Незнакомец

Я с городом и сам едва знаком,
Но уж когда с огромным рюкзаком
Спросил какой-то парень про вокзал,
То я ему дорогу указал.

Куда ж вас на ночь глядя понесло?
Во благо или, может быть, на зло?
К чему, на что? Из дома ли, домой?
Другое дело — летом. Но зимой...

...Прошло пять лет. И где же вы теперь?
Поди узнай, поди удостоверь!
Сегодня, странный парень, невзначай
Я вспомнил ваш рюкзак и малахай.

Что нынче взгляд приковывает ваш?
В окне отеля черноморский пляж,
А может быть, бездонная Сибирь,
Покамест на костре кипит чифирь?

Быть может, прыгнув выше головы,
В провинции осели крепко вы:
Географ в сельской школе, например,
Ну или на заводе инженер?

Калика перехожий, пилигрим!
Останься тем же или стань другим —
Мы все равно не встретимся с тобой,
Мы каждый день сливаемся с толпой.

Здесь только ночью виден человек,
Особенно когда повсюду снег.


* * *
С огнем в груди, что комсомольцам
Присущ был сталинских годов,
Я б записался добровольцем
В герои ваших новых снов.
Кто тщетно строил коммунизм
Разделит мой идиотизм.

По зову Слова. Этим зовом —
Пусть слово и не воробей —
Я будто бы мобилизован
Глаголом жечь сердца людей.
Где беспилотник — и где стих!
Но что сегодня нам без них?

Хатынь, Треблинка и Освенцим —
Не дай Господь страну в крови...
Я б записался ополченцем
В послевоенный полк любви,
Но нет начала и конца
Войне за души и сердца.


За трактором

Говорил я тебе: все пути замело,
Не проедем, — и прав оказался.
И поплелся за трактором ночью в село,
Ты один у машины остался.

Завело, как на грех, в эту тмутаракань:
Связь не ловит, и звезды не светят.
То и дело мерещится всякая дрянь,
Но кричи не кричи — не ответят.

Замерзающим ртом на ладони дышу,
Как шрапнелью, метелью изранен.
Еле видимый след за собой увожу,
Сам себе и Ермак, и Сусанин.

Где же это село? Ни огня, ни дорог,
Да и деньги куда-то посеял...
И молюсь в темноте на условный восток,
Полагая, что движусь на север.


Романс

Разыграется метель
       этой ночью бежевой,
И за пять шагов не будет
         улица видна,
Но не занавешивай, но не занавешивай,
Но не занавешивай краешек окна.

Теплый отблеск фонаря
         до щеки дотронется.
Отчего же ты не спишь
         ночью? Отчего?
Я твоя бессонница, ты моя бессонница,
Вечная бессонница — только и всего.

Пробирает холодок
       от окна замерзшего.
Отчего же ты не спишь?
         Думаешь о ком?
Потянуло, говоришь, сквозняком из прошлого?
Сквозняком из прошлого — только сквозняком.


* * *
«Это наша с тобой биография» —
Вот мы сами в отцовских спецухах
У завалов щебенки и гравия,
Чтоб потом на своих (!) развалюхах
Пролететь по уездному городу
С иноземным музлом из колонок.
Береги, это самое, с молоду,
Неуёмный дворовый ребенок.

Это наша с тобой фотография
С моего выпускного альбома —
Пожелай одноклассникам здравия,
Мы всё дальше от них. И от дома.
Если выбрал дорогу, не жалуйся —
Это все не могло быть ошибкой...
Да! Напомни мне в двадцать, пожалуйста,
Чтоб я снялся на паспорт с улыбкой.

Юность вроде задачи со звездочкой.
Но бессмысленно сетовать, ибо
Стариками (ты в шляпе, я с тросточкой)
Скажем жизни глухое спасибо,
Что при всей подростковой суровости
Мы в житейских боях не погибли,
Не попали в вечерние новости
И в историю вроде не влипли.


Покушение на классику

Немногословный Герасим собаку не топит,
Не соблазняют Левшу англичанин и хмель.
Чацкий друзей и соратников многих находит,
Мцыри — дорогу домой, а Башмачкин — шинель.

Выживший Ленский становится модным поэтом,
А Катерина с Борисом идет под венец.
Чеховский Фирс вышибает окно табуретом —
И настает повсеместный счастливый конец.


* * *
Еще не выучив букварь,
Провинциалы рвутся в Питер.
Быку завидует Юпитер,
А обывателю — бунтарь.

Вся в городах томится Русь,
И все пассивны и спокойны.
Лишь я, нарушив все законы,
Лесами к полю проберусь

И в поле песню закричу
На зависть миру остальному.
Что позволительно больному,
То не дозволено врачу.