актрисы народного плана. Играла то, что была призвана сыграть по своей природе: поэзию обыкновенного в женском характере; великую силу непритворства и естественности; судьбу и жизнь, простые, как дыхание. Великому множеству людей по душе ее чуть консервативное, глубоко связанное с традициями, ясное, содержательное и умное мастерство.

Со временем она превратилась для нас в некую былинную, царственную героиню. Ее душевная глубина, величавая стать, смелые и сильные повадки запечатлены в любой ее роли. Играет она крупно, размашисто и с той особенной простотой, что сближает ее с каждым зрителем в зале. Нам нравятся ее прямодушие и серьезность, ее прямота и естественность, а еще мы чувствуем ее надежность, вызывающую мгновенное доверие. Она кажется неотъемлемой частью самой жизни — той, которой живем все мы с вами, и ее «земная» природа — залог душевного родства с ней всех наших соотечественников.

В свой юбилей она играла бенефисную роль Старой Графини в пушкинской «Пиковой даме». Блистала харизмой и озорством. В финале читала пушкинские строки:

Но не хочу, о други, умирать;

Я жить хочу, чтоб мыслить
                                                 и страдать...

К 80-летию Великой Победы

К этому великому юбилею каждый московский театр создал собственный спектакль о войне. Пьесы самые разные и жанры самые разные — и камерные, и масштабные.

Вот камерный жанр — спектакль по пьесе Михаила Рощина «Эшелон» в небольшом театре «Сфера» в постановке Александра Коршунова.

Осенью 1941 года из Москвы отправляется в эвакуацию поезд, полный стариков, детей и женщин, мужья которых воюют на фронте. Перед нами вагон, до отказа набитый людьми. Стук колес, гудки, мелькание фонарей, рёв авиации — а за окнами движется Россия с ее полями, лесами и хмурым небом войны. Вся эта атмосфера плотно окружает нас, и сам переполненный вагон в камерном пространстве театра оказывается на расстоянии вытянутой руки, создавая общую со зрителем тесноту, как и единство с теми, кто оказался в этом спасительном ковчеге, несущемся сквозь страну. Здесь, среди надвигающегося холода, голода и страха, сгрудились в тесноте самые разные люди, стремящиеся выжить. Противоестественная скученность рождает взаимную неприязнь, стычки, брань, непрерывные ссоры... Но тут будут еще и роды! Одна из женщин, Тамара (Екатерина Тонгур), рожает сына, и это событие становится минутой единения, радости и согласия всех ссорящихся и враждующих. Да и вообще, со временем бывшие чужими становятся родными, слабые — сильными, ощутив великое единение людей, прошедших трудные испытания. И даже взрыв в финале не остановит противостояние человека и войны, не уничтожит мужество для новых преодолений.

Повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие...» в этом сезоне поставлена в двенадцати московских театрах. В Ленкоме — самый крупный и масштабный проект «Ненаглядная сторона», осуществленный Игорем Миркурбановым. Он трактовал эту повесть как великий народный эпос, сюжет которого в культурной памяти каждого из нас. Он и играется как эпос, сказание, наше общее коллективное воспоминание.

Рассказчик — сам старшина Федор Васков (Павел Капитонов), спустя годы ведущий внутренний диалог с погибшими девушками-зенитчицами и с самим собой. Он в центре, мы видим его лицо крупным планом на экране. Все время звучит его приглушенный голос, в котором тяжкий груз вины, печаль и скорбь, создающие экзистенциальное напряжение этих воспоминаний. Воспоминаниями же охвачен весь воздух огромного пространства Ленкома: картины военных событий на экране, лица героинь на боковых видеопанелях, фотохроника 1942 года — жизнь сегодняшняя и прошедшая, пульсирующая одномоментно и всюду. Пять девушек-ангелов где-то далеко, как призрак прошлого. И впереди — такие же, как они, в военных гимнастерках. Их судьбы, подобно волнам, наплывают и уплывают в их рассказах. И все это напоминает общий трагический реквием, в котором прошлое и настоящее, соединенные в нашей памяти, неразрывны.