В столице нашей Родины сегодня более десятка престижных вузов, которые дают студентам углубленное историческое образование. И разумеется, практически в каждом областном городе на постсоветском пространстве тоже есть университет. А в нем — исторический факультет.

Каждый год студенческие скамьи покидают тысячи бакалавров, магистров, сотни аспирантов. Защищаются километры кандидатских и профессорских диссертаций. Совершаются десятки незаурядных исторических открытий. Но все это... как будто бы никому не нужно, практически не слышится и не откликается в среде русского народа. И вместо афоризма «История — наша лучшая учительница» актуализируется поговорка: «История учит только тому, что ничему не учит».

Сегодня мы наблюдаем почти полный разрыв между схоластическим историческим знанием избранных (академической элиты) и базовым историческим образованием народа.

Вуз, где тихо трудятся, быть может, великие, но безвестные историки, иной раз находится через дорогу от школы, крупной киностудии или местной телерадиокомпании. Но их проекты практически не пересекаются.

Между тем сегодня, когда страна воюет на двух фронтах — полевом и информационном, это предельно беспечно, если не сказать опасно. История ведь не старинная рамка для музейного экспоната. История — это и есть традиция, наш воздух, третье измерение сегодняшнего дня, придающее глубину и достоверность современной общественно-политической жизни. Голые же политические лозунги, вырванные из контекста исторических ценностей, всегда кажутся пресными и малоубедительными.

Сегодня нам нужны не только ученые-академисты, но и талантливые популяризаторы: школьные учителя, лекторы, журналисты, режиссеры — те самые народные политруки. Те, кто, не искажая и не передергивая историческую ткань, сможет выбрать из отечественной сокровищницы знаний актуальные и вдохновляющие нас примеры, аналогии, уроки. Минобр и Минкульт должны снова стать министерствами народного просвещения.

У отечественной истории — огромный педагогический, духовный и мировоззренческий потенциал. Наша задача — актуализировать его применительно к проблемам современной России.

В качестве личного посильного вклада предлагаю читателям журнала эссе о жизни и служении благоверного князя Даниила Московского (1261–1303), написанное автором на стыке исторического и педагогического образования. При подготовке статьи использовалась историческая литература (см. список в конце статьи), а также беседы на радио «Радонеж» с историком Владимиром Махначом.

«Хозяин Москвы»... Спокойствие и надежность ощущаются в этом народном прозвище-титуле. А ведь даже с высоты нашего неспокойного времени годы жизни «хозяина Москвы» — благоверного князя Даниила иначе как лихими не назовешь. С запада — крестоносцы, с юга — Орда, а на родной Русской земле — нестроения и междоусобицы.

Отметим, правда, что междоусобицы эти были уже совсем не те, что трясли Русскую землю в Х–ХII столетиях. В Х веке они разгорались, по слову историка В.Л. Махнача, «за что угодно и ради чего угодно» (помните летописное: «Русичи великие поля червлеными щитами перегородили, ищучи себе чести, а князю славы»).

А вот с середины ХIII века все многочисленные княжеские стычки нестройным разноголосием пытаются дать ответ на единственный вопрос: какой город станет «центром сборки» уставшей от междоусобиц Руси, какое княжество наречется столицей объединяющейся России? Претендентов на роль будущего стольного града было несколько: Владимир, Тверь, Рязань и (не забудем!) Вильна. Блистали на политическом небосклоне также Суздаль, Ростов, Новгород, Псков, Смоленск и Муром.

Почему же провинциальная Москва стала «центром притяжения» русских земель? Отчего не благополучная Тверь, не богатая Рязань, не харизматичный Новгород и, наконец, не блистательная Вильна, обладавшая гораздо более выгодным геополитическим положением? У этих городов и стоявших за ними княжеств было куда больше политических традиций, преимуществ, ресурсов...

Парадоксальность возвышения Москвы действительно вызывает удивление.

Фактор, которым пренебрегают историки

Камень, его же небрегоша зиждущии, сей бысть во главу угла: от Господа бысть сей, и есть дивен во очесех наших.

Пс. 117, 22–23

Решающим фактором возвышения безвестного Московского княжества стала святость:

1) личная святость князя Даниила Александровича;

2) ореол величия его святого отца Александра Невского;

3) слава просиявшего в Московском княжестве преподобного Сергия Радонежского, нареченного еще при жизни «игуменом земли Русской».

Святость не фактор большой политики? Смелое утверждение. Ведь святость — это присутствие Божие. Тем более что никаких других особенных предпосылок возвышения у Москвы просто не существовало.

Предыстория удела

В середине XII века будущая российская столица была, по словам неизвестного автора «Повести о зачале Москвы», заурядным боярским селом: «стояли на Москве-реке» лишь «села красные хороши боярина Кучка Степана Ивановича». «Кто же думал-гадал, что Москве царством быти, и кто же знал, что Москве государством слыти?» — голос неподдельного изумления слышится в этом вопросе летописца.

Росток благочестивого корня

Не может град укрытися верху горы стоя.

Мф. 5, 14

Всегда ли узнаваема святость? Бывают ведь и безвестные подвижники, которых Господь прославляет лишь после кончины. А есть и вовсе незримые миру святые, слава которых откроется лишь в Горнем Иерусалиме. Могли ли проглядеть, не рассмотреть русичи тихого князя захолустного городка? Наверное, и просмотрели бы, если бы не громкое отчество Даниила Александровича, невольно приковывавшее к нему и взоры, и надежды всех православных. Александрович. Сын благоверного князя Александра Невского, почитавшегося святым еще при жизни. «Благочестиваго корене пречестная отрасль», младший сын Александра Невского — Даниил — унаследовал не только славу Александрова сына, но и дух святого отца.

Наследники

Итак, Москва долгие годы была третьеразрядным городком и стала столицей удела лишь по одной причине: у Александра Невского было целых четыре наследника. Как же складывалась их политическая «карьера»?

Старшего сына Василия за нестроение в новгородских делах Александр Ярославич еще при собственной жизни сослал в Кострому. Два других княжеских сына — Дмитрий и Андрей — через несколько лет после смерти отца стали непримиримыми врагами. Дело в том, что по действующему в то время лествичному праву высшую власть во Владимирской земле после смерти святого Александра получил его первый по старшинству младший брат — Ярослав Ярославич Тверской, а затем второй младший брат — Василий Ярославич. И только после смерти двух дядей, власть во Владимиро-Суздальской земле могла перейти к Дмитрию, второму сыну Александра Невского. Это и случилось в 1276 году. Дмитрию на момент вступления на княжеский престол был 21 год, а его первому младшему брату Андрею 16 лет.

Дмитрий не был честолюбив и жил в Переславле-Залесском — родовой вотчине отца, наезжая в стольный Владимир лишь для важных церемоний и переговоров.

Что же до Андрея, то святой Александр Невский еще при жизни выделил из Суздальского княжества Городецкий удел, где и посадил княжить своего третьего. Но Андрей сгорал от честолюбия и бессильной зависти: он хотел быть великим князем, а ждать власти после старшего, еще полного сил брата не мог и не желал.

В 1281 году Дмитрий совершил роковую ошибку: поссорился с новгородцами, что, впрочем, было нетрудно: Новгород не был разорен ордынцами, вел богатую торговлю, но периодически отказывался от выплаты ордынской дани, объявляя себя «вольным городом». Князья были вынуждены или лавировать в этом вопросе, или брать с новгородцев серебро силой. Иначе на Русь приходил ордынский отряд и с лихвой и русской кровушкой взыскивал недоимки. Вот этой невольно спровоцированной распрей с новгородской вольницей и воспользовался честолюбивый Андрей и, поспешив в Орду, «настучал» на старшего брата хану Менгу-Тимуру. Тот, не разбираясь, сразу же отдал ярлык на Владимирское княжение наветнику и послал с ним на Русь татарское войско. Так Андрей Городецкий развязал двенадцатилетнюю междоусобную войну, которая слишком дорого обошлась Руси и ее народу. По наводке Андрея татаро-монголами был сожжен и разорен древний Переславль. Тысячи людей лишились жизни, многие навсегда были уведены из родных мест в степь, где безвестно сгинули. В огне карателей погибли уникальные иконы, ценнейшие книги, зодческое узорочье и другие шедевры.

Много за 12 лет было кровопролитных сражений и столкновений между двумя братьями. После одной из проигранных битв, в 1283 году, Андрей вроде бы примирился с братом и уступил ему Владимирское княжение. Но ненадолго: уже через два года он снова навел ордынцев на Русь. Ту битву он снова проиграл, но так и не смирился. В Орде тем временем правил всесильный темник Ногай, который посадил в Сарае «своего» хана, Тохту. И Андрей Городецкий в результате интриг и обвинений Дмитрия в утаивании «ордынского выхода» снова получил ярлык над старшим братом.

В 1293 году хан Тохта отправил на Русь военную экспедицию с декларируемой целью — помочь Андрею Городецкому усесться на Владимирский княжеский стол. Командовал ордынским войском брат хана по имени Тудан. В русские летописные источники он вошел под именем Дюдень, а его нашествие на Русь по поводу «вокняжения» Андрея получило название Дюденевая рать.

В ходе этого похода было разорено и сожжено дотла четырнадцать крупных русских городов: Муром, Можайск, Коломна, Дмитров, Владимир, Суздаль, Юрьев-Польский, Переславль-Залесский, Углич и Волок Ламский. Мелкие пригороды никто и не считал. А сколько было убито русских людей, сколько сожжено и разграблено деревень! Сколько людских судеб поломано, сколько семей разрушено, сколько осиротело детей! По свидетельству летописцев, в запустение пришла вся Владимирская Русь. Законный князь Дмитрий Александрович, спасая свою жизнь, бежал в Псков, где вскоре умер от горя.

Такова была цена власти, которую получил-таки Андрей в 1294 году. Естественно, что такой приход к великому княжению не дал ему ни уважения аристократии, ни народной любви.

У Андрея больше не было соперников. Только вот было ли для кого завоевывать власть? Увлеченный карьерными планами, женился Андрей поздно — в 40 лет. Молодая жена родила Андрею трех долгожданных сыновей, но все трое умерли в детстве. И некому было оставить власть, завоеванную с таким трудом изменой и неправдой. Не оставив наследника, Андрей Александрович скончался летом 1304 года. Сразу после его смерти народ растерзал особенно ненавистных Андреевых бояр. А великим князем Владимирским стал Михаил Святой.

Младшенький

А про младшего — двухлетнего младенца Даниила — в продолжавшихся усобицах просто-напросто забыли, и он долго не получал своей законной доли наследства. Сирота воспитывался под присмотром дяди, тверского князя Ярослава Ярославича. Только в 1272 году, почти через десять лет после смерти отца, когда отроку было 12 лет, ему выделили в удел городок Москву на западном пограничье Владимиро-Суздальской земли. Это был самый маленький и самый бедный удел из всего наследия Александра Невского.

Хотя с юридической точки зрения Москва досталась Даниилу не случайно. В ХI веке именно «на Москве» сидели, переменяясь, самые младшие сыновья суздальско-ростовских или владимирских князей. Но в 1238 году будущую российскую столицу разорили и сожгли конники Батыя. После этого Москва пришла в полный упадок, захирела. И пока не возникла экстренная необходимость «пристроить» Даниила, о ней в высоких политических кругах Руси давно никто не вспоминал. Собственного князя в Москве не было уже около полувека.

Александрович

Блаженны кротцыи, яко тии наследят землю.

Мф. 5, 5

Советники рекомендовали Даниилу требовать передела Александрова наследства. Однако молодой князь остался доволен своей вотчиной. Он не стремился искать себе иных приобретений, отнимать города у других князей. Вместо этого он постарался превратить свою маленькую вотчину в цветущий удел. Ко времени Даниила относится первое каменное строительство в Москве и расширение границ города. Он украсил Москву многими зданиями и храмами, а на берегу Москвы-реки построил деревянную церковь в честь преподобного Даниила Столпника и при ней основал первый в Москве монастырь (ныне Даниловский), в котором была собрана первая московская библиотека.

Характерная черта правления Даниила — преодоление единоличности власти. Вступив на престол в двенадцать лет, он начал править с помощью ближних бояр-наставников, как впоследствии и другой князь-сирота — Иван Грозный. Однако, в отличие от Ивана Грозного, который, придя в возраст, отверг привитый ему воспитателями принцип соборности в управлении государством, князь Даниил сохранил постоянное советование с боярской аристократией как стиль своего правления. Мало того, Даниил начинает собирать, то есть приглашать к себе на службу, оставшихся в живых седовласых бояр и слуг своего отца Александра Невского. Приглашает на самых выгодных условиях. Зовет на службу и их подросших сыновей, чем еще больше поднимает свой авторитет в глазах русского народа как наследник Александра.

Меч миротворца

Блаженны миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся.

Мф. 5, 9

Подобно своему отцу, князь Даниил отличался не только воинской удалью и храбростью, но также кротостью и миролюбием. Благодаря этим качествам князю часто удавалось предотвращать кровопролития между братьями.

Будучи вовлечен в усобицы — сначала между старшими братьями Дмитрием и Андреем за великое княжение, потом между Андреем и другими удельными князьями, — он держал себя умеренно и осторожно, берег свою совесть и старался гасить ссоры любовью. После княжеского съезда в Дмитрове из всех князей только один Даниил Московский искренне примирился с Андреем.

Однако, когда Андрей проявил очередную несправедливость и попытался завладеть городом Переславлем-Залесским, вотчиной брата Димитрия, князь Даниил смело встал на защиту справедливости. Он собрал ополчение и вместе с другими братьями вышел навстречу Андреевым войскам. В тот раз стремление к миру победило и кровопролития удалось избежать. Братья заключили мир.

В 1301 году на съезде русских князей в Дмитрове опять разгорелась ссора между братьями, и именно юный Даниил призвал к справедливости и убедил братьев разойтись полюбовно.

Даниил никогда не брался за оружие, чтобы захватить чужие земли, никогда не отнимал собственности у других князей. Но когда в 1300 году рязанский князь Константин решил подчинить себе Московское княжество и призвал себе на помощь ордынское войско, князь Даниил, не дожидаясь нападения, пошел со своим войском к Рязани, разбил неприятеля, взял в плен Константина и истребил множество ордынцев. Немаловажно, что то была первая русская победа над войском Золотой Орды! Победа негромкая, но замечательная — первый прорыв к свободе Руси от монгольского ига.

Разбив рязанского князя, Даниил не воспользовался победой, чтобы отобрать его земли или захватить богатую добычу, как это часто случалось в те времена, а показал пример нестяжания и братолюбия. Он поместил у себя в Москве брата не как пленника, а как гостя и совершенно примирил его с собой.

Богоснабдимый

Добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю.

Мф. 25, 21

Довольный своим тихим жребием, Даниил не отнимал чужого ни насилием, ни коварством. И Господь неожиданно благословил его куда большим владением. Племянник Даниила, Иван Дмитриевич, не простивший старшему дяде Андрею Александровичу разорения Переславля, умирая бездетным в 1302 году, завещал город своему младшему дяде — Даниилу Александровичу. С этого княжеского завещания и начался рост Московского княжества. Да еще какой рост! В то время область Переславская, в которую входил и богатый Дмитров, считалась второй после Ростова во Владимирском великом княжении — как по числу жителей, так и по славе и крепости главного города.

После этого события современники назвали Даниила Богоснабдимым, подчеркивая этим прозвищем, что Сам Бог, видя благочестие и бескорыстие Своего слуги, изменил его положение «третьеразрядного князя». Прочие князья дивились тому, что такой значительный удел присоединен к «малому и убогому» городку Москве.

Интересно, что, получив Переславль, Даниил не стал переносить столицу княжества, как ожидали, в более сильный и многолюдный Переславль, но присоединил его к «провинциальной» Москве. Этим актом, по сути, и было положено начало объединению Русской земли в единую державу именно вокруг Москвы.

И все-таки — великий князь

Даниил не искал достоинства великого князя, но оно досталось впоследствии сыновьям и внукам его. Совсем скоро скудный московский удел станет Великим княжеством Московским, а сам Даниил еще при жизни без кровопролития, интриг и междоусобных браней начнет именоваться в письмах и летописях великим князем Московским. В последний год своей земной жизни великий князь Даниил оставил великое княжество сыну, Ивану Даниловичу Калите, и удалился в основанный им монастырь, приняв иноческий постриг и великую схиму. В 1303 году он скончался, завещав похоронить себя не по-княжески, а как простого инока — на братском кладбище обители.

Надежность Москвы

Решающую роль в возвышении Москвы сыграл и прирост населения. В тихую, но стабильную и надежную Москву, свободную от междоусобиц, переселялись. Эту же политику привлечения народа на свои земли продолжил, кстати, и сын Даниила — Иван Калита. Именно благодаря его усилиям в начале ХIV века после полного разорения («из-за частых хождений с князем в Орду, из-за частых набегов татарских на Русь, из-за частых посольств татарских, из-за многих даней тяжких и сборов ордынских, из-за частого недостатка в хлебе») переселились в Московское княжество родители 12-летнего отрока Варфоломея — боярин Кирилл и его жена Мария. И вскоре тихий московский удел озарился подвигами преподобного Сергия — игумена земли Русской, что многократно увеличило славу Москвы не только на Руси, но и по всему миру.

Центр притяжения, поддержка Церкви

За постоянное стремление к единению и миру и в народе, и среди аристократии уважали и любили князя Даниила. Его приглашали на княжение в богатый Великий Новгород. Но Даниил остался верен своей первой вотчине — маленькой Москве.

Русские митрополиты поддержали направление князя Даниила. Уже при его сыне Иване в Москву переехал жить русский первосвятитель митрополит Петр, благословив тем самым стремление московских князей к собиранию русских земель вокруг Москвы.

«Всё это заслуга Даниила, который первым начал собирать Русь, — рассказывает о князе известный московский историк Владимир Леонидович Махнач. — Такая, знаете, тихая, скромная, провинциальная, захолустная гениальность государственного деятеля. Начал Даниил собирать на службу, насколько только мог, потомков бояр своего великого отца Александра. Потом Иван Калита, который это продолжил. Что значит “Калита”? Только ли “сумка с деньгами”, ведь собирал он не столько деньги — собирал людей? Вот еще почему победила Москва. Успешнее мечей работала молва, и последний холоп видел, что Даниил — сын Александра Невского, а его бояре в основном сыновья бояр Александра Невского. Вот в чем величие Даниила и его потомков — Ивана Калиты, Симеона Гордого, Димитрия Донского. Их трудами созидалась потихонечку единая Русь. Хотя решали не они. Решали Церковь и народ русский».

А почему не Вильна?

Действительно, почему? Богатая, знатная, славная, с отличной армией и развитым государственным аппаратом. Свои размышления продолжает историк Владимир Махнач: «Вспомним, какой веры были Ольгерд и Гедимин, сколько раз меняли религию Витовт и Ягайло. В ситуации выбора Русская Церковь и русский народ предпочли пусть более слабую, но более ортодоксальную и более укорененную в Православии Москву неустойчивой, колеблющейся между язычеством (литовцы — последние, кстати, язычники Европы!), католичеством и Православием Вильне. А будь великокняжеский дом Гедимина столь же ревностным в Православии, как московские князья, ни на секунду не усомнюсь, была бы сегодня единая Россия со столицей в Вильне. Было бы именно так: Церковь и народ предпочли бы сильнейшего, а в ХIV веке сильнейшей была не Москва, а Вильна. Вселенская Церковь тоже наверняка предпочла бы могущественную Вильну, если бы та была верна Православию».

Сегодня мы, к сожалению, не имеем возможности побеседовать с князем Даниилом Московским и взять у него интервью. Но, изучив его житие и связанные с ним исторические работы, мы все-таки получили подробные ответы на свои вопросы:

— как стать успешным «в долгую», то есть по-настоящему?

— по каким законам строится честная карьера?

— каким образом ведется долговечная политика?

Литература

1. Карамзин Н.М. Предания веков. М.: Правда, 1989. 768 с.

2. Хозяин Москвы: Святой благоверный великий князь Даниил Московский и его монастырь. Акафист святому благоверному князю Даниилу / Под ред. В.Ю. Малягина. М.: Даниловский благовестник, 2001. 112 с.

3. Махнач В., Владимиров Л. Параметры христианской политики. М.: Одигитрия, 2000. 126 с.