Александр Дмитриевич Бланк (1799–1870), врач и надворный советник, вошел в историю российской медицины как один из первых бальнеологов — специалистов по лечению минеральными водами, а его дочь, Мария Александровна, стала матерью Владимира Ильича Ленина. Почему Александр Дмитриевич решил поселиться со своей семьей в Казанской губернии? Где семья Бланка жила до покупки имения в деревне Кокушкино?

Мой коллега Сергей Костромин, член Союза журналистов России, краевед, депутат Златоустовского городского собрания (с 1996 по 2005 год), первый заместитель председателя Собрания депутатов (с 2005 по 2009 год), советник главы Златоустовского городского округа, поделился своим воспоминанием:

«В 1971 году мне посчастливилось познакомиться с краеведом Владимиром Трусовым. Трусов долгое время работал в Златоустовском краеведческом музее, и часть материалов, которые в то время никого не интересовали и находились в запасниках, он вынес к себе домой. Мой отец, Владимир Александрович Костромин, также был известным в городе краеведом, автором книги “Золотые звезды Златоуста” и дружил с Трусовым. Кроме этого, оба были коллекционерами, обменивались монетами, орденами, медалями, а также марками. В том же 1971 году Владимир Николаевич показывал отцу и мне документы, которые он изъял из музея, касающиеся деда Владимира Ленина — Александра Бланка. Из них следовало, что Бланк по предписанию главного начальника Уральских заводов от 30 июля 1845 года был перемещен на службу в Златоустовские заводы и определен на должность доктора по Златоустовской оружейной фабрике 1 сентября 1845 года. Директором фабрики в то время был генерал-майор Павел Петрович Аносов, являвшийся одновременно и горным начальником всех заводов Златоустовского округа.

На Златоустовской оружейной фабрике существовал в то время госпиталь на сорок коек. 26 июня 1846 года Павел Аносов назначает Бланка медицинским инспектором златоустовских госпиталей и выделяет ему лес для строительства новых больниц на заводах Златоустовского горного округа.

В феврале 1847 года Павла Аносова назначают Томским губернатором и главным начальником Алтайских горных заводов. Новый горный начальник и директор Златоустовской оружейной фабрики генерал-майор Валериан Бекман 24 февраля 1847 года снимает Александра Бланка с его должности и переводит на должность доктора Златоустовской оружейной фабрики с окладом 571 рубль 80 копеек в год. Однако вскоре Бланк уходит на пенсию, равную всего лишь половине его заработка — 285 рублей 90 копеек. Такая маленькая пенсия была установлена из-за недостаточного срока службы. До срока, дававшего право на пенсию, равную окладу, не хватило трех лет.

Причиной досрочного ухода Бланка на пенсию послужил конфликт с новым горным начальником и директором оружейной фабрики генерал-майором Бекманом. Конфликт возник из-за исчезновения леса, который Бланк получил от Павла Аносова для строительства больниц на заводах Горного округа. Из-за досрочного выхода Бланка на пенсию уголовное дело не завели, и он перебрался подальше от скандала, в Казанскую губернию. Эти документы были у Владимира Трусова, который показывал их нам. К сожалению, после смерти Трусова, в 90-х годах прошлого века, его квартира была ограблена, и исчезли не только коллекции монет, орденов и марок, но и все архивные документы».

Услышав эту детективную историю, я начал искать документы, которые могли бы подтвердить рассказ Сергея Костромина о причине досрочного увольнения Александра Бланка со Златоустовской оружейной фабрики и уточнить дату его приезда в Казанскую губернию. В Архиве Златоустовского городского округа (ЗГО) я получил копии необходимых документов. Попробуем с их помощью восстановить последние месяцы пребывания Бланка в Златоусте.

В формулярном списке о службе медико-хирурга, надворного советника Александра Бланка, составленном главной конторой оружейной фабрики Златоустовских заводов 18 июля 1847 года за № 7985, последняя запись гласит: «Перемещен на должность доктора Златоустовской оружейной фабрики 24 февраля 1847 года» (с 26 июня 1846 года Бланк занимал должность медицинского инспектора Златоустовских госпиталей. — В.У.). Возможно, причиной перевода Александра Дмитриевича на должность доктора и его последующего досрочного увольнения стал конфликт с новым директором Валерианом Бекманом из-за исчезновения леса, о котором сообщил Сергей Костромин. Но Бланк из-за личных качеств мог не сработаться с Бекманом. Мария Александровна дала отцу следующую характеристику: «Это был человек передовой, идейный, сильный и самостоятельный, чуждый всякого карьеризма и прислужничества. Черты эти влияли на его отношения с начальством, на сработанность с ним, и Александр Дмитриевич переменил за время своей служебной деятельности немало мест». В формулярном списке, который хранится в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб), в деле «Формулярные списки горных, классных, гражданских и медицинских чиновников Златоустовских заводов и оружейных фабрик», есть дополнение: «Имеет знак отличия беспорочной службы за 15 лет. Получает жалованье 571 р. 80 коп. Пенсия 285 р. 90 коп.» (ЦГИА СПб. Ф. 1349. Оп. 1. Ед. хр. 56).

Приведенные сведения не укладываются в версию о халатности или краже леса, однако веская причина для увольнения и переезда все же существовала. Бланк вряд ли бы решился на досрочное увольнение и переезд в Казанскую губернию добровольно, имея на руках шестерых детей. Бывший начальник Павел Аносов предлагал Александру Бланку поехать с ним на Алтайские заводы. Однако тот предпочел остаться в Златоусте. Но спустя несколько месяцев, 26 сентября 1847 года, Бланк подал рапорт в Главную контору Златоустовских заводов о своем отъезде в Казань и о «высылке» ему жалованья: «Отбывая для приискания себе должности в г. Казань, всепокорнейше прошу Главную контору сделать распоряжение о высылке мне в г. Казань следующего жалованья от здешних заводов, на что изъявил свое согласие и Господин Горный Начальник полковник Бекман» (Архив ЗГО. Ф. И-24. Оп. 1. Д. 1233. Л. 113). В рапорте Бланк указывает, что отправляется в Казань на поиски работы, так как ему не хватает трех лет до пенсии.

19 октября 1847 года, находясь в Казани, Александр Дмитриевич обратился к горному начальнику Златоустовских заводов Бекману с жалобой на задержку выплаты жалованья и указал свой казанский адрес: «Милостивый Государь, Валериан Александрович! Хотя я не имел чести служить под Вашим начальством, за всем тем я имел удовольствие пользоваться Вашей благосклонностью в Златоусте. Согласно Вашему соизволению, я подал в Главную контору рапорт, прося о высылке мне жалованья в город Казань. Так как я удовлетворен жалованьем только по 1 октября, имею честь всепокорнейше просить Вас, будьте так добры и прикажите прислать мне жалованье за октябрь месяц. В получении коего имею честь представить расписку. Квартирую в Красной улице, дом вдовы Романовой, в г. Казани. С истинным высокопочтением и совершенною преданностью, милостивый Государь, Ваш покорнейший слуга Александр Бланк» (архив ЗГО. Ф. И-24. Оп. 1. Д. 1233. Л. 114).

Из этого документа следует, что с октября 1847 года Александр Бланк и его семья из шестерых детей — Дмитрия (16 лет), Анны (15 лет), Любови (14 лет), Екатерины (13 лет), Марии (12 лет), Софьи (11 лет), а также гражданской жены Екатерины Ивановны фон Эссен (1801–1863) жила в Казани. После смерти своей сестры Анны Гроссшопф (1810–1838), жены Бланка, Екатерина Ивановна взяла на себя заботу и воспитание детей. Александр Дмитриевич хотел жениться на Екатерине Эссен. Однако закон запрещал им венчаться, поскольку Екатерина Ивановна (будучи лютеранкой) была крестной матерью дочерей Бланка Марии и Софьи, а также родной сестрой его покойной жены.

Дом, который Александр Бланк снимал в Казани, принадлежал унтер-офицерше Акинье Романовой и располагался на улице Красной, сейчас это улица Большая Красная, 37/2 (в 1859 году здание было утрачено).

Бланк уже обосновался в Казани, когда вышел приказ № 38 от 29 ноября 1847 года по корпусу горных инженеров, подписанный министром финансов Федором Вронченко. В пункте «Увольняются от службы оставшиеся за штатом» среди прочих указана фамилия Бланка: «Высочайшим приказом, отданным по гражданскому ведомству в 5-й день сего ноября. Увольняются от службы оставшиеся за штатом: Златоустовских заводов, на вакансии Доктора, медико-хирург, надворный советник Бланк...» (архив ЗГО. Ф. И-24. Оп. 1. Д. 1233. Л. 405).

На мой запрос в Архив Златоустовского городского округа о пропаже леса, предназначенного для ремонта госпиталя Оружейной фабрики или строительства больниц на Златоустовских заводах в 1845–1847 годах, а также о возбуждении уголовного дела по факту кражи леса я получил следующий ответ: «Сообщаем, что в документальных архивных фондах И-19 “Главная контора Златоустовских заводов и оружейной фабрики”, И-24 “Златоустовская оружейная контора”, И-25 “Горный военный суд”, И-26 “Златоустовский гражданский суд” за 1845–1847 годы сведений об уголовном деле о краже леса, предназначенного для ремонта госпиталя Оружейной фабрики, не обнаружено». Согласно этому документу, Александр Бланк был уволен по причине сокращения штата. Но почему он выбрал Казань для проживания?

Когда я узнал, что сын Бланка, Дмитрий, учился в Казани, то подумал, что это могло стать причиной переезда Александра Дмитриевича из Златоуста в Казань. Однако в аттестате Дмитрия, хранящемся в Национальном архиве Республики Татарстан, указано, что с 20 сентября 1844 года он учился в Пермской гимназии, это исключает версию переезда Бланка, связанную с учебой его сына. Во 2-ю Казанскую гимназию, по адресу улица Лево-Булачная, 48/1, Дмитрий поступил только 22 октября 1847 года и окончил обучение 1 июня 1848 года, получив аттестат с хорошими оценками:

«КАЗАНСКИЙ УЧЕБНЫЙ ОКРУГ

АТТЕСТАТ

Предъявитель сего, Дмитрий Бланк, из личных дворян, имеющий ныне от роду семнадцать лет, обучался в Пермской с 20 сентября 1844 года, а потом во 2-й Казанской гимназии с 22 октября 1847 по 1 июня 1848 года; во все время учения своего был поведения отличного и в преподаваемых предметах оказал успехи:

В Законе Божием,

Священной
и Церковной истории  отличные;

Русской Грамматике
и Словесности            отличные;

Математике                 хорошие;

Физике                         отличные;

Истории                       отличные;

Географии                   хорошие;

В языках:

Латинском                   отличные;

Французском               отличные;

Немецком                    отличные;

В рисовании, черчении

и чистописании           хорошие.

Вследствие того, с утверждения г. попечителя Казанского учебного округа от 1 июня 1848 года за № 2879, предоставляются ему, Бланку, как окончившему с успехом полный гимназический курс, права:

1) на основании § 30 Высочайше утвержденного 25 июня 1834 года положения о порядке производства в чины по гражданской службе, помещенного в ст. 583 св. зак. т. 3, уст. о сл. по опред. от прав. (изд. 1842 года), он производится в чин 14 класса чрез два года,

2) по Высочайше утвержденному 20 ноября 1835 года расписанию, приложенному к ст. 81 того же 3 тома, принадлежит он ко второму разряду чиновников.

В удостоверение чего и дан ему сей Аттестат, за надлежащим подписанием и с приложением печати 2-й Казанской гимназии» (НА РТ. Ф. 977. Оп. п. д. студ. Д. 795. Л. 4, 4 об.).

Александр Бланк мог выбрать для проживания Казанскую губернию, поскольку существует документально не подтвержденная версия, что Екатерина Ивановна какое-то время жила в Казани со своим покойным мужем Константином Егоровичем фон Эссеном и сохранила связи с местным дворянством. Поэтому Бланк мог знать, что в этих местах можно приобрести имение по разумной цене. Прожив почти год в Казани и не найдя работу, Александр Дмитриевич решил заняться сельским хозяйством и купил у коллежского асессора Петра Веригина имение — деревню Янасалы (Кокушкино) неподалеку от города. Кокушкино располагалось на берегах реки Ушни, в 49 верстах (53,3 км) от Казани. Деревня с 1676 года принадлежала дворянам Веригиным. Но из-за финансовых трудностей Петр Веригин вынужден был сдать в аренду, а затем продать родовое имение. В архивном фонде Казанской палаты гражданского суда имеется дело «О совершении купчей крепости на недвижимое с крестьянами имение между коллежским асессором Петром Алексеевичем Веригиным и надворным советником Александром Дмитриевичем Бланком» за 1848 год. Как следует из текста документов, сразу куплю-продажу совершить не удалось. Веригин вел судебную тяжбу с наследниками купцов Войлошникова и Габбасова, а также имел несколько кредиторов, у которых брал деньги под залог имения. В результате на имение было наложено запрещение.

4 августа 1848 года был заключен договор о нижеследующем:

«1. Я, Веригин, отдаю ему, Бланку, на двенадцатилетнее содержание собственную свою деревню Казанской губернии, Лаишевского уезда Янасалы, Кокушкино, с сорока с ней душами дворовых и крестьян с женами и детьми их, после ревизии рожденными, со всем господским и крестьянским имуществом, строением, скотом, птицею и со всем прочим господским имуществом, какое имеется в деревне, и со всею землею, обозначенной в плане Генерального межевания, с лесом, покосами, водами и другими угодьями и вновь выстроенной мельницей о двух поставах на реке Ушне...

2. Я, Бланк, обязан уплачивать ему, Веригину, ежегодно за арендное содержание триста восемьдесят четыре рубля серебром, несмотря на урожай или неурожай...»

По снятии с имения запрещения обязывались Веригин — продать, а Бланк — купить указанное имение, а данный договор уничтожить. Согласно имеющемуся в деле прошению о совершении купчей крепости от 5 ноября 1848 года, запрещение с имения было снято в этом же году, и Кокушкино было продано А.Д. Бланку по цене 240 рублей за каждую ревизскую душу, всего 9600 рублей серебром. Что же касается господского имущества, то оно большей частью находилось в старом, обветшалом состоянии. Общее количество приобретенной земли составляло 462 десятины (1 десятина — 1,09 га). Семья Бланка поселилась в помещичьем доме с колоннами, расположенном на высоком берегу реки Ушни. Дом имел мезонин, верхние и нижние балконы, всевозможные пристройки. Впоследствии, когда дочери вышли замуж и стали приезжать со своими семьями, Александр Бланк построил новый флигель. Вокруг дома был большой сад, в котором росли сирень, липы и березы.

В июле 1848 года Дмитрий Бланк стал студентом юридического факультета Казанского университета. Он поселился у знакомого врача в Казани. По воскресеньям и в праздники Дмитрий приезжал в Кокушкино, где его ждали родственники. Отец радовался, что его сын, надежда семьи и будущая поддержка в старости, получит высшее образование. Но 19 января 1850 года произошла трагедия: в возрасте 19 лет Дмитрий Бланк скончался.

Долгое время считалось, что Дмитрий покончил с собой, не сумев расплатиться с карточными долгами. В Национальном архиве Республики Татарстан хранится дело «О принятии Дмитрия Бланка в студенты Казанского университета». В том деле есть документы, которые указывают на следующее:

«1. Дмитрий Бланк был найден мертвым в доме штабс-капитана Шебалина.

2. Следователь, майор князь Чагадаев, направил запрос ректору университета с просьбой представить медицинское заключение о причинах смерти (тело юноши было отправлено в анатомический театр университета).

3. Подробный отчет медицинского факультета о заключении профессора судебной медицины Георгия Блосфельда: “...причиной неизбежной и безусловной его смерти было отравление стрихнином”, где отмечалось, что студент Бланк страдал “болезненными припадками” и что “отравление учинено самим студентом Бланком, а не постороннею рукою. Самоубийственное отравление студента Бланка было не преступное, но невольное, болезненное, хотя оно и не учинено в припадке умопомешательства...”» (НА РТ. Ф. 977. Оп. л. д. студ. Д. 795. студ. Д. 795. Л. 8. Л. 11, 11 об.)

Истинная причина смерти студента Бланка стала известна, но что толкнуло его на этот шаг, остается тайной. Дмитрия похоронили в селе Черемышеве, на кладбище при Казанско-Богородицкой церкви. Точное место захоронения неизвестно. Вероятно, Дмитрий был похоронен за оградой кладбища, как самоубийца.

В этом же году лаишский земский исправник получил предписание от казанского военного губернатора собрать сведения о поведении, занятиях и образе жизни отставного инспектора Пермской врачебной управы (неправильно названа должность, Бланк ушел в отставку с должности врача Златоустовской оружейной фабрики. — В.У.), который жил в своем имении в деревне Кокушкино:

«6 сентября 1850 г.

Совершенно секретно

Лаишевского уезда в деревне Кокушкино проживает отставной инспектор Пермской врачебной управы Бланк, купивший в недавнем времени эту деревню.

Желая иметь о поведении, занятиях и образе жизни г. Бланка положительные сведения, я предписываю Вашему высокородию донести мне об этом немедленно, присовокупив к этому: кто из посторонних лиц у него бывает и с какой целью.

Если же Вам об этом неизвестно, то можете собрать под рукою совершенно секретно означенные сведения, отнюдь не объявляя о настоящем моем предписании г. Бланку и не давая повода ему о том замечать» (ЦГА ТАССР. Ф. 200. Оп. 1. Д. 3329. Л. 1).

Через месяц Казанский военный губернатор Егор Петрович Толстой получил рапорт от лаишевского земского исправника:

«7 октября 1850 г.

На предписание Вашего сиятельства от 6-го прошедшего сентября за № 577 имею честь донести, что отставной инспектор Пермской врачебной управы Бланк, проживая в имении своем, находящемся вверенного мне уезде в деревне Кокушкиной... ведет себя, как мною дознано от соседних помещиков, скромно. Кроме занятий по хозяйственной части, вероятно, по недостатку получаемого с имения дохода на содержание семейства своего, состоящего, кроме его, из пяти взрослых дочерей и свояченицы, занимается водолечением, для чего проживали у него профессора Казанского университета г.г. Благовещенский и Тхаржевский и чиновник Пермской губернии Кунгурского городского правления Сверчевский. Первые два и последний три месяца, и ныне у него находится для излечения отставной артиллерийский подполковник Николай Николаевич Левашов, но чтобы между ними была какая-либо неблагонамеренная политическая цель, к подозрению в том никаких видов нет. Земский исправник» (ЦГА ТАССР. Ф. 200. Оп. 1. Д. 3329. Л. 2).

Из рапорта следует, что пациенты приезжали к Александру Бланку в Кокушкино даже из других городов России. Это объясняется тем, что Бланк был выдающимся врачом, чьи идеи в медицине опережали свое время. В 1837 году в Санкт-Петербурге врач Бланк работал в городской больнице Святой Марии Магдалины. Он спас от смерти Тараса Шевченко (1814–1861) — украинского поэта, прозаика и живописца. Восемь дней Шевченко находился между жизнью и смертью, но Бланк сумел поставить верный диагноз — асцит — и вернуть поэта к жизни.

Почему военный губернатор проявил интерес к Александру Бланку? Вероятно, причина кроется в том, что 27 ноября 1847 года Александр Дмитриевич подал прошение о присвоении ему и его детям потомственного дворянского звания. Военный губернатор хотел убедиться в политической благонадежности заявителя, недавно приехавшего в Казанскую губернию. В Национальном архиве Республики Татарстан хранится копия определения, выданного Казанским дворянским депутатским собранием:

«№ 40. 1847 года, ноября 27 дня.

По указу Его Императорского Величества в Казанском Дворянском Депутатском Собрании (располагалось в Петропавловском переулке, ныне улица Рахматуллина. — В.У.) слушали прошение надворного советника Александра Дмитриева Бланка, при котором, представляя патент на чин коллежского асессора, копию с формулярного о службе своей списка и шесть метрических свидетельств о рождении детей его, сына Дмитрия и дочерей Анны, Любови, Софии, Екатерины и Марии, выданные из С.-Петербургской Духовной Консистории 20 февраля и 27 мая 1847 года за №№ 832, 833, 834, 835, 2750 и 2751, просит внести его с детьми в подлежащую часть родословной книги Казанской губернии и выдать ему грамоту, а сыну копию с протокола. Из представленных документов видно:

а) патента, что Александр Бланк из штаб-лекарей пожалован в коллежские асессоры 1838 года июля 22 дня;

b) копии с формулярного списка, что он, Бланк, 45 лет, православного вероисповедания, из купеческого звания, по выдержании экзамена удостоен С.-Петербургскою медико-хирургическою академиею лекарем 2-го отделения 1824 года июня 30, определен на службу уездным врачом 1824 года августа 13, награжден чинами: штаб-лекарем 1828 года сентября 26, коллежским асессором — 1838 года октября 14, надворным советником, со старшинством с 1843 года января 13. Вдов, имеет детей: Дмитрия 16, Анну 15, Любовь 14, Екатерину 13, Марью 12 и Софью 11 лет;

с) метрических свидетельств, что дети г. Бланк рождены от законного супружества, а именно: Дмитрий 1830 года сентября 9, Анна 1831 года августа 30, Любовь 1832 года августа 29, Софья 1836 года июля 24, Екатерина 1833 года декабря 25, Мария 1835 года февраля 22 числа...

Определено: как из представленных надворным советником Александром Дмитриевым Бланк документов видно, что он по заслугам своим имеет неопровергаемое право на потомственное дворянство, то Дворянское собрание, руководствуясь вышеприведенными статьями закона, полагает: внести его, г. Бланк, с означенными детьми в третью часть родословной книги и выдать ему грамоту, а сыну копию с протокола. О чем донести установленным порядком и Герольдии» (НА РТ. Ф. 977. Оп. л. д. студ. Д. 795. Л. 6–7 об.).

Род Бланков был внесен в 3-ю часть дворянской родословной книги Казанской губернии по определению Казанского дворянского депутатского собрания от 27 ноября 1847 года и утвержден указом Правительствующего Сената по департаменту Герольдии спустя двенадцать лет — 4 августа 1859 года.

Губернатор мог запросить проверку еще и потому, что помещик Александр Бланк на первом этаже своего дома организовал медицинский кабинет и бесплатно лечил крестьян всей округи. В своей практике Александр Дмитриевич сводил употребление лекарств до минимума. После реформы 1861 года часть земли была выделена в надел крестьянам. Сохранилась уставная грамота, составленная помещиком Александром Дмитриевичем Бланком. По данной грамоте, по сельцу Кокушкино значится: «дворовых — 9 душ и крестьян — 30 душ (считались только мужчины. — В.У.). На каждую ревизскую душу выделялось 4 десятины земли в постоянное пользование. При этом с каждого надела причиталось платить 9 рублей в год и отрабатывать на господской земле мужчинам: 24 дня летом и 16 дней зимой, женщинам: 18 дней летом и 12 дней зимой».

По рассказам Марии Александровны, отец остался в ее памяти яркой личностью как в интеллектуальном, так и в нравственном плане. Он обожал читать, виртуозно играл в шахматы, был веселым собеседником и большим шутником. Александр Бланк воспитывал детей строго, дал им простое, суровое воспитание, чуждое всякого баловства, изнеженности и барства. Анна Ильинична писала: «В воспитании детей он стоял за закаливание, дети одевались легко: в ситцевые платья с короткими рукавами и открытой шеей зимой в довольно холодном деревенском доме. Им давалась простая пища — больше молочного, за мясную пищу Александр Дмитриевич тоже не стоял. Даже взрослыми дочери его не получали ни кофе, ни чая».

Екатерина Эссен, женщина образованная и знающая три иностранных языка, обладала строгим и требовательным характером. Она сумела дать племянницам прекрасное домашнее воспитание. Под ее руководством девочки освоили немецкий и французский языки и научились хорошо играть на фортепиано. За два дня до смерти, 5 сентября 1863 года, Екатерина Эссен приняла Православие. Из метрической книги Богородицкой церкви села Черемышева известно, что Екатерина Ивановна умерла 7 сентября 1863 года (ЦГА ТАССР. Ф. 4. Ед. хр. 10. Л. 296, 297 об., 316, 317 об.).

Это случилось во время медового месяца Марии Александровны и Ильи Ульянова. Как гласит метрическая запись, 5 августа 1863 года вступили в брак «старший учитель Нижегородской гимназии Илья Николаевич Ульянов и дочь надворного советника Александра Дмитриева г-на Бланка Мария Александровна Бланк» (ЦГА ТАССР. Ф. 4. Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 304, 305). Свадьбу, как и предыдущие свадьбы дочерей Бланка, сыграли в Кокушкино. 22 сентября молодожены отправились в Нижний Новгород, где Илья Николаевич получил должность старшего учителя математики и физики в мужской гимназии. Также он стал воспитателем в нижегородском Александровском дворянском институте.

Все дочери с семьями приезжали каждое лето в Кокушкино. Там вместе с семьями двух старших дочерей — Любови, вторично вышедшей замуж за отставного коллежского советника Александра Пономарева, и Анны Веретенниковой — жил Александр Бланк. Перед смертью в 1870 году Александр Бланк успел познакомиться со своим новорожденным внуком Володей. Старшая сестра Владимира Ленина, Анна Ильинична, вспоминала: «Это был высокий, худой старик с сильной проседью в черных волосах, с ясными и живыми черными глазами, обычно ласково относившийся к нам, внучатам, и баловавший нас. В последнее лето помню, как он поднялся раз по лестнице в мезонин кокушкинского дома, где помещалась с нами мать, и как мать поднесла и показала ему нового внука, Володю, родившегося весной этого года. Вероятно, дед осматривал ребенка с точки зрения врача».

Сохранилась актовая запись о смерти Бланка в метрической книге церкви села Черемышева за 1870 год: «Месяц и день смерти: июлий 17. Погребение 18. Звание, имя, отчество и фамилия умершего: прихода села Черемышева, деревни Кокушкино, надворный советник Александр Дмитриевич Бланк, 71 года. От чего умер: от преклонных лет» (ЦГА ТАССР. Ф. 4. Ед. хр. 169. Л. 342 об., 343).

После смерти Александра Бланка его имение в Кокушкине перешло к наследникам. Дочь Любовь Александровна, в замужестве Ардашева, а затем Пономарева, по завещанию унаследовала мукомольную мельницу с двумя поставами, расположенную на реке Ушне. Вместе с мельницей ей достались 13 десятин земли и все постройки. Земля площадью 432 десятины находилась в общем владении Любови Александровны Пономаревой, ее сестры Анны Александровны Веретенниковой и их племянников Залежских.

Хотя имение Александра Бланка перешло в наследство только двум его дочерям — Любови и Анне, летом сюда продолжали приезжать отдыхать их сестры с семьями. Анна Ульянова-Елизарова вспоминала: «Задолго начинали мы мечтать о поездке в Кокушкино, готовиться к ней. Лучше и красивее Кокушкина, деревеньки действительно очень живописной, для нас ничего не было. Думаю, что любовь к Кокушкину, радость видеть вновь эти места передалась нам от матери, проведшей там свои лучшие годы. Конечно, деревенское приволье и деревенские удовольствия, общество двоюродных братьев и сестер были и по себе очень привлекательны для нас. Особенно позднее, после стен нелюбимых нами казенных гимназий, после майской маеты с экзаменами, лето в Кокушкине казалось чем-то несравненно красочным и счастливым».

Владимир Ильич посещал Кокушкино тринадцать раз с 1870 по 1887 год. В книге «Встречи с Лениным» русский публицист и философ Николай Валентинов (1879–1964) делится воспоминаниями Ленина о Кокушкине: «Я тоже живал в помещичьей усадьбе, принадлежащей моему деду. В некотором роде я тоже помещичье дитя. С тех пор много прошло лет, а я все еще не забыл приятных сторон жизни в этом имении, не забыл ни его лип, ни цветов. Казните меня. Я с удовольствием вспоминаю, как валялся на копнах скошенного сена, однако не я его косил; ел с грядок землянику и малину, но я их не сажал; пил парное молоко, не я доил коров».

В декабре 1887 года село Кокушкино стало местом первой ссылки Владимира Ленина. Это произошло через несколько дней после его участия в студенческой сходке 4 декабря того же года. Здесь он сформировался как революционный марксист и подготовился к участию в федосеевских кружках после возвращения из ссылки. Вместе с Владимиром Ульяновым в Кокушкине под гласным надзором жила его старшая сестра Анна Ильинична. Анну арестовали по делу брата, Александра Ульянова, суд приговорил ее к пяти годам ссылки в Восточную Сибирь. Лишь благодаря ходатайству Марии Александровны наказание смягчили и дочь отправили в деревню Кокушкино. Анна Ильинична вспоминала: «Владимир Ильич много читал — во флигеле был шкаф с книгами покойного дяди, очень начитанного человека, были старые журналы с ценными статьями; кроме того, мы подписывались в казанской библиотеке, выписывали газеты». «Покойным дядей», о котором упоминает Анна Ульянова, был Александр Пономарев — друг Александра Бланка и второй муж его дочери Любови Александровны, за которого она вышла замуж после смерти Александра Ардашева. В метрической книге церкви села Аркатова есть запись: «О бракосочетании 26 июля 1870 г. Л.А. Ардашевой со служившим исправляющим должность директора училищ Самарской губернии коллежским советником Александром Петровичем Пономаревым» (ЦГА ТАССР. Ф. 4. Ед. хр. 168. Л. 233 об., 234).

Зимой 1904 года Владимир Ленин рассказывал Вацлаву Воровскому: «Кажется, никогда потом в моей жизни, даже в тюрьме в Петербурге и в Сибири, я не читал столько, как в год после моей высылки в деревню из Казани. Это было чтение запоем с раннего утра до позднего часа. Я читал университетские курсы, предполагая, что мне скоро разрешат вернуться в университет. Читал разную беллетристику, очень увлекался Некрасовым, причем мы с сестрой состязались, кто скорее и больше выучит его стихов. Но больше всего я читал статьи, в свое время печатавшиеся в журналах “Современник”, “Отечественные записки”, “Вестник Европы”. В них было помещено самое интересное и лучшее, что печаталось по общественным и политическим вопросам в предыдущие десятилетия. Моим любимейшим автором был Чернышевский. Все напечатанное в “Современнике” я прочитал до последней строчки, и не один раз... Я читал Чернышевского “с карандашиком” в руках, делая из прочитанного большие выписки и конспекты. Тетрадки, в которые все это заносилось, у меня потом долго хранились. Энциклопедичность знаний Чернышевского, яркость его революционных взглядов, беспощадный полемический талант — меня покорили. Узнав его адрес, я даже написал ему письмо и весьма огорчился, не получив ответа. Для меня была большой печалью пришедшая через год весть о его смерти...»

В 1897 году умирает последняя из сестер Марии Александровны — Анна Веретенникова. Младший брат Ленина, Дмитрий Ильич, по просьбе матери отправляется в Кокушкино, чтобы продать часть ее имения, которым управляла Анна Александровна. Владимир Ильич, находясь в ссылке в селе Шушенском, интересовался этим вопросом. 15 июня 1897 года он пишет письмо мужу своей сестры Анны Ильиничны, Марку Елизарову: «...для меня было новостью, что Кокушкино назначено уже в продажу и что Митя уехал в Казань по этому делу. Что же, дана ему доверенность на то, чтобы оставить имение за собой? Напишите, как вырешится это дело. С одной стороны, хорошо как будто, что оно окончится, наконец, раз навсегда, а с другой — “конец” все-таки самый неприятный, хлопотливый и, по всей вероятности, убыточный. Послано из с. Шушенского в Москву» (Ленин В.И. Полн. собр. соч.: В 55 т. М.: Госполитиздат, 1967–1970; Т. 55: Письма к родным. 1893–1922. С. 45). Еще одно письмо Владимир Ильич пишет Анне Ульяновой-Елизаровой 8 марта 1898 года: «...что думаете о лете? Пустят ли Митю в Кокушкино? Думаете ли там пробыть или нет? Послано из Шушенского в Москву» (Там же. С. 85).

Через месяц имение Кокушкино по решению Казанского окружного суда за 10 000 рублей с переводом долга 9205 рублей Дворянскому земельному банку перешло к Марии Александровне. 16 апреля 1898 года казанским нотариусом Э.К. Михайловским была оформлена купчая крепость на покупку имения Марией Ульяновой. Через пять дней, 21 апреля того же года, тем же нотариусом была оформлена купчая крепость на продажу Ульяновой Кокушкина крестьянину села Черемышева Лаишевского уезда Николаю Николаевичу Фадееву, который и владел имением до революции. Николай Валентинов писал: «Деньги, положенные в банк и превращенные в государственную ренту, вместе с пенсией М.А. Ульяновой составили особый “фамильный фонд”, которым очень умело в течение многих лет распоряжалась расчетливая мать Ленина. Все черпали из этого фонда: старшая сестра Ленина Анна, Ленин, младший брат Дмитрий и младшая сестра Мария. Богатства, как видим, никогда не было, но в течение долгого времени был достаток».

В результате революционных событий усадьбу Бланка сожгли, и до 1939 года на ее месте был пустырь. 22 декабря 1922 года жители Кокушкина написали письмо Ленину. В письме упоминалось происшествие, связанное с усадьбой: «Дорогой наш товарищ, Владимир Ильич! Первым долгом шлем тебе привет от старожилов, хорошо помнящих и знающих тебя по играм с нами в бабки, горелки и по ночевкам в лесу с лошадьми. 45 лет прошло с той поры. Произошло много перемен за эти годы. По первому зову Советской власти, в октябре 1917 года, мы дали по шапке всем нашим помещикам, в том числе и нашему кулаку — Николаю Фадееву, сидевшему 25 лет в имении б. Бланк... Еще нужным находим уведомить тебя, что мы просим правительство Татарской республики построить в нашей деревне школу ремесла и грамоты имени твоей покойной матери — Марии Александровны. В заключение просим тебя поберегать свое здоровье, так как ты у нас единственный на всю Россию. Когда построим школу, то просим тебя пожаловать к нам в гости вспомнить старинку. Отныне деревня Кокушкино зовется твоим, тов. Ленин, именем. За сим до свидания. С братским приветом. Общество деревни Ленино (Кокушкино) Черемышевской волости» (Пути революции. 1923. № 3. С. 46–47).

Поселок получил имя Ленино в 1924 году, после смерти Владимира Ильича. Первые шаги к восстановлению места ленинской ссылки начали предприниматься в 30-е годы, когда на территории бывшей дворянской усадьбы уже функционировало рыбное хозяйство. Первым документом о создании Дома-музея Ленина в Кокушкине стало постановление Комитета по охране памятников революции при Президиуме ВЦИК от 16 декабря 1934 года. План включал реставрацию флигеля, благоустройство сада и установку памятника Владимиру Ленину, однако это поручение не выполнялось до 1936 года. Основанием к восстановлению флигеля в 1936–1939 годах стали в основном материалы воспоминаний двоюродного брата Ленина — Николая Веретенникова и Евгении Жаковой, урожденной Ардашевой (двоюродной сестры Владимира Ильича). В январе 1939 года в Кокушкине открылся Дом-музей Ленина. В 1964 году селение получило название Ленино-Кокушкино, и началось восстановление усадьбы в ее историческом облике...

В письме № 430 председателю Совета министров ТАССР товарищу Г.И. Усманову от 14 февраля 1969 года отдел пропаганды и агитации обкома КПСС поднял вопрос о состоянии мест захоронений родственников В.И. Ленина. По словам старожилов, в Черемышеве некоторые надгробные камни применяли как опоры для моста через реку. Среди них могли быть надгробные плиты с захоронений родственников Ленина. В ответ на обращение была получена резолюция: срочно разобраться и принять меры. Какие меры были приняты? Рядом друг с другом установили надгробия Любови Ардашевой-Пономаревой, Екатерины Эссен и двоюродной сестры Ленина Анны Веретенниковой. Однако самих захоронений там нет. Вероятно, только эти частично утраченные надгробия удалось найти, и из них попытались сделать родовое захоронение. В приложении № 1 к Постановлению Совета министров Татарской АССР от 23 октября 1981 года № 601 «Об охране и использовании памятников истории и культуры» именно памятник Любови Ардашевой-Пономаревой значится как могила, расположенная на кладбище села Черемышева. Только этот объект признан памятником истории и культуры местного значения и находится под государственной охраной. До начала 90-х годов надгробия Любови Ардашевой-Пономаревой, Екатерины Эссен и Анны Веретенниковой окружала невысокая металлическая ограда, которая затем исчезла.

В семье Ульяновых было восемь детей, но двое умерли в младенческом возрасте. Дочь Ольга (первая) родилась 7 июля 1868 года в Кокушкине, а через год там же скончалась. В церковной книге указано: «Ольга умерла от младенческой». И была похоронена 16 июля 1869 года на кладбище в Черемышеве. Сын Николай родился и умер в 1873 году. Анна Ильинична Ульянова-Елизарова вспоминала: «...в 1873 году умерший через несколько дней брат Николай». Погребен Николай либо в Кокушкине, либо в Симбирске. Где находятся могила Александра Бланка, захоронения других родственников Ленина и их памятники, остается тайной.

Диляра Хабибрахманова, младший научный сотрудник историко-культурного Музея-заповедника Ленино-Кокушкино, сообщила, что недавно на кладбище в Черемышеве были обнаружены два захоронения, которые могут принадлежать Александру Бланку и его сыну Дмитрию. На одном надгробии высечена надпись: «Мир праху твоему, дорогой отец». Другое надгробие изображает открытую книгу и гласит: «Здесь покоится тело ученика Императорской Казанской...» За годы кладбище выросло. Ограду, где похоронили Дмитрия как самоубийцу, перенесли, и его могила могла оказаться рядом с местом захоронения Александра Бланка.