* * *
Эхо каменного века
Оглушает человека.
И живет он, глух и нем,
Невменяемый совсем.

Эхо каменного века
Вдохновляет человека.

Он ломает все подряд,
Камни по ветру летят.

Эхо каменного века
Догоняет человека.

Он страдает и дрожит:
Он уже не убежит.

Эхо каменного века
Вопрошает человека:

«Чижик-пыжик, где ты был?» —
«На Игарке водку пил...

На Игарке водку пил,
И в Бишкеке водку пил,
Все на свете позабыл,
Всех на свете разлюбил...»

На дворе кирпичный век.
Ропщет бедный человек.


Коммунальный коридор

Вошел. Потемки. Спотыкаешься.
Взрываешься мажорной гаммою...
И ничему не удивляешься:
Давно забыл про это самое...

Ни зги не видно в помещении.
Душа томится и смущается...
А при нормальном освещении
Совсем другое получается...

Не верь себе, не верь предателям,
Не соблазняйся темнотою!
Ты щелкни, щелкни выключателем,
Увидишь многое такое...

Мир не разгадан до сих пор...
Тоннель, пещера, коридор.


* * *
Облака, плывущие по лужам,
Прогоняют мимолетный страх...
Я сегодня выпил и простужен
На осенних золотых ветрах.

Я немного в жизни понимаю,
Но бывает пасмурно в груди,
И тогда я снова вспоминаю,
Что не стоит никого судить.

Я и сам достоин сожаленья,
У меня не ясные глаза,
Но и я свое имею мненье
И хочу чего-нибудь сказать:

Граждане, минуточку внимания!
Жизнь везде — от облацев до дна,
Кошка тоже — всякое дыхание,
Несмотря на то что хищница она.


* * *
Наши ночи все длиннее,
Наши письма все короче.
Осень. Новая Гвинея.
Попугай свободы хочет.

Жизнь от выдоха до вдоха.
Жизнь отныне и вовеки.
Осень. Новая эпоха.
Попугаю скучно в клетке.

Но сквозь утренний туман,
Сквозь надежды и сомненья
Улыбается зима.
Людям, птицам и растеньям...

Меньше дни, огромней ночи,
Нехорошая погода.
Попугай свободы хочет.
А зачем ему свобода...

Осень. Новая Гвинея.
Очень Новая Гвинея!


* * *
Зима — такая проза!
Обида, неуют.
Как будто без наркоза
Листаю жизнь свою.

Зима — сплошная травма.
Темно и трудно жить.
Зима — такая правда!
Страшнее всякой лжи.

Зима — такое дело...
Огнем она гори...
В ней черное на белом
И серое внутри.


* * *
Глохнет радиолокация,
Умножаются сомнения.
Говорят, что гравитация —
Результат грехопадения.

Говорят и улыбаются.
Вероятно, ошибаются.

Энтропия и подробности.
Атмосфера и эфир.
От избытка ложной скромности
Одурел подлунный мир.

Сновиденья повторяются,
Здравотдел тревогу бьёт,
Кто-то молится и кается,
Кто-то лечится и пьёт.

Как прожить, не ошибиться нам?
Не испортить звукоряд...

Ходит по лесу милиция.
По малину, говорят.


* * *
Сколько всего выпито!
Водка, антибиотики...
Но — перемена климата:
Из наших лесов в тропики!

Не суета тленная,
Не хоровое пение...
Будет во всей вселенной
Слышно мое шипение.

Бестолочь я и злюка...
Но исправляюсь славно:
Был я у нас гадюкой,
Стану у них удавом!

Не пройдет и не забудется.
Ни удачи, ни грехи...
Стадион, деревья, улица.
Орхидеи, лопухи.

В синем небе бродят кактусы,
А в полях — одна герань...
За бортом пугают градусы —
На два ниже, что вчера.

Время сырости и сытости.
В романическом бреду
Дни пройдут, и дети вырастут,
Потому что дни пройдут.


* * *
Все любили, всех любили
В целом мире... Там и тут...
Миллиарды «жили-были» —
Где теперь они живут?

Может, кто-то в Петрограде?
Может быть, на Соловках?
И в Сибири, и в Канаде...
Или просто в облаках.

Говорят, что каждый третий...
А другие — прах и персть...
В тесноте тысячелетий
Всем на свете место есть.

Всем, которые любили...
Для того и жили-были...


* * *
Что случилось вдруг со мной?
Подведение итогов?
Мир окрестный, мир земной...
Продолжение другого...

Двор ночной. Мерцанье звезд.
Среди яблонь и берез,
Простодушная до слез,
Ходит кошка, носит хвост.


* * *
По законам новейшей науки
Нас постигла тоска и смущенье.
Говорят, угрожают разлуки.
В городах и в мозгах разрушенья.

Гаснут свечи, и рушатся связи.
На кустах догорает листва.
От избытка чужих безобразий
Стынет кровь и болит голова.

Говорят, все погибнет и канет...
Все раздавят железные танки.
Собираю воздушные камни,
Буду строить воздушные замки.