В своей статье «Уранополитизм и настоящее небесное гражданство», опубликованной в мартовском номере журнала «Москва» (2026 год), я писал о том, что так называемые уранополиты («небесные граждане» с греческого), противопоставляющие христианство патриотизму, выдирают библейские (апостольские) цитаты из контекста для оправдания своего заблуждения. Другими словами, будучи сами вроде бы православными, поступают подобно неопротестантам.

Но точно так же они неправильно толкуют Святых Отцов, выдавая их цитаты, вырванные из контекста, как антипатриотические. Так, например, на сайте «Уранополитизм. Небесное гражданство» читаем: «...общий контекст и направление святоотеческой мысли рассматривает христианина как странника на земле, а землю как место изгнания, место странствия, “гостиницу”, то есть несовместимы с патриотизмом, даже когда речь прямо не касается вопроса земного отечества, а идет вообще о земной жизни. Ведь все, что касается земли и земной жизни вообще, также относится и к любому земному отечеству в частности, в том числе и к России».

И таких высказываний можно привести много. Например: «Да пожелаем отряхнуть от себя бедствия и выйти из лукавого века, не иметь беспрестанного странствования и возвратиться к тому отечеству и природному нашему дому. Ибо здесь, на земле, мы — странники и пришельцы» (Свт. Амвросий Медиоланский. «О смерти брата». Кн. 1).

Каким образом мысль св.  Амвросия подтверждает уранополитическую мысль — неясно. Для любого христианина нынешняя жизнь является подготовкой к жизни вечной, но почему это должно противоречить любви к Отечеству? Ведь для самого св. Амвросия Медиоланского на самом деле в этом не было никакого противоречия.

Неслучайно в трактате «Об обязанностях священнослужителей» (глава 27) тот же святитель говорит:

«127. Справедливость же требует, чтобы мы прежде всего любили Бога, затем отечество, далее родных и, наконец, всех [остальных] людей. Учительницей в этом случае является сама природа, так как с самого начала сознательной жизни, когда [в нас] только что начинают проявляться чувства, мы уже любим жизнь, как дар Божий, любим родственников, а затем равных нам [по положению], с которыми мы желали бы составить сообщество... <...>

129. И так ясно, что как эти, так и другие добродетели являются между собой тесно связанными. Ведь и храбрость, которая или защищает на войне отечество от варваров, или в обыденной жизни вступается за слабых или за товарища [при нападениях] разбойников, исполнена справедливости...»

Как видим, любовь к земному отечеству у святителя никак не противоречит вере в то, что наше «жительство», по апостолу Павлу, на небесах. И так же как и апостол Павел, святитель противопоставляет небесное отечество вовсе не патриотизму, а привязанности к земным благам. Такой же смысл в основном и в других приводимых нынешними «небесными гражданами» «уранополитических» цитатах Святых Отцов, как древних, так и более близких нам.

Но если с цитатой св. Амвросия и другими подобными все ясно, то вот с одной цитатой св. Григория Богослова на первый взгляд сложнее. Против патриотов уранополиты приводят следующий отрывок из «Слова 33» св. Григория Богослова: «У всех одно отечество — Горний Иерусалим, в котором скрыта жизнь наша. У всех один род, и если угодно смотреть на дольнее — это прах, а если на высшее — это дыхание, к которому мы стали сопричастны, которое заповедано нам хранить и с которым должно предстать на Суд и дать отчет в соблюдении горнего нашего благородства и образа. Поэтому всякий благороден, кто сохранил это дыхание добродетелью и стремлением к Первообразу, и всякий не благороден, кто осквернил его пороком и принял на себя чужой образ — образ Дракона. Земные же эти отечества и породы суть только забава нашей временной жизни и лицедейства. Ибо и отечеством именуется то, что каждый украл или насилием, или собственным бедствием и где все одинаково странники и пришельцы, сколько бы мы ни играли названиями».

По мнению уранополитов, сия цитата прямо опровергает патриотизм, любовь к отечеству земному, поскольку св. Григорий довольно четко говорит, что у всех только «одно отечество — Горний Иерусалим» (недаром сама заметка, в которой о. Даниил приводит эту цитату, называется «Уранополитизм или патриотизм»). Однако в другом «Слове» («Слово 21. Увещательное послание к Геллению о монахах»), обращаясь к правителю Геллению, св. Григорий говорит нечто иное: «Вифлеем стал между первыми городами; и моему малому граду дано быть новым Вифлеемом. Тот славен был рождением Христовым, а мой славен Христовыми друзьями. Такой в моей стране воссиявает пред тобою новый сонм, подобный тому, какой произвела Армения — ваше отечество, страна, украшающаяся добрыми сынами, как многим превосходящая другие страны, так особенно славная тем, что в ней много не познавших уз супружества!»

Итак, мы видим, что св. Григорий на самом деле дорожит своим родным малым городом, прославляя его, сравнивая его с Вифлеемом, и также прославляет отечество своего адресата, славное многим, и особенно — благочестивыми монахами. А ведь следуя логике уранополитов, превратно понимающих цитату из «Слова 33», можно вполне заключить, что на самом деле у св. Григория с Геллением (и вообще со всеми людьми) только одно отечество — Горний Иерусалим и потому нет повода прославлять оба земных отечества.

Так же замечательно «Письмо к Софронию 26. К нему же (108)», в котором святитель просит покровительства Евдоксию, сыну ритора Евдоксия: «Почитать матерь — дело святое. Но у всякого своя матерь, а общая для всех матерь — родина. Ее почтил ты, правда, блистательностью своей жизни во всех отношениях; но почтишь и еще, если теперь уважишь меня, вняв моей просьбе. В чем же моя просьба? Без сомнения, ты знаешь красноречивейшего в нашем отечестве ритора Евдоксия. Его-то сын, скажу коротко, другой Евдоксий, и по жизни, и по дару слова, предстает теперь перед тобой. Поэтому, чтобы сделаться тебе еще более именитым, будь благосклонен к сему человеку, в чем ни попросит он твоего покровительства. Ибо стыдно тебе, когда ты стал общим покровителем своего отечества и многим оказал уже благодеяния, присовокуплю, что и еще многим окажешь, не почтить преимущественно перед всеми того, кто превосходит всех даром слова, не почтить и самого красноречия, которое если не по другому чему, то потому уже, что оно справедливо восхваляет твои добродетели».

Это вроде бы несколько расходится с его же словами о том, что земные отечества «суть только забава нашей временной жизни и лицедейства». Так в чем же причина противоречий у святителя Григория Богослова? Если прочесть «Слово 33» целиком, то становится ясно, что процитированный отрывок из него (вырванный из контекста) не имеет абсолютно никакого отношения к полемике с патриотизмом. Слово это направлено против ариан, которые, кстати, большим патриотизмом не отличались (судя по «Слову 33» св. Григория, ариане охотно использовали против своих православных соотечественников враждующих с Византией «варваров»).

В этом «Слове» св. Григорий говорит о себе: «...я — человек малый, имеющий незнатное отечество...»

Какое же «незнатное отечество» было у гражданина великой империи? Причем отечество, отличное от отечества ариан (тоже граждан Византии), с которыми полемизирует св. Григорий? На самом деле под незнатным отечеством св. Григорий имел в виду не Византию, а малую родину. И даже, судя по всему, не Каппадокию (область), а город, в котором он сам жил: «Говорят, у тебя город мал, и не город, а пустое, скучное и малолюдное селение. Но если это худо, наилучший, то здесь я более пострадал, нежели сам действовал. И ежели терплю не по своей воле, то я несчастен (пусть это будет сказано), а ежели терплю добровольно, то я философ. Что ж это за обвинение, ежели никто не порицает дельфина за то, что живет не на суше, и вола за то, что водится не в море, и угря за то, что он животное земноводное? А у нас, говоришь, есть стены, и зрелища, и конские ристалища и царские дворцы, красота и величие портиков... многолюдное торжище, волнующийся народ, похваляемое собрание мужей благородных. Но почему не говоришь о выгодах местоположения, о том, что суша и море как бы спорят друг с другом, кому из них больше принадлежит город, и своими дарами обогащают этого царя городов?.. А меня вводил в заблуждение Самуилов Армафем (1 Цар. 1, 1) — это малое отечество великого, вводил тем, что не обесчестил собой пророка и стал знаменитым не столько сам по себе, сколько через него, не послужил ему препятствием и быть посвященным Богу до рождения, и пророчествовать, провидя задолго перед тем (Ис. 41, 26), даже не это одно, но помазывать царей и священников и судить тех, которые происходили из знатных городов...»

Но главное даже не в этом. Главное в том, что под словом «отечество» св. Григорий подразумевает территорию, землю, а не народ, на ней проживающий. Даже в Священном Писании у слова «отечество» два значения. Первое — это место, в котором ты родился или живешь — «земля отцов». Второе — народ, племя: «Для сего преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3, 14–15). Если кто-то не понял, пусть посмотрит толкование блж. Феофилакта Болгарского. Между тем для патриотов на первом месте стоит народ, а не территория.

Следует указать на также очень важные слова в том же отрывке, что цитирует о. Даниил: «Ибо и отечеством именуется то, что каждый предвосхитил или насилием, или собственным бедствием и где все одинаково странники и пришельцы, сколько бы мы ни играли названиями; и благородным родом называется или издавна богатый, или недавно разбогатевший, напротив, неблагородным — который ведет начало от родителей, или по несчастию, или по любви к справедливости бедных. Ибо можно ли назвать издревле благородным, что частью начинается ныне, а частью разрушается и одним не дается, а другим приписывается?»

Итак, о чем же речь в этом отрывке? На самом деле св. Григорий говорит о том, что неважно, из какого отечества (знатного или незнатного), из какой малой родины происходит тот или иной человек. Судя по всему, оппоненты великого каппадокийца попрекали его тем, что он провинциал (Каппадокия — все-таки провинция, то есть «незнатное отечество» по сравнению с тем же Константинополем). И в наши дни в России некоторые столичные жители задирают нос перед провинциалами. Очевидно, что в этой цитате утверждается именно равенство перед Богом провинциалов и тех, кто родом из Нового Рима, так как небесное отечество у них одно. Для большей наглядности тут же св. Григорий говорит о том, что нет разницы между представителями знатных родов и бедняками. Впрочем, если бы даже речь шла об отечестве как другой стране, а не области одной и той же империи, то суть от этого не менялась бы. Гордиться тем, что ты принадлежишь к великому народу, и задирать нос перед тем, кто принадлежит к народу «незнатному», — вовсе не патриотизм, а обычное превозношение над ближним. Есть люди, которые даже свою принадлежность к Церкви используют как повод для превозношения. От того, что они превозносятся своей религиозной принадлежностью, а не национальной, гордыня не перестает быть гордыней.

Вопреки ложному утверждению уранополитов, ни у кого из патриотически настроенных православных христиан нет ни малейшего сомнения в том, что небесное отечество выше земного. Просто если патриотизм, как о том говорят «Основы православной концепции Русской Православной Церкви», есть «один из способов проявления любви к ближнему», то, соответственно, служение отечеству земному есть один из способов достичь отечества небесного.