Рижский хлеб, Рижский рынок, Рижский бальзам, Рижский вокзал... Хлеб давно уже не пахнет так, как надо... Рынок превратился в огромный цветочный базар, бальзам не греет душу, а вот Рижский вокзал вновь открылся после реконструкции 1 сентября 2024 года. Особенно рады этому были пассажиры пригородных электричек. А еще семь лет назад с Рижского вокзала неизменно и без опозданий отправлялся международный фирменный поезд «Латвийский экспресс». Уходя в четвертом часу дня с московской платформы, в Ригу поезд прибывал к девяти утра. Модернизированные (так было принято их называть) вагоны еще советских времен курсировали ежедневно между столицами России и Латвии. С началом пандемии поезда ходить перестали, оставшись по месту приписки — в Риге. Там их и формировали, проводники тоже были «оттуда».

Отправление поезда с Рижского вокзала проходило настолько тихо и спокойно, без привычной на других московских вокзалах суеты, что даже не верилось в его международное значение. Дюжина раскрашенных в синий и песочный цвета вагонов не спеша наполнялись пассажирами... Поезд наконец трогался... Все дальше и дальше отъезжал он от Рижского вокзала. Вот уже и Ржев, затем Великие Луки, ночные Новосокольники, Пустошка, Идрица и Себеж (самая долгая стоянка — последняя в России), а затем латышские Зилупе, Резекне, Крустпилс и наконец Рига-Пасажиеру. Сегодня весь этот приятный и даже в какой-то степени старомодный вояж на поезде остался лишь в воспоминаниях...

Где-то есть город, тихий, как сон.
Пылью текучей по грудь занесен.
В медленной речке вода как стекло.
Где-то есть город, в котором тепло.
Наше далекое детство там прошло.

Ночью из дома я поспешу,
В кассе вокзала билет попрошу.
Может, впервые за тысячу лет
Дайте до детства плацкартный билет.
Тихо кассирша ответит: «Билетов нет».
Билетов нет.

А как шумно было на Рижском вокзале когда-то! Особенно в летние дни, когда отправлялись советские люди отдыхать на Рижское взморье, в Латвийскую ССР. Ездил и поэт Роберт Рождественский. Из Риги рукой было подать до Юрмалы с ее бескрайними дюнами и соснами, подпирающими голубое, с кусочками облачков небо. В Юрмале было немало санаториев и домов отдыха, а также знаменитый Дом творчества писателей в Дубултах. И потому столько перевидал Рижский вокзал литераторов — не сосчитать! А процитированные стихи Рождественского кажутся в этой связи очень уместными. Тем более что билеты до Риги уже давно не продают.

Но мы перенесемся почти на сто тридцать лет назад, когда билеты только-только начали продавать. Строительство Виндавского вокзала (а именно так назывался Рижский вокзал первоначально) началось по высочайшему указу Николая II от 2 марта 1897 года. А строился вокзал на средства акционерного общества Московско-Виндаво-Рыбинской дороги.

Правление общества обратилось в Московскую городскую управу с просьбой «изъявить согласие на расположение товарной и пассажирской станции Москва у Крестовской заставы, на пустопорожних местах между линией Николаевской железной дороги и Лазаревским кладбищем». Иными словами, как и в случае с другими московскими вокзалами, под строительство предполагалось использовать пустырь.

Крестовская застава — одна из многих застав на границе Москвы по Камер-Коллежскому валу, которая в давние времена служила своеобразным пунктом пропуска (или таможней) на Ярославской дороге. Установленный у дороги крест — а эта традиция возродилась и в наши дни — и дал название заставе. Оно сохранилось ныне в названии Крестовского моста. Некогда поблизости стояли и две кирпичные башни высотой почти 40 метров и диаметром 20 метров — Крестовские водонапорные башни Мытищинского водопровода.

Но еще прежде, в XVIII веке, застава называлась Троицкой. «Название Троицкой заставы происходит от Троицкой лавры и дороги Троицкой. Окрестности Троицкой заставы: влево — дорога в село Останкино, вправо — Пятницкое кладбище; за ним далее Мытищинский водопровод под землю; речки Перехорка и Яуза. Троицкая большая дорога от Кремля на северо-восток на протяжении тридцати верст по нынешнему Московскому уезду», — читаем мы в «Указателе дорог от Кремля Московского» издания 1839 года.

Дорогу на Троицу — в Сергиев Посад (при советской власти Загорск) — справедливо называли Святой. Народ шел по ней день и ночь. Москвич Павел Иванович Богатырев вспоминал:

«Крестовская застава — одна из бойких, “веселых” застав. Путь, идущий через нее, очень далек. С давних пор этот путь вел к знаменитому Троице-Сергиевскому монастырю и тоже к знаменитой Александровской слободе. Жители сёл, лежащих между Москвой и Троицей, делили богомольцев на три класса: первый — это “черный” народ, который шел начиная от Святой до Троицына дня, если Пасха бывала из поздних, вообще с апреля по 15 июня, когда посевы уже кончались и в деревенской работе являлся перерыв. Другой класс — это “красный”, то есть торговый, городской люд, этот шел в Петров пост, перед Макарьевской ярмаркой. И третий класс — “белый” народ, то есть “господа”. Эти двигались уже в Успенский пост — благодарить за урожаи.

Представьте себе, какая толчея была у Крестовской заставы, когда в течение двух месяцев пройдет через нее триста тысяч человек одних богомольцев! Ведь это пять тысяч человек в день, не считая других людей, следующих этим трактом. А через Крестовскую заставу проходили все богомольцы, потому что и дальний, и ближний богомолец считал своей священной обязанностью поклониться прежде всего московской святыне и уже потом идти к преподобному. Останавливались у заставы главным образом ночевать, чтобы уже ранним утром тронуться в путь.

Местность Крестовской заставы заселена была ямщиками. Это была ямская слобода. Движение здесь прекращалось поздним вечером, а со вторых петухов уже все поднималось: скрипели ворота, возы, колодцы, гремели бубенцы, колокольцы, визжали двери трактиров и кабаков, поднимался людской говор, по тротуарам шли усталые, дальние богомольцы, и жизнь закипала вновь до позднего вечера. Улица всегда была переполнена, и это всякий день, особенно летом».

Итак, городская управа согласилась с просьбой правления общества, в свою очередь потребовав от него благоустройства прилегающей к будущему вокзалу территории. Общество не возражало. Покладистое поведение инициаторов строительства было вызвано острой необходимостью сооружения дороги именно в интересах промышленников-капиталистов, которые и финансировали прокладку путей.

И если Московско-Ярославская железная дорога обеспечивала экономическое развитие севера России, то Московско-Виндаво-Рыбинская дорога была призвана стимулировать рост промышленности и торговли на северо-западе империи. Незамерзающая Балтика, с которой центр страны связала новая железнодорожная магистраль, открывала невиданные перспективы перед заводчиками и фабрикантами.

В качестве автора проекта Виндавского вокзала был выбран архитектор Станислав Антонович Бржозовский (1863 — 30-е годы ХХ века). Академик архитектуры, член Петербургского общества архитекторов, он работал для Министерства путей сообщения. Строил железнодорожные сооружения в городах России, самое известное из которых — Витебский вокзал в Петербурге (1900–1904). Это характерный образец раннего модерна (прежде он построил там же Императорский железнодорожный павильон). В разное время Бржозовский служил архитектором правления Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги (1900-е), правления Владикавказской железной дороги (1881–1890-е), спроектировал сортировочную станцию и вокзал в Царском Селе, перестроил вокзал в Новороссийске (1890-е). Проектировал и гражданские здания. Среди его признанных удач называют здание Международного коммерческого банка в Петербурге (1896–1898). В Москве Бржозовский спроектировал еще и станцию Покровское-Стрешнево Московско-Виндавской железной дороги, от которой остались деревянный кассовый павильон и два станционных дома 1907 года постройки. С 1917 года работал в Костроме.

Но сам Бржозовский в строительстве участия не принимал, все работы велись под руководством архитектора Юлия Федоровича Дидерихса (1872–1958), выпускника Московского училища живописи, ваяния и зодчества (1896), а затем Императорской академии художеств (1899), автора проектов ряда московских зданий. А наблюдение над строительством вокзала осуществлял Ф.О. Богданович-Дворжецкий.

Открылся Виндавский вокзал 11 сентября 1901 года. Поезд Москва — Виндава отошел от перрона вовремя, в седьмом часу вечера. Летом 1901 года газеты писали о том, насколько новый московский вокзал вышел удобным для пассажиров и технически совершенным. К тому же вокзал имел свою электростанцию, что освещала помещения и платформы. Но вскоре обнаружились и недостатки. Для приезжающих они проявлялись в том, что междугородние поезда приходили на вокзал в основном вечерами, маленький вокзал еще не был приспособлен к большим людским массам, мало было и извозчиков.

Но это были настолько мелкие детали по сравнению с той захватывающей дух российских промышленников картиной, которая вскоре стала былью благодаря открытию вокзала. Постепенно он вышел на первое место по пассажирским перевозкам — столько народу отправлялось с Виндавского вокзала!

Пассажиры здесь бывали разные, и особенно привечали вокзал члены царской фамилии. В дневнике великого князя Константина Романова мы находим неоднократные упоминания о нем. 23 ноября 1906 года: «В городе как раз поспел с Виндавского вокзала на Николаевский». 15 августа 1909 года: «В Москве были днем во 2-м часу. Наш вагон передали на Виндавский вокзал, где прицепили вместе с багажным к паровозу и бесплатно пустили на Волоколамск». А вот запись год спустя: «Поезд тронулся в 4 утра, а в 9 был в Москве, на Виндавском вокзале. Там распоряжением Кербера ожидал меня мотор, и я покатил по Мещанской, мимо Сухаревой башни, по Садовой и Тверской, на Ходынку». При чем здесь Волоколамск? В двух десятках километров от этого города великий князь приобрел имение Осташево, куда он часто наезжал. А на Виндавском вокзале Константин Константинович нередко ночевал в своем персональном вагоне. 1 августа 1913 года: «В 7-м часу на Виндавском вокзале меня поджидали Олег (сын. — А.В.), генер<ал>-адъют<ант> кн. Одоевский-Маслов, градоначальник свиты генерал Андрианов, Ермолинский и генерал Золотаров. Поехал один в моторе за Серпуховскую заставу, в село Коломенское, в Кадетский лагерь».

Великому князю повезло в каком-то смысле. Он скончался в 1915 году и не увидел всего того, что началось спустя два года. Попадись он под горячую руку солдатам и матросам на том же вокзале, наверняка расстреляли бы его на месте.

Теперь на вокзале встречали не великого князя, а... поезда с молочницами. «Утром ходила к Виндавскому вокзалу за молоком. Это делается теперь делом: большая толпа с кувшинами стоит у вокзала, ожидая прибытия поезда. Как только молочницы с приехавшего поезда появляются в дверях, на них накидываются, цепляются, за этих цепляются другие, и так вереницей с молочницей впереди бегут, толкая друг друга и ругаясь в сторону. Молочница останавливается, становится очередь, и начинаются требования, чтобы она не давала больше двух (а теперь даже одной) кружек. Платим по 4 р. за кружку. Но сегодня простояли даром: почему-то молочниц совсем не было», — читаем в дневнике москвички Натальи Фадеевой от 19 октября 1918 года.

Вокзал неоднократно менял свои названия. Со времени постройки и до середины 30-х годов назывался Виндавским (по латвийскому городу Виндава, ныне Вентспилс), потом, до 1942 года — Балтийским, затем до 1946 года, — Ржевским. И, наконец, с 1946 года — Рижским. Примечательно, что на этот вокзал первый поезд с воинами-победителями прибыл даже раньше, нежели на Белорусский вокзал. 17 июля 1945 года фронтовики, окончившие свой боевой путь в Советской Прибалтике, были торжественно встречены на Ржевском вокзале. Ныне это страница истории.

Говоря об архитектуре вокзала, нельзя не отметить, что его здание построено в весьма модном для своего времени архитектурном стиле — так называемом русском. В ряде источников его называют и псевдорусским, и неорусским. Стиль этот активно применялся в том числе и при проектировании зданий вокзалов и железнодорожных станций. На рубеже XIX–XX веков архитекторы часто черпали свое вдохновение в русском теремном и палатном зодчестве, что заметно отразилось на внешнем облике новых вокзалов. Стилизация — вот основной прием архитекторов этого времени и направления.

Идеолог псевдорусского стиля — знаменитый критик В.В. Стасов всячески призывал зодчих обратить внимание на «оригинальные узоры русских полотенец и на резную раскрашенную орнаментацию русских изб и всяческих предметов обихода русского крестьянина», потому как, по мнению вдохновителя Могучей кучки, «без этих вновь появившихся, но, по существу, самых старинных и коренных элементов» никакой художник не может обойтись. Зодчие дословно восприняли призыв Стасова (в нем, видимо, бурлила кровь его отца — видного петербургского архитектора), в результате чего в начале 80-х годов XIX столетия и возникло это направление в архитектуре, выразившееся в буквальном копировании декоративных мотивов русской архитектуры XVII века.

Как результат — построенные в Москве здания Политехнического и Исторического музеев, Московской городской думы, Верхних торговых рядов (ныне ГУМ), напоминавших древние боярские терема. Именно в несоответствии формы и наполнившего ее содержания и упрекали зодчих, творивших в псевдорусском стиле. Еще более возросло число критических стрел в адрес его приверженцев в советское время: их обвиняли в фальсификации народного зодчества в угоду купеческому вкусу.

Недаром Анне Андреевне Ахматовой Рижский вокзал никогда не нравился. Как-то раз проезжая мимо, она «омрачилась», впервые его разглядев. «Ужасно, — сказала она, отворачиваясь. И через минуту, хотя вокзал уже остался далеко позади: — Постыдно. И на таком видном месте!» — так записала в дневнике 1 мая 1953 года Лидия Чуковская. Как мы понимаем, поэтесса в этом своем осуждающем мнении была не одинока.

И все же сегодня, по прошествии многих лет, Рижский вокзал на фоне окружающей застройки резко выделяется своим затейливым фасадом. Но сказочное название «Терем-теремок» здесь не вполне подходит, ибо мы видим не один, а сразу три терема, действительно напоминающих роскошные боярские хоромы. Архитектор щедро украсил здание лепниной, кокошниками, наличниками и другими декоративными элементами. Есть у вокзала и одно существенное отличие от других подобных сооружений: он ориентирован не перпендикулярно, а параллельно железнодорожным путям.

Малоизвестный факт: в 70-е годы некоторые влиятельные московские архитекторы намеревались снести Рижский вокзал, освободив место под жилищное и промышленное строительство. В этом случае поезда на Ригу отправлялись бы с Ленинградского вокзала. Но до этого, к счастью, не дошло. Зато в 1975 году была простроена Рижская эстакада. А наиболее значительной реконструкции вокзал подвергся в конце ХХ века. Рядом с площадью Рижского вокзала началось строительство транспортной развязки на пересечении проспекта Мира с Рижской эстакадой и Сущевским Валом. Для этого предполагалось построить новую эстакаду — Новорижский путепровод, что привело к частичному сносу грузового двора вокзала.

А в сентябре 2001 года, к столетию вокзала, появились и новые музыкальные часы на его главном входе, они разносят по окрестностям мелодию композитора Раймонда Паулса «Вернисаж». А первые часы вокзала служили долго — до 30-х годов. В вокзальном здании находится и часовня Креста Господня, возведенная на добровольные пожертвования верующих.

Сегодня, помимо бюста архитектора Бржозовского, перед вокзалом стоит и памятник «Железнодорожные вокзалы Москвы», увенчанный фигурой Георгия Победоносца и бронзовой схемой столицы, на которой обозначены девять вокзалов, окружающих Кремль. Если необходимость присутствия бюста архитектора еще можно объяснить, то целесообразность второго монумента обосновать сложно, поскольку вокзалов в столице уже не девять, а десять и вскоре нам обещают открыть новые.

С начала 90-х годов вокзал постепенно потерял свое экономическое и транспортное значение, несравнимое с его ролью в начале прошлого века. А посему высказывались самые разные предложения относительно его будущего использования. Предлагалась такая трансформация: сам вокзал перенести на окраину Москвы, а освободившееся здание отдать под торговлю и разные конторы. Закрытие Рижского вокзала весной 2023 года было объяснено необходимостью строительства рядом с ним большого транспортного центра. Поезда дальнего следования, на Великие Луки и Псков, временно (а может, и нет) отправляются нынче с Белорусского вокзала.

Однако новую жизнь в старый вокзал способна вдохнуть грандиозная идея строительства первой в России высокоскоростной магистрали из Москвы в Санкт-Петербург. По одному из вариантов отправляться высокоскоростные поезда будут от Рижского вокзала и за два часа преодолеют расстояние до северной столицы. Осталось лишь внести конкретику: где именно будет начало нового пути, так как, помимо Рижского вокзала, есть еще и станция Рижская, расположенная на другой стороне проспекта Мира. Там же когда-то (до 2019 года) была и станция Ржевская — старожилы помнят. Я ее лично не раз проезжал, когда нужно было доехать (одной электричкой!) из Царицына до Бородино. Вот как у нас в Москве все и просто, и сложно.

В 2023 году после закрытия вокзала и прилегающей территории историей стал и популярный в народе Музей железнодорожного транспорта, экспозицию которого запланировали перенести аж в Лихоборы. Не ближний свет, что уж говорить, зато у жителей этого района появится прекрасная возможность удовлетворения своих культурных запросов. В самом деле — большая часть москвичей живет как раз в спальных районах, где не всегда хватает музеев.

«Игрушечность» вокзала превратила его в съемочную площадку, где снимались многочисленные кинокартины: «Семнадцать мгновений весны», «Ошибка резидента», «По семейным обстоятельствам», «Семь нянек», «Бригада», «Трактир на Пятницкой» и другие. То ли народу на Рижском было меньше, нежели на других вокзалах, то ли еще что, но в этом смысле он стал рекордсменом. А фильм «Вокзал для двоих» даже заставил Рижский превратиться на короткое время в вокзал города Заступинска. Кадры с названием вымышленного города мы видим в начале кинокартины Эльдара Рязанова, вышедшей на экраны советских кинотеатров в 1983 году.

А вот и знаменитая сцена на вокзальной скамейке: невезучий пианист (Олег Басилашвили) отдает паспорт хамоватому проводнику (Никита Михалков), который привез чемоданы с дынями для продажи на рынке. Реализовывать плоды должна подруга проводника — официантка Вера (Людмила Гурченко). В 1984 году «Вокзал для двоих» по итогам опроса читателей журнала «Советский экран» признали лучшим фильмом года. Логичен и выбор лучших актеров года — Людмила Гурченко, Олег Басилашвили и Никита Михалков. А вокзалом года следовало тогда уж признать Рижский...

Но нас интересует такой вопрос: а где снималась сцена в ресторане, судя по фильму, довольно большом, где нашлось место даже сцене для пианино и ВИА — вокально-инструментального ансамбля? Ведь такого ресторана в ту пору на Рижском вокзале не было. Оказывается, интерьеры ресторана устроили там же, в правом крыле вокзального здания, где «располагались помещения, занятые каким-то железнодорожным НИИ. Одно из них, самое большое, временно освободили от лабораторной и испытательной техники, и мосфильмовские умельцы-бутафоры превратили его в привокзальный ресторан, где по сценарию разворачиваются несколько ключевых эпизодов фильма: завязка непростых отношений главных героев — официантки и посетителя-пассажира, которых играли Людмила Гурченко и Олег Басилашвили». Так рассказывает участник съемок — изображавший в фильме музыканта ансамбля журналист Александр Добровольский. А руководил этим ВИА, как мы помним, персонаж Александра Ширвиндта.

После своего открытия в сентябре 2024 года Рижский вокзал вновь ждет в гости кинематографистов. А мы вспомним замечательные стихи барда Леонида Сергеева. Как хорошо он написал: «В прошлое улица — Рижский вокзал».

Рижский вокзал на московском ветру
Тихо вздыхает гудком тепловоза.
Я напоследок в ладонь соберу
Легких снежинок замерзшие слезы.

Рижский вокзал приглашает меня
Снова прожить этот миг возвращенья,
Чтоб на исходе недвижного дня
Свет фонаря подарил мне прощенье.

.............................................................................

Дай мне минуту, чтоб смог я успеть
До отправления скорого в Ригу
Или, купив прошлогодний билет,
Не доезжая до станции, спрыгнуть.

Рижский вокзал на московском ветру
Тихо вздыхает гудком тепловоза,
Я напоследок в ладонь соберу
Чьи-то слезы.

Где-то за далями разными стали мы,
Кто-то состарился, кто-то устал,
Что-то не сбудется, но не забудется
В прошлое улица — Рижский вокзал.