* * *
Скажешь «Бог», а слышится «отбой».
Впрочем, детвора пинает мяч
в этот миг, когда над головой
смерть летит и, как ее ни прячь,

глубже ни заталкивай в смартфон,
выползает и стоит в глазах.
Страх обыден, если только он
не воспринимается как страх:

ласточки, откуда ни возьмись,
небо быстро переводит дух.
Дворник под окном молчит за жизнь,
глядя на летящий сверху пух.


* * *
Не обессудь. Сознайся и смирись.
Короткий воздух. Тишина кривая.
Тяжелый снег, как непромытый рис,
лежит под серым лесом и не тает.

Ты что-то знаешь, небо над рекой.
Разводишь молча пленными руками.
И музыки не надо никакой —
и так ни на минуту не смолкает.

Про жизнь и муку что-то я просёк.
Намного четче слух и глуше зренье.
Течет по венам первобытный сок.
И пахнет кровью двор до одуренья.


* * *
Условности. Молитвы. Постулаты.
Слов не найти ответить за базар,
но полные ума мои палаты —
трепло, короче, я бы так сказал;

и, ленту бесконечную листая,
осознаю: мне просто повезло.
Ползет на крышу туча грозовая.
И в доме пусто. Буднично. Светло.

Так нервный тик смешливой трясогузки
с дворнягой схож, осипшей на цепи.
Я говорю и думаю по-русски.
Дай обниму.
Спокойной ночи.
Спи.


* * *
Не всегда благодарное дело.
Только вслух — это слишком общо.
Коль душа — оправдание тела,
разве нужно нам что-то еще?

Так и быть, я, с себя начиная,
свой язык-помело прикушу.
С ним до Киева как до Китая.
И не то чтобы очень спешу,

но признателен, без экивока,
что пришел и уйду налегке.
Сформулируйте тему урока.
Запишите число на доске.


* * *
Я жил как все и жил.
Вопросы были, но
не то чтобы во лжи —
со всеми заодно.

И, выбирая из,
спустя немало лет,
я вижу, что карниз —
подобье эполет.

...горланил в ночь петух,
и цепью пес гремел.
Я выбирал из двух
и выбрал что хотел,

но глянешь из окна,
фонарь роняет свет.
И кажется, война
закончилась.
Ан нет.


* * *
Дым плывет и тянет жилы из
города и вьет из них веревки.
Исполняй, судьба, любой каприз —
пусть и без таланта и сноровки,

сдюжим по-любому, вот те крест,
здесь отмена не отмена — вызов,
потому что нет в России мест,
где Господь не смотрит в тепловизор.

Диктатура жадного зрачка.
Дым плывет из отсыревшей рощи.
Если смерть приходит с кондачка,
значит ли, что жизнь намного проще?


* * *
Сделай потише, пожалуйста.
В этой забытой глуши
жалуйся или не жалуйся —
создано все для души;

создано все исключительно
для задушевных бесед.
В списках пропавших не числиться
хочется тысячу лет.

Хочется, и получается —
в серую зону попал.
Новости словно случайности,
в целом — подмена и спам,

но потребляются с жадностью,
мы же не где-то — мы тут.
Сделай потише, пожалуйста,
музыку. Ведь не поймут.


* * *
Вот-вот — и лопнет небо, а пока
я всматриваюсь в белый потолок.
И нет пощады мне от потолка,
и мысли нет забиться в уголок.

Не по себе, когда звучит арта,
когда летит и оставляет след.
Но смерти не случится никогда,
все потому, что в жизни смерти нет.

Я жизнь прожил, ругаясь и браня
весь белый свет, не думая о том,
что за меня, конкретно за меня,
хлопочут парни каждым божьим днем,
пока я изучаю потолок,
пока растет мой сын не по годам.

Я никогда не буду одинок.
И вы не одиноки никогда.


* * *
Посижу в темноте, что равно тишине,
112 сказали: включат.
Голубиная давка в открытом окне,
ожидание звука ключа;

невозможность принять очевидное, но
ты и раньше не верила мне,
а вчера и сейчас мы с тобой заодно,
мы и завтра — на этой войне.

Но не надо кричать, что вот это — война,
две недели молчит ПВО.
И такая тупая вокруг тишина,
что не слышно себя самого.


А.Дмитриеву

Помоги, Господь, развидеть горы,
душу раздирающий прибой.
Долгий поезд. Потому что скорый.
Страшно быть. В дороге — быть собой.

Триколор водонапорной башни.
Справа чернозем, а слева мел.
Деревца облезлые вдоль пашни
будто силуэты голых тел.

И такая тишина, что даже
слышно пар, идущий изо рта.
Что за поворотом, если дальше
носа я не вижу ни черта?


* * *
С чего ты взял? Ведь ты с чего-то взял,
что никогда не скатишься в такое?
Как будто что-то глупое сказал
и тут же расписался в протоколе.

Слепой и неоправданный протест
вдруг вспомнишь, и качнется в полудымку
на куполе церквушки мирный крест,
и небо с птицей пролетят в обнимку.

При чем тут я? Вот родина и дом.
Но кто-то же мне в голову втемяшил
уверенность безропотную в том,
что мир хорош и побеждают наши?