Созерцание дождя у храма Цзинъаньсы

Дожди здесь не редкость,
Они —
В срок и не в срок идут.

Решают сами, когда —
Город закрыть
И снова открыть.
Или — в стекла машин стучать,
Или — атаковать лес парка.

А в это мгновение — я
Застыл в проеме входа в метро
С книгой стихов в руке,

Но не в силах читать
И спросить у торговца цену зонта —
Не в силах.

Все ждут. А я —
Той книгой, полной вещей,
Прикрыл голову
И бросился
На безлюдные улицы.


Труд автобуса Фэрбанкс № 142[1]

В лесах Аляски тихо стоит автобус.
Шестьдесят лет, как сняли кресла, мотор и поставили печь.

Вместилище одиночества и опасности —
Фэрбанкс 142-й — под звездами и полярным сиянием.

Каждый год искатели приключений
Продирались сквозь чащи, людские толпы,

Чтобы говорить с ним
Ради временного, бесплатного утешения.

Шестьдесят лет падают шишки сосен,
Шестьдесят лет оленята становятся старыми и умирают,

Визиты людей не стоят упоминания.
А прежде бросившее его человечество
С самого начала ничего не значило.

Ничтожная слава, принесенная ему
Криссом Маккэндлсом,
В сравнении с долгим служением.

Когда вертолет поднял его, возвестив о конце,
Он, возможно, и вспомнил:
«Иегова...» — и синие прекрасные ягоды.

А в этом году по-прежнему
Шишкам падать со стуком.


Стихотворение Ду Фу
«Хижина семейства Цуй на Восточной горе» и труд

Раньше любви песня ветра в соснах, что готовится к зачатию.
За свежесть свою избрана для бумажного фонаря
Служанкой. Одна малая кража, и всё —
Никто не берет примера с нее.
Словно в чуму сирены с бамбуковой флейтой, меняясь, правят в
«Лунной палате». В первый день месяца — зерно,
В пятый — зеленая глина, приправлена дрожью.
А между — сплошь лезвия диких ирисов с визгом и скрежетом
Режут в клочья вульгарные лепестки пионов-легких,
Восточную мешая с Западной горой Империи,
Готовя напиток покоя:
Вакцина [ожидание 1973[2] — его + потеря©],
Все еще хранит право после гудка «занято»
Проявиться ночным дождем.

Перевод Любови Емельяновой