Маме

Читай стихи под пенье птиц
Рассвету за окном.
Душа не в шелесте страниц,
А в голосе живом.

Она открыта, словно храм,
Любви и красоте.
Читай деревьям и цветам,
Читай речной воде.

И сойка засвистит в ответ,
И полон звуков лес,
И жизнь не мимолетный свет,
А чудо из чудес.


Волк

Я волка приручил,
Он спал у ног моих.
И пищу, и тепло
Делили на двоих.

Зверь Одина служил
Мне на краю земли,
Где скалы, и снега,
И океан вдали.

Не верил в духов я,
Не верю и теперь,
Но в темноту рычал
И скалил зубы зверь.

И отступила тьма
Полярною весной,
Вернулся к людям я,
Волк не пошел за мной.

В те дни казалось мне,
Я понимал язык
И ветра, и волны,
И дикий волчий рык.

Жизнь бьется как в сетях,
И что за дар мне дан,
И где тот край земли,
И льды, и океан?


* * *
Когда ты выходишь из пены морской,
Созвездья мерцают у ног
И россыпью млечной спешат за тобой,
Бросаясь под влажный песок.
И море, что помнит о древних богах,
Вскипая, шумит за спиной.
И как, поднимая тебя на руках,
Укрыть от печали земной?
Забудем на миг, что бессмертия нет,
Что все ускользает, как сон,
И встретим как боги холодный рассвет
У моря, где плавал Ясон.


* * *
Еще закат цепляется за крыши
И на бульваре саксофон играет,
Но в горнем мире нас никто не слышит,
А если слышит, то не понимает.

Порхает мотылек, смеются дети,
День догорел багровой полосою...
Мой голос в пустоту уносит ветер,
Развеет в поле над плакун-травою...


* * *
Ворвутся звуки... Скрябина играют.
И вижу за распахнутым окном,
Как грозовые тучи проплывают
И тротуары мокнут под дождем.
Мелькнет трамвай...
                                                 И женщина не знает,
Спеша в сапожках, что гляжу вослед,
А ветер ветви мокрые качает
И гонит тучи... И просвета нет...



* * *
Уйду... И исчезнет со мной мирозданье,
Закончатся войны, земные страданья,
Но жаль позабыть каблучков твоих стук...
Хоть счастье давно ускользнуло из рук,
Оно затерялось в беззвездной ночи,
Где голос дрожит, словно пламя свечи.
И старая церковь видна за окном,
И капает с крыш в переулке пустом...
Но если бесследно все канет со мной,
Кто прах мой развеет над темной водой
Под северным небом, в беззвездной ночи,
Кто прах мой оплачет у белой свечи?



* * *
В половецкой степи, у костра
Отдохнуть бы за кружкою чая.
Не пылят с Приазовья ветра,
Див не кличет, беду предвещая.

Но качнутся к земле ковыли,
И цикады умолкнуть не в силах,
И лежат в придорожной пыли
Валуны на забытых могилах.

И такая нахлынет тоска,
Словно знаю по тайной примете,
Что кровавая гибель близка
И ковыль отпоет на рассвете.

Коршун кружит над пылью степной
И замрет, провожая в дорогу,
И пойду с рюкзаком за спиной,
И отпустит тоска понемногу...