Пляж

Золотится морская вода, как монет непрерывный поток,
устремленный ко мне.
В порту справа врезается в пляж рыболовное судно,
                  кран подъемный
Рыболовные сети внезапно взвивает из трюма.
— Рыбы, есть из них те, что на землю ложатся, подобно метеоритам,
Но иные... от взглядов моих в слепой зоне пропали бесследно.
Девушка здесь, в абсолютном безмолвии, рядом со мною лежит.
Тату на ее животе: две сплетенные страстью змеи краской глаз
             наблюдают за мной неотрывно.
Я в уютной иллюзии грежу, в той, что скоро растает, как сон.
Ощущаю — душа отлетает... а затем навещает опять мое тело.
Предзакатного солнца лучи, точно мед — и рукам, и спине,
                   и стопам моим
Стать велят постепенно плотней и лосниться.
На песке, чье тепло не иссякнет вовек, радость тоже всегда
                    неизбывна.
Я двух маленьких синих крабов дразню, их клешни укусили мне
                      палец.
Я пытаюсь использовать боль как свидетельство моего
                   существованья.
Крови пролитой капля ничтожно мала, ее волны раздавят и прочь
                      унесут.
И на сём завершаю попытки.
Часть меня, растерявшись совсем, уплывает в глубокое море.


Иное

Когда словами трудно объяснить, тогда приходит в этот мир иное.
Вечерний ветер дует в стороны безмолвные, те, что друг другу
                  противоположны.
Деревья, что на набережной есть, деревьями становятся иными.
Их ветви, трепетно колеблясь и дрожа, погрузятся в багрянец
                    с позолотой,
По капле иссушая сердце лучей закатных, пока несущаяся прочь
                    вода речная
Вливается во мрак, что в воздухе струится и парит.
Прогуливаюсь я. Вечерний бриз к концу времен легко меня уносит.
Весь воздух поцелуями покрыт, знакомыми и, как мираж,
                    туманными,
Подобно ряби, что расходится по зеркалу реки, внезапный ливень
                 налетит и их сотрет.
Возможно, прошлого не существует.
Певец и тот, кто на том берегу отстукивает в барабан ручной,
                  они — иные люди.
Рука покоится в руке и сердце в сердце, и лодку, в иной лодке
               находясь, качает на волнах.
Бесчисленны причины по тебе скучать, но более похвально — все
                      забыть,
Все смыслы, как потоки вод, что у отвесных скал накапливаются.
Подобно тигру водопад стремглав слетает вниз.
Каскады белых волн словам подобны, соединились в речь, но как
               суметь ее мне высказать.


Страдальцы

Чистота есть некий шум.
Она подобна истине, растянутой чрезмерно.
Внутри ее шипит змея, внутри ее пыль звуками исходит.
Все это потому, что я всю жизнь одежду под свет солнца сушиться
                    выставляла,
Одежду ароматную, до белизны застиранную.
После заката забирала в дом,
А временами забирала заодно поющую коровку божию,
И изначальный аромат
Переменялся запахом нездешних мест.

Красивая моя одежда,
Облака, птиц трели и пылинки смешались в изумительном
                     единстве,
Сливаясь в самых мизерных деталях,
Вплоть до того, что красота слиянья оставалась,
Когда я в ту одежду облачалась.
Но всякий раз, лишь отделившись от меня
И за оконной рамой разместившись,
Она как будто за меня страдала.

Перевод Риммы Матусихис